Ты больше не один

      После пережитого было очень сложно сосредоточиться на делах, но глава Дворца Темной ночи справился. Тренировка адептов вышла отличной, юноши от души благодарили своего наставника. Он слетал на холмы, убедился, что дорога к городу теперь выглядит волшебно, а черно-сине-голубой Дворец смотрится очень заманчиво. Подумал, что зря не взял с собой Инь Цзяня. Ничего, завтра исправит это упущение, и они вместе полюбуются красивым пейзажем. Вернулся во Дворец, раздал вдохновляющих пиздюлей Четвертому и Пятому старейшинам. Как же они его раздражали своим нытьем! — Повелитель Юй, вам нужно примерить свадебный наряд, — в одном из коридоров Юй Минъе перехватила помощница Фань. — Слуга ждет у ваших покоев.       Она пошла за ним, забрала одежду у слуги, ждавшего под дверью, и вошла в комнаты. — Я помогу вам… Повелитель, — медленно проговорила Фань Цзинчу, вопросительно посмотрела в глаза Главы и потянулась к завязкам плаща.       Юй Минъе мгновенно поставил перед собой барьер из темной энергии, оттолкнувший ее руки. Он приподнял одну бровь и четко проговорил: — Мне поможет Ван Ихань. Ждите за дверью, помощница Фань.       Воин Ван быстро явился на зов. Юй Минъе, сам не зная зачем, надел свадебный наряд и покрутился перед зеркалом. Портной отлично справился с работой, переделки не требовались. — Скажи Фань Цзинчу, что все подошло, и она может быть свободна. Потом пойдем к Цзян-дацзе, хочу провести в нашем узком кругу небольшой совет. Заодно поужинаем. Да, конечно. Советник Инь там будет. А еще целительница Вэнь, — добавил Глава и усмехнулся, разглядев на лице воина радость.       Цзян Лицинь была в приподнятом настроении. Не то, чтобы она любила скандалить, но взбучка, которую она устроила Третьему Старейшине, доставила ей море удовольствия. Этот старый пень стоял на галерее, мимо которой шла прачка, и сетовал на изменения и суету во Дворце. Мол, шум, гам, невозможно спокойно медитировать и совершенствоваться. Периодически он орал на проходящих мимо рабочих, чтобы ступали тише и не мешали ему. — Эй, достопочтенный, а вы кто, собственно будете? — Цзянь Лицинь взошла на галерею, отшвырнула в сторону корзину и двинулась на Третьего Старейшину. Когда за его спиной оказалась стена, к которой она и приперла наглеца своей обширной грудью, прачка продолжила допрос. — Так я спрашиваю, польза от вас какая? Может вы на ночные охоты ходите? Или адептов боевым приемам учите? Умеете что-нибудь, кроме как на людей орать и мешать им работать? Может вы умеете дочиста простыни отстирывать? Или пирожки печь? Сами справитесь, если слуги Дворец покинут, чтобы не мешать вам совершенствоваться?       Третий Старейшина не отличался высоким ростом, поэтому сейчас его подбородок упирался как раз в грудь мощной служанки. Годами они были примерно одинаковы, но в комплекции он сильно проигрывал. Сказать, что он растерялся, — значит, ничего не сказать. Он не был женат, всю свою жизнь посвятил совершенствованию духа и тела, в том числе путем смирения плотских желаний, поэтому женскую грудь вот так, вблизи, видел, а особенно ощущал, впервые в своей взрослой жизни. Он беспомощно хватал ртом воздух, не в силах пошевелить даже пальцем. — Сколько лет во Дворце живу, но Глава Юй, — первый, кто вспомнил о нас, простых горожанах, вспомнил о том, что истинное предназначение совершенствующихся — использовать свою силу, чтобы защищать обычных людей! Он стремится к процветанию Клана, а вы ему палки в колеса суете! Какого гуя вы на рабочих кричите? Хотите тишины и покоя, пиздуйте в Западные горы, в пещеры, совершенствуйтесь там сколько влезет. А если хотите мягко спать и вкусно есть, значит, блять, сидите тут и не отсвечивайте. Узнаю, что вы хоть слово против Минъе сказали, будете на камнях спать и камни жрать. Ни за какие деньги у вас слуг не будет, — прогромыхала Старшая прачка Цзян прямо в лицо побелевшему заклинателю. — Понятно? Да кивни ты хотя бы!       