Сюрприз для Марины

«Выставив» жену из квартиры, Брагин посмотрел на часы и обратился к сидящей у него на руках дочке: — Ну что, Катюх, завтракать? — Дя! — согласилась та, пытаясь потянуть в рот висящую у него на шее цепочку с крестиком. — Не, солнце, это не вкусно, — разжав хватку дочери и поцеловав её маленькую ладошку, улыбнулся мужчина. — Это нельзя кушать. Давай будем вспоминать, чем мама тебя на завтрак кормит обычно. Но вспоминать долго не пришлось — где-то между заботливо прилепленным к дверце кухонного шкафчика, в котором хранился кофе, Нарочинской стикером с надписью «Любимый, забери рубашку» (рубашка всё ещё висела на сушилке, как и неделю назад) и ещё парой таких же стикеров с номерами доставки еды («Вкусные роллы, но пицца — дерьмо!», «Пицца — кайф, роллы — ну такое»), висел ещё один, бьющий по глазам своим кислотно-розовым цветом — «Смесь для Катьки в банке со слоником! Рецепт — на банке!».

***

После завтрака и активных (для Олега и Батона, но не для Катьки, которую больше, чем скачущие перед ней папа и собака, интересовали шарики на ёлке) игр, настало время прогулки. И если Батоша с довольным видом притащил Брагину поводок, то Катерина Олеговна одеваться не хотела от слова совсем. Нет, гулять Брагина-Нарочинская-младшая любила, а вот собираться — терпеть не могла. К тому же, с процессом «упаковки» Катюхи в одёжки и (о, ужас!) в комбинезон всегда быстро и виртуозно справлялась Марина. Олег так не умел и вообще, «у меня не руки, а ручищи, я ещё сделаю ей больно, она заплачет, а ты ругаться будешь». Именно поэтому каждый выход отца и дочери на прогулку в отсутствие Брагиной-Нарочинской-старшей дома сопровождался писками, нытьём и долгими уговорами. — Ка-а-ать, — протянул Олег, пытаясь впихнуть ручонку дочки в рукавчик, — ну я тебе половину «Детского мира» куплю, только не кочевряжься! Судя по частоте таких обещаний, Брагин уже должен был скупить для дочери не то, что все магазины сети в Москве и Подмосковье, а ещё и половину ЦДМ на Лубянке в придачу. Удивительно, но это на ребёнка пусть ненадолго, но действовало. В общем, спустя ещё минут десять неравной борьбы с одёжками и Катькиными конечностями, Олег наконец собрал её на прогулку. Вообще, Брагин очень любил гулять с дочерью — он рассказывал ей о том, что происходит вокруг, как меняется с переменой времени года природа, а ещё читал стихи. Иногда детские, иногда не очень. Сейчас, краем глаза наблюдая за носящимся по сугробам Батоном, мужчина почему-то решил познакомить ребёнка с творчеством Бориса Пастернака и, меряя шагами и без того исхоженную вдоль и поперёк аллею, размеренно читал одно из его стихотворений. А Катьке, если честно, на папкины импровизированные стихотворные вечера было как-то фиолетово — она под них прекрасно засыпала, убаюкиваемая ритмом сложенных в рифмы строк. — Батош, вылезай давай, в магазин пойдём и домой, — убедившись, что дочь уснула, негромко окликнул Брагин пса. Тот тут же поспешил выбраться из сугроба и, отряхнувшись, оказаться рядом с хозяином. По дороге домой честная компания встретила няню Люду — та шла в магазин и, по договорённости, должна была прийти сегодня после обеда и остаться с «детьми и пёсиками», как Катьку с Батоном именовал Олег, до вечера, пока остаться с этими самыми детьми и пёсиками на ночь не приедет Владимир Сергеевич. Людмила проводила Брагина взглядом и улыбнулась. Её в приятном смысле слова удивляло то, как Марина и Олег, бесконечно занятые, безумно любящие свою работу и горящие тем, чем занимаются, абсолютно на равных занимаются бытом и заботятся о подрастающей дочурке.

***

Оставив пообедавших и уснувших детей (и пёсиков, конечно) няне, Олег поехал готовить сюрприз для Марины и первой его остановкой стал двор Нинкиного дома. — Дядя Ое-е-е-е-ег! — тут же бросился к вышедшему из машины мужчине Пашка, до этого мирно гуляющий с няней на площадке. — Здорово, герой! — подхватывая мальчика на руки, улыбнулся Брагин. — А мама твоя где? — Пит. — Здравствуйте, Олег, — поравнялась с мужчиной Пашкина няня. — Нина с ночной приехала, спит. А вы чего здесь? — Красть её у вас собрался, — фыркнул Олег, с нескрываемым удовольствием наблюдая за переменой выражения лица женщины. — Она наверняка вам говорила, какие у неё планы на эти пару дней и что вы на эту ночь тоже с Пашкой остаётесь. — Да, что-то такое припоминаю… — Ну вот пока вы припоминаете, я пойду эту соню будить. Спит она, а! — опустив Пашку на землю, Брагин отправился к нужному подъезду. Провисев на звонке добрых минут десять, Олег разбудил-таки Дубровскую. Та, сонная и взъерошенная, с недовольным видом куталась в халат: — Чего ты так трезвонишь? Пожар, что ли? — Погорим, Нино, если ты обратно спать пойдёшь! Ничего не успеем! — Кофе мне сделай, пожарник, — Нина зевнула. — Я в душ. — Правильно говорить «пожарный»! — поправил подругу мужчина, захлопывая за собой входную дверь. — А пожарник это жук такой. — И ты, Михалыч, жук! Я бы даже сказала, жучара! — от полетевшей в неё шапки блондинка надёжно укрылась за дверью ванной. — Я жду свой кофе! — выглянула из убежища и снова в нём скрылась. — А может, тебе ещё бутербродов с икоркой сделать? — пробурчал Брагин, отправляясь на кухню, ставить чайник. — Маринка такая довольная сегодня на работу пришла, — поправляя замотанное на голове полотенце, сказала Олегу Нина. — Прям как слон. — Ну я старался, — усмехнулся Брагин, для пущего эффекта поиграв бровями. — Обычно ж все злые на тебя с утра пораньше ходят, — фыркнула Дубровская. — Вечно ты что-то выкидываешь. — Ну сегодня я только мусор выкинул, когда из дома выходил. Пей давай быстрее свой кофе! Не успеем ничего!

