Ты больше не один

      История клана Темной ночи разделилась на До и После Свадьбы. Темное, коварное болото континента Цяньюань внезапно превратилось в задорную горную речку, манящую свежестью и мелодичным журчанием. Гости нескончаемым потоком ехали в Сумеречный город, чтобы полюбоваться прекрасным Дворцом, удивительным Мерцающим лесом, искупаться в целебных источниках. Солнечные окраины земель клана Темной ночи тоже ожили, туда потянулись люди, и сельское хозяйство наконец-то расцвело и заколосилось.       Трудно было поверить, что прошло всего пять месяцев с того дня, как Глава Юй и советник Инь перед всеми объявили о своих чувствах и решении жить вместе. Еще ни в одном клане свадьба правителя так не меняла привычный уклад, да еще и в лучшую сторону, поэтому об интимной стороне вопроса все быстро забыли. Тем более Глава Юй и Советник Инь на людях вели себя более чем прилично: никаких страстных объятий и поцелуев к большому сожалению их тайных и явных поклонниц. Возможно, внутри Дворца дело обстояло иначе, но туда фанаток не пускали.       В общем, в клане Темной ночи эту свадьбу упоминали не иначе как Свадьбу, подразумевая начало новой эпохи хороших перемен под началом мудрых и справедливых правителей. Минъе с Цзянем устали отбиваться от предложений хотя бы временно возглавить какую-нибудь крупную семью или город. Всем хотелось зажить так же хорошо и богато. Им сулили деньги, редкие артефакты, но они отказывались наотрез. У себя дел хватало. Глава Дворца Темной ночи иногда даже скучал по временам, когда его боялись и обходили по широкой дуге, а в Сумеречном городе было тихо и почти безлюдно. *** Юй Минъе ускорил шаг. — Глава, вы обещали… — Ван Ихань не отставал. — Ничего я не обещал, и вообще, мне некогда, я есть хочу. Да какого…! — глава Дворца Темной ночи подпрыгнул от неожиданности, когда у него на руке повисла незаметно подкравшаяся сзади Вэнь Цин. — Все хотят есть, глава Юй. Но вы же правда обеща-а-ли-и-и, — сладким голосом пропела целительница, умоляюще заглядывая в глаза Юй Минъе. — Слушайте, почему бы вам двоим не съездить на Хрустальный источник? Возьмите еды, устройте пикник. Отдохните там недельку, — Минъе безуспешно пытался освободить руку. — Глава Юй, но почему вы не хотите? — вторая рука Повелителя Тьмы попала в плен к помощнику Вану. — Да это же целое дело! Ехать в Цзюньу, копаться там в библиотеке с Линьюанем... Когда? Да и он тоже все время занят, — Юй Минъе оставил попытки вырваться и зло топал по коридору, зажатый с двух сторон. — Давайте попробуем сами, без него! Прямо сегодня. Повелитель, вы же такой умный, зачем нам Император, — не унималась Вэнь Цин. — Уверена, вы сами справитесь, а где не справитесь, там А-Цзянь подскажет.       Юй Минъе покосился на нее, метнул гневный взгляд на Ван Иханя, но ничего не сказал, потому что они пришли, и настроение Главы тут же резко улучшилось. Во-первых, на кухне прачечной его ждал любимый Цзянь. Во-вторых, в негласной войне за обеды у Цзян-дацзе сегодня победа осталась за Главой Дворца Темной ночи. Пользуясь своим положением, он коварно услал Третьего старейшину с поручениями во Дворец Пэнлай, что означало целых десять дней отсутствия соперника!       Инь Цзянь приподнял бровь и чуть склонил голову, холодно взглянув на Вэнь Цин и Ван Иханя. Потому что нечего тут хвататься за чужое сокровище! Те резво отпустили Главу и спрятали руки за спину, а Цзянь быстрым шагом пересек комнату и обнял своего Минъе. Все вокруг перестало существовать, осталось лишь горячее дыхание любимого, нежный шепот и легкий поцелуй, приправленный влюбленным взглядом. В реальность их вернул громкий голос Цзян-дацзе: накрытый стол ждет. — Приятного вам аппетита. Я присмотрю за лечебницей, — откланялся Сяо Синчэнь, как только Минъе с Цзянем направились к столу и перестали загораживать выход из кухни. Он удалился, изящно ступая, похожий в своем белом ханьфу на небожителя. — Не могу поверить, что я похож на него. Он такой красивый, — задумчиво произнес Инь Цзянь. — Не похож. Ты красивее, — Минъе погладил Цзяня по щеке. — Вас не спутаешь. — Глава прав, сейчас ты красивее, А-Цзянь. Но полгода назад… Вас было бы не отличить. Как вспомню это время перед Свадьбой, так вздрогну, — Вэнь Цин передернула плечами. Она повысила голос и обвиняюще ткнула пальцем в Инь Цзяня. — Именно такое. Убитое. Горем. Лицо! Мне приходилось видеть каждый день. Лицо человека, который решил умереть, вот только доделает мазь, руку восстановит и все. Сразу в гроб с чувством выполненного долга.       