У Третьего Старейшины на глазах выступили слезы. Он очень хотел кивнуть, но не мог. Это означало бы уткнуться носом прямо… прямо в грудь этой потрясающей женщины. Он собрался с духом и проговорил: — Я понял. Вас. Понял я. Вы не могли бы… это… — он беспомощно подергал бровям. И вдруг придумал, как вернуть себе свободу передвижения. — Может быть выпьем чаю??? — Чаю? Чаю можно. Завтра. Сегодня я очень занята, — смилостивилась Цзян Лицинь и довольная собой, отправилась в прачечную готовить ужин для своих любимых мальчиков. Ребята регулярно приносили ей продукты, а Цзянь лично оборудовал удобнейшую кухню, где стряпать — сплошное удовольсвие.       Третий Старейшина сполз вниз по стене и закрыл глаза. Сейчас он как никогда восхищался молодым Повелителем и горел желанием помогать Юй Минъе во всех его начинаниях. Любых. Самых невероятных. Да хоть каких. Лишь бы вызывать одобрение у этой восхитительной женщины. Кстати, она забыла на галерее свою корзину! Это прекрасный повод заглянуть к ней и договориться о чаепитии более конкретно.       Когда Глава с Ван Иханем пришли в прачечную, остальная компания уже была там, но Юй Минъе видел только Инь Цзяня, его блестящие, широко распахнутые глаза. Он быстро прошел к столу, устроился рядом с другом и незаметно пожал его руку. Целитель бросил на него непередаваемый взгляд, сел чуть ближе, на грани приличия, и переплел его пальцы со своими. Оба светились от счастья, составляя достойную конкуренцию Звездным лианам, которые заглядывали в окно. После чая Юй Минъе многозначительно посмотрел на Цзяня, тот одобрительно кивнул и пожал ему руку. — Друзья, вы должны кое-что знать, — начал Юй Минъе. — Через два дня приедут гости, праздник состоится, но свадьбы на нем не будет. Семья Лю в курсе. При всех я извинюсь перед ними и объясню, что причина лишь во мне. Чтобы никому не пришло в голову сплетничать о Лю Ифэй. — Ох, Глава Юй, будет нелегко, но мы на вашей стороне, — уверенно произнесла Цзян Лицинь. — Вот это да-а-а! — протянула Вэнь Цин, глядя на Юй Минъе восхищенными глазами. Она повернулась к помощнику Главы и хлопнула его по плечу. — Глава Юй и правда не такой, как все! — А я говорил, — гордо заявил Ван Ихань. — Глава, я так рад за вас!       Юй Минъе слегка опешил от реакции этой парочки, такого он точно не ожидал, но все-таки продолжил дальше. — Дело в том, что я люблю одного человека. Очень сильно люблю. Поэтому не могу жениться на Лю Ифей, — честно признался он.       Все трое понимающе закивали. Ван Ихань благодарно посмотрел куда-то наверх и прошептал: “Наконец-то!” — На этом человеке я тоже не могу жениться, потому что это мужчина, — Юй Минъе решил признаться до конца и с ужасом ожидал реакции на эти слова. Но Ван Ихань, Цзян Лицинь и Вэнь Цин лишь опять закивали и стали ждать продолжения. Юй Минъе с Инь Цзянем переглянулись и недоумевающе уставились на них. Те смотрели так же, не понимая, почему Глава вдруг замолк. — Мы очень рады за вас! Но давайте составлять план. Нужно хорошо подготовиться, многие в Клане будут против отмены свадьбы, — Цзян Лицинь попыталась вернуть разговор в конструктивное русло. — Да, мы очень рады! Глава, я так переживала за Инь Цзяня, но теперь вижу, что зря, и это такое облегчение! Простите эту целительницу, что думала о вас плохо, — добавила Вэнь Цин, продолжая восхищенно смотреть на Юй Минъе. — Но нам действительно нужно все продумать. — Я переживал за вас обоих, но теперь… — Ван Ихань развел руками, потом хлопнул в ладоши и посмотрел куда-то наверх. — Слава Небожителям, все закончилось хорошо! — В смысле??? — возмутился Юй Минъе. — Вы почему…? Откуда вы…? Про нас?       