***

— Михалыч, а Маринка-то в курсе твоих наполеоновских планов? — пристёгивая ремень, спросила у друга Нина. — Не-а, — отрицательно помотал головой тот, заводя мотор. — Всё, что она знает — то, что ей после работы прямой наводкой на дачу. Наверняка думает, что посидим по-семейному — с папкой её, Катюхой и Батончиком. А тут оп, и сюрприз. Она вообще, если честно, не очень любит свой день рождения отмечать… Просто в универе вечно, знаешь, то в анатомичку в этот день поведут, то стой и смотри полдня, как папка человека чинит… Какой уж тут праздничный настрой-то, в компании трупного материала или человека со вскрытой черепной коробкой? — Зато на работе у неё сегодня ой, как празднично будет! — фыркнула Дубровская. — У неё там плановая и дай Бог, ничего кошмарного не случится, чтобы наши на помощь не звали. А то приедет она и спать завалится. Или вообще забудет, что должна на дачу ехать и домой поедет. — Типун тебе на язык! — Брагин трижды сплюнул через плечо. — И вообще, задачка со звёздочкой сейчас: сколько бутылок коньяка и шампусика нам надо купить, чтобы всем хватило? — Ну давай считать. Куликов не пьёт — ему на смену завтра, Павлова, если ты её звал, тоже… — Звал-звал, — кивнул Олег, гипнотизируя взглядом красный сигнал светофора. — Кто ж нам «Очи чёрные»-то споёт? — усмехнулся, припоминая корпоратив по случаю Дня медика. — Ну в общем, ей в министерство утром. Поэтому вряд ли она до нужной кондиции дойдёт, да и вообще приедет, — фыркнула Нина. — А Шейнману лучше вообще водки купить. — Ага, ты ещё скажи пейсаховки, — закатил глаза Брагин, паркуясь у вино-водочного магазина. — Пойдём. А то подумают ещё, что я это всё себе одному покупаю. А это ж ты у нас алкогольвица! — Чего-о-о?! — возмущённо протянула Нина, зарядив смеющемуся Олегу по спине.

***

Затарившись алкоголем (и всё-таки взяв для Шейнмана водки) и фруктами, мужчина и женщина снова сели в машину и продолжили движение. — Нет, Михалыч, и всё-таки, ты — сволочь! — Чего это вдруг? — Столько лет дружим, а про дачу твою только сейчас узнаю! — У тебя своя дача есть. Моя тебе зачем? — Нет, ну точно сволочь! Как бухать с Куликовым, так это они ко мне на дачу! А как меня на свою свозить — так фигу! — А я, между прочим, звал тебя! Маринка с Катькой всё лето там были, а ты вечно занятая у нас. Деловая колбаса, на верёвочке оса! Дубровская лишь показала Брагину язык. — Как у вас там с Маринкой-то? Я до сих пор не могу поверить в то, что ты — примерный семьянин и папашка! — Да живём потихоньку… Всё как у всех, мне кажется. Катька растёт, Батон тоже, Перочинская диссер строчит… — Чтобы у тебя и «как у всех»? Мужчина, вы кто и куда вы дели моего друга? — Сожрал. С потрохами, — с кровожадной улыбкой фыркнул Олег. — Ну просто так странно… Почему ты именно Марину выбрал? — А ты что-то имеешь против неё? — мужчина нахмурился. — Нет, совсем нет. Просто столько женщин вечно с тобой рядом, а тут ты женился, девчонка у вас родилась… — Маринка просто не такая как другие, что ли… — голос Брагина заметно потеплел. — Характерная очень, с амбициями, с целями какими-то… Да и в отличие от большинства, не клеилась ко мне, не пыталась понравиться. Просто всё время была собой. Этим и привлекла. И пока её подружки на меня вешались, она со мной дружила. И любовь эту, выросшую из дружбы, мы очень много лет в себе носили. И сколько не общались из-за её жизни в Америке, сколько упустили… Поэтому вполне закономерно, мне кажется, что всё так закончилось. А точнее, что всё только-только началось. — Так выходит, ты её с универа любил? — Что значит «любил»? Люблю. И не перестаю ей восхищаться. Просто никто из вас, в отличие от меня, не знает её настоящую.