Юй Минъе при этих словах отложил палочки и обнял любимого: “Прости, Цзянь-Цзянь, я был такой дурак, что не признался тебе сразу”. Цзянь в ответ погладил его по голове и зашептал что-то успокаивающее. — Не могу перестать думать о сказанном тобой, Вэнь Цин. Неужели Сяо Синчэнь хочет снова умереть? — за чаем Инь Цзянь все-таки высказал засевшую в голове мысль. — Не знаю, хочет ли он умереть, но причин продолжать жить точно не видит, — вступила в разговор Цзян Лицинь, ставя на стол сладкие булочки. — Эх, ему бы друга. Чтобы за общением и делами не было времени думать о прошлом. — А если врага? Может выпустить этого Сюэ Яна, пусть гоняется за ним? — предложил Минъе. — Или отправить Сяо Синчэня тренировать заклинательниц в учебном лагере... Вдруг одна из них излечит и согреет его сердце? — Вторая идея мне нравится, — Инь Цзянь взял Минъе за руку, переплел их пальцы. — Ну что, идем в библиотеку изобретать новый способ связи? ***       Ван Иханя очень впечатлил артефакт, которым владела их странная гостья из будущего, госпожа О Дазай. Тонкая, отполированная до блеска табличка из удивительного материала воспроизводила тексты, картинки, позволяла видеть собеседника и разговаривать с ним. Как-то после ночной охоты Глава сам предложил изобрести альтернативу письмам-молниям, и идея сделать аналог “смартфона” О Дазай с каждым днем казалась воину Вану все более привлекательной. Он рассказал об этом Вэнь Цин, и теперь при любом удобном и неудобном случае они просили Юй Минъе приступить к созданию этого артефакта.       Сначала дело шло быстро, Юй Минъе успешно заменил бумагу на дощечки. Иероглифы послушно появлялись на них, а затем исчезали. Когда приходило новое письмо, дощечка издавала мелодичный звон или начинала быстро подпрыгивать. Минъе добавил возможность отключать уведомления после того, как их с Цзянем мирный сон был прерван прыгающим артефактом. В письме говорилось, что “Глава Юй — лучший Глава в Поднебесной”. Вино Худяо из Приграничного города подсказало Вэнь Цин, что два часа ночи — прекрасный повод напомнить Юй Минъе, какой он молодец, что женился на Инь Цзяне. Таким образом, артефакт стал удобнее, а Ван Ихань получил выговор и книгу “О весенних цветах, гибких ивах и несокрушимом нефрите”.       Юй Минъе не стал заморачиваться с названием для нового артефакта, решив, что “Синбан” ( 信 - син - письмо, 木板 - мубан - доска, 信板 - доска для писем - синбан ) вполне отражает сущность нового приспособления. Оно было в разы лучше, чем письма-молнии. На нем можно писать сколько угодно раз, каждый синбан содержал уникальный магический след своего владельца, связь между синбанами устанавливалась простым прикосновением, но Юй Минъе хотелось большего, поэтому он выкроил время для поездки в столицу. — Не понимаю, чем тебе не угодили письма-молнии, — Император опустил на низкий столик стопку книг о создании артефактов. — Если бы ты знал, сколько бумаги для них изводил Ван Ихань… Да шучу я, шучу, лао Ван! — Минъе, похлопал по плечу возмущенного этими словами Ван Иханя и опять повернулся к Цзюнь Линьюаню. — Письма-молнии — это хорошо, но для них надо заранее обменяться специальной бумагой с личными талисманами. А если она не вовремя закончится? Поэтому я сделал синбан. Вот, смотри, — Юй Минъе достал гладкую дощечку размером примерно шесть на восемь цуней и приложил к ней руку. Вверху засветился список имен. Минъе нажал на самый первый талисман с надписью “Цзянь-Цзянь” и отправил Инь Цзяню пожелание отлично провести время. Довольно хмыкнул, получив ответ, что Цзянь уже соскучился, и продолжил: — Теперь надо придумать, как сохранять переписку. Чтобы можно было перечитать в любой момент.       Цзюнь Линьюань внимательно изучил новое приспособление, согласился с его полезностью и с энтузиазмом принялся вместе с Юй Минъе за его доработку. Задача оказалась тяжелой. Они бились над ней, пока с прогулки по Академии не вернулись Инь Цзянь и Сяо Синчэнь.       Даоджан сначала сел поодаль и некоторое время внимательно слушал их рассуждения. Потом поднялся, подошел, неслышно ступая, и элегантно поклонился Императору. — Что, если для сохранения текстов использовать принцип мешочка цянькунь? — предложил он.       