У Инь Цзяня тоже не было слов. Они с другом переглянулись и изумленно уставились на троицу перед ними. — Глава, ну, вы серьезно? Только слепой бы не заметил, — сказал помощник Ван. И добавил: — Я не слепой, я вам сразу семейную комнату снял. А что вы меня за это отругали, это ваши проблемы.       Вэнь Цин и Цзян-дацзе прыснули, прикрываясь рукавами. Инь Цзянь закрыл лицо руками. Семейная комната была, кажется, на четвертый день их знакомства. Да, точно, перед ночной охотой. — Лю Ифэй тоже сразу догадалась, — выдохнул Юй Минъе. — Я сначала с ней поговорил. Сказал правду. Что люблю другого человека. А она: это точно Инь Цзянь, ты только ему и улыбаешься.       И тут советник Инь не выдержал. Он упал на колени к Юй Минъе, складываясь пополам от хохота. Даже дева Лю догадалась, а они сами… столько времени! Бедный Ван Ихань, потрепали же они ему нервы. Лежать на коленях Минъе было хорошо, но вдоволь посмеявшись над собой, он нашел силы подняться и сесть прилично. — Вернемся к делу. Времени осталось совсем мало, — начал рассуждать советник Инь. — Семья Лю из Клана Лазурных небес. Минъе, ты предупредил главу Чжао? — Нет. Думаешь, надо? — Уверен. Она может воспринять отмену свадьбы, как оскорбление их Клана. — Ты прав. Я вылечу сегодня, чтобы утром встретиться с ней, — Юй Минъе достал бумагу и отправил главе Чжао письмо-молнию с просьбой о срочной встрече. — Я с тобой. Мне кажется, вдвоем мы будем более убедительны.       Юй Минъе зажмурился, закусил нижнюю губу, а потом обнял своего советника на глазах у всех, не в силах сдержать радость от предстоящего совместного путешествия. — На празднике должны быть верные люди, которые в нужный момент выкрикнут слова поддержки в адрес Главы, — Вэнь Цин вдруг стала серьезной. Она помнила, как меняется мнение толпы, как быстро все забыли о заслугах Вэй Усяня из-за одного поступка. — Меня поддержат Цзюнь Линьюань и Фэн У. Они одобрили мое решение. Император сам когда-то избежал брака по расчету. — Это хорошо. Но они уедут. Останется народ, адепты, знать Клана. Вот чье мнение важно сразу направить в правильное русло, — возразила целительница.       В этот момент пришел ответ от главы клана Лазурных небес. Она согласилась на встречу. — Глава, вы с Инь-лаоши летите. К полуночи будете на месте, даже поспать перед встречей успеете. Мы с Цзян-дацзе найдем верных людей, — обратился к Юй Минъе помощник Ван. — Отправляйтесь, а мы еще посидим, подумаем, что можно сделать, — поддержала Вэнь Цин. — Хорошо. Только это. Не надо слишком переживать. Даже, если весь клан от меня отвернется, мне не впервой. Еще неизвестно, кому будет хуже, если я оставлю трон Главы, — недобро усмехнулся Юй Минъе. — Полностью согласен, — сказал Инь Цзянь. Он обнял своего Минъе, положил голову ему на плечо и улыбнулся. — За такого Главу надо обеими руками держаться.       Вэнь Цин и Цзян Лицинь синхронно поставили локти на стол, подперли подбородки руками и умильно заулыбались, как будто увидели перед собой пушистых маленьких котят. Ван Ихань закатил глаза и пробормотал что-то вроде “и года не прошло, наконец-то, шли бы уже, только мешают”.       Друзья забежали к себе взять одежды для приема, встали рядом на полукруглый меч Главы и взлетели в сторону Лазурных гор. Инь Цзянь летел впервые, поэтому крепко держался за Юй Минъе. Тот так же крепко прижимал к себе свое сокровище. Немного освоившись в воздухе, Цзянь повернул голову и посмотрел на Минъе. Облизнул вдруг пересохшие губы. Взгляд Главы потемнел. Он осторожно повернул целителя к себе и потянулся к нему губами. Провел ими по гладкой щеке сверху вниз, скользнул по шее, поцеловал ее сильно, влажно, вызвав дрожь в крепко прижатом к нему теле. Замер, наслаждаясь этим моментом. Затем накрыл мягкие горячие губы и втянул Цзяня в страстный поцелуй. Внутри все ликовало от возможности обнимать, трогать губами, целовать, и он всем телом чувствовал, что это взаимно.       