Сюрприз для Марины

— Бра-а-агин, ну это честно разве? — потягиваясь, но не открывая глаз, протянула только-только проснувшаяся Нарочинская. — День рождения у меня, а выходной у тебя! — Но в пять утра разбудили сходить пописать меня, а не тебя, — фыркнул Олег. — Доброе утро, именинница. Тебе кофе куда вылить — на подушку или на одеяло? — Лучше на тумбочку поставь. Желательно в чашке, а не лужицей, — почувствовав великолепный аромат любимого напитка, Марина тут же открыла глаза и села на кровати. — Доброе утро. Ого, какая роскошь! — увидела, что помимо кофе мужчина принёс ей ещё и её любимые пирожные и даже круассан. — А можно так каждое утро? — Ну ты это, сильно-то не гуляй! — улыбнулся Брагин. — На крошках спать потом… — Ну я тогда на твою сторону крошить буду, — фыркнула Нарочинская, делая наконец первый глоток из чашки и прикрывая глаза от удовольствия. — Я тебе покрошу! — фыркнул Олег, неуклюже приземляясь на свою половину кровати, чтобы предотвратить грозящую хлебную катастрофу. Марина лишь рассмеялась. Крошить на кровать она, конечно же, не собиралась (самой же потом и убирать), а вот позлить (пусть и в шутку) Брагина с утра было её святой обязанностью. Скормив-таки любимому мужу пару пирожных и поделившись половиной кружки кофе (мужчина предусмотрительно сделал большую — догадывался, видимо), Нарочинская наконец поднялась с постели и, выйдя в гостиную, обомлела. На столе в вазе стоял невероятной красоты букет тюльпанов — попытавшись их пересчитать, девушка сбилась на тридцати трёх, а рядом лежал конверт. — Бра-а-агин, — протянула Марина, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы и утыкаясь носом в крепкую мужскую грудь. — С днём рождения, кнопка, — Олег тут же прикоснулся губами к родной пшеничной макушке. — Пусть всё будет так, как ты захочешь, а тебе за это ничего не будет. Давай уже подарки смотри! — отпустил жену из объятий и слегка подтолкнул к столу. — Сертификат в спа? Олег, ну серьёзно? — Серьёзней некуда. Я помню, как тебе это понравилось на отдыхе. Он на двоих, так что, можешь взять с собой Нинку покайфовать. Ну надо же тебе с кем-то, кроме меня и коллег по работе о чём-то, кроме работы общаться. А с детьми я посижу. Ну и ты внимательнее смотри, там ещё кое-что есть. Нарочинская лишь закатила глаза, понимая, во что превратится квартира за время её отсутствия (Брагин-то, несмотря на то, что здоровый лоб — великовозрастный ребёнок), однако поспешила снова заглянуть в конверт. — И что это? — спросила, разглядывая красочный буклет. — А это сертификат на наше первое путешествие втроём. Правда, в Подмосковье пока что, но надо же когда-то начинать с чего-то. — А?.. — С Павловой я договорился. Она бурчала, конечно, но выходные дала. Правда, впаяла мне дежурство первого января, злыдня. Так что, Новый год я встречу с сочком — мне потом идти резать и кромсать. — Бедный ты мой, бедный, — улыбнулась Нарочинская, обнимая мужчину. — Спасибо тебе огромное, Олег, — поцеловала его в губы. Судя по тому, с какой жадностью Брагин принялся на этот поцелуй отвечать, всё должно было закончиться в горизонтальном положении. Однако Марина нашла в себе силы оторваться от таких любимых губ: — Брагин, я на работу опоздаю. — Один раз — не Фантомас, — фыркнул Олег, снова накрывая губы жены своими. — К тому же, в такой день можешь себе позволить. В том, что она может себе такое позволить, Нарочинская уверена, конечно же, не была — заведующая отделением, ответственная, собранная, все дела. Но реакция тела на прикосновения любимого мужчины говорила сама за себя. И Марина сдалась, с каждым поцелуем всё больше приобретая уверенность в том, что вовремя появиться на работе она сегодня однозначно не сможет.

***

За последние месяцы жизнь семейства Брагиных очень изменилась. Рождение дочки, повышения на работе — всё это не могло не наложить свой отпечаток на количество времени, проведённого Мариной и Олегом вместе вне рабочих стен, у которых, как известно, были не только уши, но ещё и рты и глаза. Но, несмотря на всё это, Нарочинской казалось, что они с Брагиным начали ещё тоньше, чем раньше, чувствовать друг друга и потому уж точно не могли отказать себе в удовольствии побыть вдвоём за закрытой дверью спальни. Одеяло окутывает тёплым облаком. Обнаженные, ещё подрагивающие плечи покрываются лёгкими поцелуями. Нежную кожу царапает жёсткая щетина. Но больше нет времени — под дверью скулит Батоша (знает, что если закрыта, пусть и не до конца, свой любопытный мокрый нос совать в щель не стоит), а значит, проснулась Катька и теперь уж точно пора вставать. — Полежи ещё чуть-чуть, — Олег знает, что Марине нужно чуть больше времени, чтобы прийти в себя. Девушка кивает, с довольным видом откидываясь на подушки и ощущая в теле приятную усталость. Мужчина выходит из спальни, а на кровать тут же запрыгивает собака, принимаясь ластиться и облизывать руки и лицо. Нарочинская смеётся, поглаживая любимца по мягкой шерсти. Возвращается Олег. Но не один, а с дочкой на руках. Розовые тёплые щёчки с ямочками. И две пары до безумия любимых бездонных голубых глаз смотрят на Брагина, заставляя тонуть в бесконечной нежности.

***

— Опаздываете, Марина Владимировна, — шутливо пожурила подругу задержавшаяся после ночной Нина. Подумаешь, каких-то полчаса. — С днём рождения, — протянула ей подарочный пакет. А в кабинете уже ждали букет и тортик от подчинённых. Кажется, день начала нового года жизни однозначно удался.