Убедившись, что их сегодняшняя близость не была сном, они продолжили разговор о предстоящем деле. Юй Минъе пришлось многое поведать своему любимому советнику. — Больше всего я боялся разговора с Лю Ифэй. Отвергнутая женщина — это страшно. Помнишь историю про императрицу Гао Цзыянь и Му Цзючжоу? Мы говорили долго, я рассказал о себе, о своей любви к Фэн У, о том, как она прошла, как я полюбил тебя. Рассказал, что отменяю свадьбу, не рассчитывая на взаимность, так как у тебя есть девушка. Да, что смешного! Мне вообще смешно не было. Я три дня в себя не мог прийти. Хорошо, потом пожалеешь. Долетим, снимем комнату и будешь меня утешать. Так. О чем я говорил? В общем, мне повезло, что я влюбился в мужчину, Лю Ифэй сказала, что так ей почему-то не обидно. Потом мы вместе пошли к ее родителям. Ой, что было… Они кричали, что это — позор, и настаивали на свадьбе. Лю Ифэй ругалась с ними, заявив, что не хочет быть нелюбимой женой. Когда они перестали орать, я предложил выгодный союз, объяснил, что не буду отменять празднества, пусть все кланы увидят, как я приношу извинения их семье, и объясняю, что причина только во мне. Потом до них наконец-то дошло, что они получают выгодную сделку, дочь остается при них и может выйти замуж более удачно, и дело пошло на лад. Я, конечно, слетал туда еще раз, убедиться, что они не передумали. Ну, и хоть с кем-то о своей любви поговорить, раз уж Лю Ифэй догадалась. Еще я уведомил нашу царственную чету, но там все просто было, они сразу поддержали меня. Цзюнь Линьюань обрадовался, как будто я ему подарок сделал. Наверное, он все-таки немного ревновал Фэн У ко мне. Я же у нас такой неотразимый, правда? Особенно в купальне? — Минъе покрепче обнял расхохотавшегося Инь Цзяня, чтобы не свалился с меча.       На постоялом дворе Юй Минъе самым наглым образом попросил комнату с одной большой кроватью, включив образ Повелителя Демонов. Хозяин так впечатлился убийственным взглядом и ледяным тоном Главы, что не подумал ни одной неприличной мысли.       Оставшись одни, они встали возле кровати, друг против друга, и начали не спеша развязывать пояса и завязки. Распахнув ханьфу и нательные рубашки прижались кожа к коже, обнялись, скользя руками под одеждой, и начали целоваться. Мысль о том, что заснут и проснутся вместе, кружила голову больше, чем возможность прижиматься друг к другу вставшими членами. Юй Минъе опустил руки, развязал завязки на обоих штанах и те упали вниз, освобождая путь к горячим прикосновениям. Ласкать нефритовый жезл друга, стоя лицом к нему, было неудобно, поэтому он развернул Цзяня к себе спиной. Второй рукой накрыл грудь, пальцами нашел маленький бугорок, сжал, оттянул, прикрутил, погладил, вырывая стоны. Откинул волосы с шеи и начал целовать ее сильно, прихватывая зубами и вылизывая, продолжая ласкать член и соски. Цзянь весь растворился в ощущениях, каждое прикосновение разжигало в нем безумные желания. Он прогнулся и прижался к члену Минъе ягодицами. Ханьфу, еще не сброшенное с плеч, ужасно мешало. Цзянь потерся так, чтобы член друга лег прямо в ложбинку, и у Юй Минъе перед глазами вспыхнули искры. Он понял, что означает это движение, задрожал и вжался навстречу. Ткань мешала, он на секунду отстранился, давая ей соскользнуть на пол, и вернул член на место, теперь прижимаясь им прямо к горячей коже.       Цзянь полностью потерял голову. Его захватило желание чувствовать Минъе в себе. Во Дворце он иногда ласкал себя там, представляя на месте своего пальца нефритовый жезл друга. Конечно, палец — это не член, но Юй Минъе сказал, что они научатся, и Цзянь верил ему безоговорочно. Пусть сегодня они не дойдут до конца, но хотя бы немного. Он утянул Минъе на кровать, не позволяя отстраниться. Теперь они лежали на боку. Цзянь лизнул свою ладонь, завел ее за спину, увлажнил член Минъе и направил его между своих ягодиц. У темного заклинателя от этого движения сорвало все заслоны. Он терся о колечко хризантемы друга, выстанывая его имя, сжимая в кулаке его член, а тот подавался ему навстречу. Чувствуя приближение пика Юй Минъе, Цзянь накрыл своей рукой его руку на своем члене, задвигал ею, и волны оргазма накрыли их одновременно. — Цзянь… мой Цзянь, — хрипло шептал Юй Минъе. — Минъе… я люблю тебя, Минъе, — вскрикнул целитель.       Уснули они обнявшись, после долгих, нежных поцелуев. Ими же они ограничились утром, не желая наслаждаться друг другом наспех, держа в голове предстоящий серьезный разговор. — Что еще можно было ожидать от Дворца Темной ночи, кроме неприятностей! — глава Чжао была в ярости, узнав, что предстоит пережить одной из ее семей. — Да вы понимаете, что будет, глава Юй? — А что будет? Заклинательница вашего клана не выйдет замуж за однорукого темного заклинателя, от которого одни неприятности? — парировал Юй Минъе. Глава Дворца Лазурных небес растерялась, но потом упрямо продолжила. — Вы должны жениться. Тогда я забуду этот унизительный разговор. — Я не женюсь на Лю Ифэй, и что вы мне сделаете? У меня друг — Император. И Императрица. Они в курсе и полностью поддерживают мое решение. Хотите ссоры с Цзюньу? Могу устроить, — весело произнес Юй Минъе. — Так мне расторгнуть союз с семьей Лю, который мы с ними заключили? О взаимном сотрудничестве, защите земель и торговле? Хорошенько подумайте. Ваш клан только выигрывает от отмены свадьбы, глава Чжао. Вы можете выдать Лю Ифэй за более достойную кандидатуру, земли семьи Лю остаются в вашем клане, вы приобретаете выгодный союз с Дворцом Темной ночи. — Выдать Лю Ифэй? После того, как от нее отказались? — Вот поэтому я не отменял празднества по случаю свадьбы. Я хочу объявить об этом перед всеми. Чтобы как можно больше заклинателей знали, что она тут не при чем. — А кто при чем, глава Юй? Какого гуя вы отменили свадьбу? — наконец-то додумалась спросить глава Чжао. — Причина во мне, — вперед выступил молчавший до этого Инь Цзянь. Глава Чжао непонимающе оглядела его с ног до головы. — Я люблю Инь Цзяня, глава Чжао. Он мой целитель, друг, советник и возлюбленный. Я не смогу делить его ни с кем, даже с женой, даже во имя наследников, — спокойно произнес Юй Минъе. — Вы же бывали в Сумеречном городе? Значит, сможете оценить, насколько он преобразился благодаря советнику. Этот визит — тоже его идея. Он позаботился о ваших чувствах, глава Чжао, и я рад, что послушался его. Простите, что не сказал вам раньше. — Мне надо все осмыслить. Давайте выпьем чаю, — сдалась, ошарашенная услышанным глава Дворца Лазурных небес.       К концу чаепития она повеселела. Действительно, для ее клана все складывается наилучшим образом. Пережить один неприятный момент, и все будет отлично. Главное — поддержать главу Дворца Темной ночи.       Возвращаясь в Сумеречный город, друзья остановились на том самом холме, откуда Инь Цзянь впервые увидел его. Как же изменилась картина! Сияющая дорога манила, колонны, увитые Звездными лианами, поражали воображение, стену города адепты по собственной инициативе украсили горшками с мерцающими растениями, за ней на бархатном черном фоне светились сине-голубые узоры Дворца. Цзянь с Минъе весело рассмеялись, обнялись, ударили ладонь о ладонь. Они сделали это! Скорей бы послезавтра, хотелось посмотреть на реакцию тех, кто бывал в Сумеречном городе до этих перемен.       Во Дворце они быстро перекусили, узнали от Ван Иханя, что все идет отлично, и отправились в город. Глава и его советник обходили гостиницу за гостиницей, лавку за лавкой, беседовали с горожанами, объясняли, что означает для города приезд делегаций из других кланов. Инь Цзянь записывал места, где лояльность к Главе была под вопросом. К счастью, таких было совсем мало, и арест их хозяев никого не удивил. Слух о том, что за горожанами тайно наблюдают, все-таки принес ощутимую пользу.       До покоев Главы друзья добрались поздним вечером. Оба так вымотались, что просто обнялись и заснули. Зато утром в купальне еле смогли оторваться друг от друга.       Новый день принес новые заботы. Юй Минъе очень напрягала необходимость прятать руку, но он мужественно терпел, предвкушая всеобщее удивление, когда он ее покажет. Больше его раздражало то, что приходилось делать вид, что между ними с Цзянем ничего такого нет. Оказалось, что советника это тоже расстраивает, он все время боится выдать себя и скомпрометировать Главу проявлением чувств. Потом их выбесила помощница Фань, которая принесла целую стопку планов по улучшению фэн-шуя плато Дьявольской кухни. Весьма довольная собой, она начала перечислять случаи, когда заклинатели объединялись и сотворением печатей меняли фэн-шуй местности. По ее словам выходило, что при должных усилиях с плато перед Западными горами можно удалить избыток темной энергии, и тогда над Сумеречным городом засияет солнце. — Помощница Фань, вы не учитываете, что благодаря избытку темной энергии мы владеем уникальными техниками, — осадил ее Юй Минъе. — Солнце убьет Мерцающий лес, — добавил Инь Цзянь. — На наших северо-восточных границах солнечно и довольно пустынно. Уставшие от сумерек вполне могут селиться там. — С каких пор наши границы стали вашими, господин целитель? — холодно поинтересовалась Фань Цзинчу, раздраженная тем, что он критикует ее планы. — С моего первого дня в Сумеречном городе, а что? Желаете сделать из этой даты общегородской праздник? — ехидно поинтересовался Инь Цзянь. Он поднял руку вверх ладонью, собрал на ней тьму, преобразил ее в контуры Дворца, потом в птицу, заставил ее вспорхнуть и пролететь над самой головой изумленной заклинательницы. — Помощница Фань, вы забылись, — холодно произнес глава Дворца Темной ночи. — Похоже, непочтение к Главе клана — это ваш общий семейный недостаток. — Повелитель, что вы! Я целиком и полностью на вашей стороне, — опомнилась дочка Пятого старейшины. — Тогда потрудитесь запомнить, кто здесь мой друг и советник, а кто временная помощница. Вы свободны, — произнес глава Дворца Темной ночи. И озабоченно продолжил, когда девушка ушла: — Ох, не нравится мне она. Чую, придется снести эту хорошенькую головку. Запру-ка я ее завтра в подземельях. На всякий случай. Вечером Юй Минъе настоял на массаже. — Цзянь-Цзянь, все будет хорошо. И весело. Представляешь лица тех, кто помнит Сумеречный город кошмарным местом? А что будет, когда все увидят мою руку? Я познакомлю тебя с Линьюанем и Фэн У, она веселая, он тоже ничего, надеюсь, вы подружитесь, — успокаивал друга Минъе. Он сидел верхом на Цзяне и тщательно разминал ему мышцы. — Фэн Сюнь приедет, принц Дворца Пэнлай. Он тоже веселый, и мы добудем у него пропуск в их библиотеку. Представь, как твоя Вэнь Цин будет рада? Хорошо, хорошо, наша Вэнь Цин. Пока Ван Ихань не слышит, можно и так сказать. Расслабься уже и получай удовольствие. Люди всегда что-то говорят, в Клане всегда что-то происходит, но мы со всем справимся, потому что мы с тобой не только красивые, но еще и умные. Это не я, это Цзян-дацзе так сказала, а кто мы такие, чтобы с ней спорить, так же? Инь Цзянь хохотал над речью Юй Минъе, но массажиста это не смущало, он продолжал разминать стройное тело, пока Цзянь полностью не расслабился и не успокоился. Только тогда сильные руки скользнули на поясницу и начали массировать ее, иногда, слово невзначай, проходясь большими пальцами по ягодицам. Инь Цзянь задышал глубоко и часто. Он слегка пошевелился под Юй Минъе, поудобнее укладывая напрягшийся член. Темный заклинатель наклонился, касаясь губами затылка, плеч, спины. Он целовал и гладил руками, продолжая дразнить прикосновениями к ягодицам, пока Инь Цзянь не застонал и не прогнулся. Минъе положил ладони на две половинки, слегка развел их и притерся в ложбинку между ними своим, давно крепко стоящим, членом. — Да-а-а, — выдохнул Инь Цзянь. Юй Минъе лег на него и начал двигаться, не в силах больше сдерживаться. Он скользил головкой по колечку мышц, и вдруг почувствовал, что оно пульсирует и расслабляется. Он остановился, но Инь Цзянь недовольно застонал и начал сам тереться об него. — Минъе, хочу тебя… пожалуйста… — выдохнул Цзянь, перевернулся на спину и достал откуда-то флакончик с маслом. Юй Минъе накрыл его своим телом, начал целовать губы, шею, грудь, соски, опустился к члену. Лаская его губами, открыл масло, налил в ладонь и силой провел между ягодиц Цзяня, потер колечко “хризантемы”, продолжая накрывать член своим ртом. Щедро смазал себя. Он лег так, чтобы его член притирался к “хризантеме”, а член Цзяня оказался зажат между их телами, и снова начал целовать губы. Он двигал бедрами, потирая сжатые мышцы членом и заставляя их снова пульсировать, рукой ласкал чувствительные соски. Инь Цзянь сходил с ума, получая удовольствие везде и еще больше желая ощутить его в одном определенном месте, которое становилось все более горячим и расслабленным. Он жадно застонал в поцелуй. Тогда Юй Минъе схватил гладкую шелковую подушку и перевернул Инь Цзяня на живот, подкладывая ее под напряженный член. Раздвинул ему ягодицы и продолжил двигаться между ними, целуя и кусая спину и плечи. От его движений член Инь Цзяня проезжал по гладкой подушке, усиливая возбуждение. Минъе приставил головку к расслабившемуся колечку и начал делать короткие, но сильные толчки, ограничивая проникновение рукой. Он чувствовал, как от этого колечко раскрывается все сильнее. — Да… Минъе… Уже можно… Пожалуйста… Я готов… Я так… тебя… хочу, — в такт движениям простонал Инь Цзянь. — Я… люблю… тебя… мой… Цзянь! — прошептал ему Юй Минъе.       Он убрал руку и его прекрасный нефритовый жезл начал медленно входить в тело Инь Цзяня. Они соединялись и становились единым целым. Слишком медленно. Цзянь нетерпеливо толкнулся вверх и полностью забрал себе своего самого сильного темного заклинателя. Они замерли, переживая момент первого единения, шепча имена друг друга, а потом начали двигаться. Инь Цзяню было хорошо до безумия. Он сразу нашел тот угол прогиба, при котором нефритовый жезл Юй Минъе трогал нужную точку. Шелковая подушка, так предусмотрительно подложенная другом, доставляла удовольствие спереди. Но больше всего заводило осознание того, что он занимается любовью с Юй Минъе. Всего два дня назад он думал, что им никогда не быть вместе. А сейчас они — одно целое. Его Минъе стонет ему на ухо, целует спину, скользит в его теле, крепко прижимает к себе руками. Цзянь повернул голову назад. Ему нужен был лишь маленький толчок. Юй Минъе накрыл его губы, проник внутрь языком, и Инь Цзянь начал кончать, вскрикивая в поцелуй и продолжая подаваться назад, на член Минъе. — Двигайся, двигайся, Минъе, я хочу, чтобы ты тоже… хочу это почувствовать, — прошептал он.       Юй Минъе еще никогда не чувствовал себя таким возбужденным. То, как Инь Цзянь насадился на его член, он не забудет никогда. Невероятный. Мой. Цзянь. Минъе шептал любимое имя, стремясь стать ближе, глубже. Он целовал гладкую кожу. Мой. Цзянь-Цзянь. Друг. Советник. Любимый. Он гладил и ласкал руками. Двумя руками! Своего. Любимого. Цзяня. То, как Цзянь отдавался удовольствию, сводило с ума. Он прогибался, ловил движения Минъе, подавался навстречу, ему тоже нравилось быстро и сильно. Юй Минъе не кончил сразу лишь потому, что отвлекался на любование прекрасным зрелищем: его Инь Цзянь, охваченный желанием получать его, Юй Минъе. Цзянь повернулся, и Минъе тут же захватил его сладкие губы, те самые, о которых он столько грезил, которые так хотел. Оргазм Инь Цзяня в этот момент стал невероятным подарком, а его слова… Юй Минъе вскрикнул в поцелуй, потом еще и еще, уносимый такими волнами наслаждения, каких не испытывал еще никогда в жизни.