Цзюнь Линьюань даже книгу из рук выронил, так засмотрелся на это чудо в белоснежных одеждах, внезапно появившееся рядом. Сяо Синчэнь же продолжал: — Эту табличку можно сделать трехслойной. Прочная основа, затем слой, подобный цянькуню, и верхний, где проявляются письмена. Глава Дворца Темной ночи и Император переглянулись. Вот оно — решение! — Даоджан Сяо, а вы не хотите переехать в Цзюньу? Академия нуждается в столь светлых умах, как ваш, — взмахнул рукавами Император и увернулся от подзатыльника Юй Минъе. — Глава Юй, вы что себе позволяете?! Советник Инь, да за что?! Я просто спросил! Завязавшуюся потасовку остановил звонкий голос Фэн У. Глаза Алого феникса континента Цяньюань метали такие молнии, что в зале тут же воцарились тишина и покой. Императрица еще раз оглядела притихшую компанию, задержала взгляд на Сяо Синчэне, который растерянно смотрел на происходящее. Было в нем что-то неземное. Белые одежды, безупречно сидящие на тонкой фигуре, обращенный вглубь себя взгляд, ни тени улыбки на отрешенном лице. Им хотелось любоваться, как прекрасной картиной. Она кивнула мужу и произнесла: — Даоджан Сяо, мы с Его Величеством всегда рады видеть вас в Цзюньу. Сяо Синчэнь молча склонился в глубоком поклоне, с одной стороны выражая согласие и признательность, с другой — не давая никаких обещаний. ***       Это был прорыв! Как только они перестали пытаться втиснуть все задачи в одну деревянную дощечку, дело пошло на лад. Синбан собрали по частям, словно головоломку. Писать на нем можно было кистью, пальцем или с помощью таблички ключей, которые появлялись в нижней части поля для текста. В самом верху располагалось место для поисковой строки. Через нее можно было найти нужного адресата или письмо. Ван Ихань с местным художником создали миниатюрные картинки для вставки в текст, чтобы передать как можно больше эмоций. Вэнь Цин, устав спорить с Ван Иханем, какой цвет лучше, предложила окрашивать синбаны в разные цвета. Она же попросила сделать модель с крышкой, в виде книги, чтобы посторонние не могли увидеть переписку. Ван Ихань покраснел и предложение поддержал. ***       С некоторых пор Юй Минъе начал замечать у Инь Цзяня приступы печальной задумчивости, но тот отмахивался и говорил, что все в порядке. Когда они переросли в ночные кошмары, Глава Дворца Темной ночи потерял терпение. — Цзянь, проснись. Проснись! — темный заклинатель затащил мечущегося Инь Цзяня к себе на колени и убрал с его мокрого лба волосы. — Что тебе снилось? — Ничего. Все хорошо, Минъе. Просто тяжелый сон. Прости, что разбудил, — Цзянь обнял Юй Минъе и потянулся к его губам. Но тот вдруг отстранился. — Никаких поцелуев, пока не расскажешь. Мы договаривались ничего не скрывать друг от друга. Это из-за Сяо Синчэня? — Нет. Не знаю, — Инь Цзянь сел, поняв, что разговора не избежать. Юй Минъе молчал, ожидая продолжения. — Наверное, да. Он так переживает, что убивал людей, хотя его вины в этом нет, ведь он был обманут преступником. А я заколол наставника сознательно, только потому, что мне приказал отец, но все забыл и живу спокойной, счастливой жизнью… Юй Минъе вздохнул и крепко обнял Инь Цзяня. Тот заплакал. Сначала тихо, потом все сильнее и сильнее, сотрясаясь от рыданий. — Цзянь-Цзянь, для Сяо Синчэня прошло слишком мало времени. — Но он… вообще не виноват. Почему он не может простить себя? А я… смог… — рыдал Цзянь в плечо Минъе, а тот успокаивающе гладил его по спине. — У него страшная судьба, но я верю, что он, как и ты, сделает правильный выбор и тоже принесет в этот мир много добра и радости. Инь Цзянь поднял заплаканное, опухшее лицо и удивленно посмотрел на Юй Минъе. — Да, мой Цзянь, ты сделал этот мир лучше. Ты не замкнулся в своем горе и самобичевании, ты выбрал действовать. Ты лечишь людей, ты сделал счастливым меня и наш клан. И не только наш. Дворец Пэнлай, Дворец Лазурных небес, Академия Цзюньу — все выдохнули и теперь спят спокойно, зная, что от Дворца Темной ночи больше не нужно ждать хаоса и зла. Люди Сумеречного города благословляют тебя, Советник Инь. Для Ван Иханя ты вообще небожитель… Конечно, сделать все это было не так сложно, как привести в чувство Сяо Синчэня, но вместе мы справимся, целитель Инь. Инь Цзянь фыркнул. Минъе неисправим, шутит в любых ситуациях. Его Минъе. Любимый, удивительный Глава клана Темной ночи. Цзянь снова потянулся к губам Минъе и на этот раз его встретил горячий поцелуй. — Спасибо, Минъе… Но я не могу перестать думать о Сяо Синчэне, — Инь Цзянь с трудом, но все-таки оторвался от любимых губ. — И не надо, Цзянь. Просто давай переживать за него вместе, — Юй Минъе потерся щекой о щеку Цзяня, а потом заглянул в его бархатные глаза. — И не будем позволять прошлому разрушать наше будущее, хорошо? Инь Цзянь кивнул и крепко обнял свою вторую половинку. Они снова легли, тесно прижавшись друг к другу. Юй Минъе нежными поцелуями стирал с лица Инь Цзяня следы слез, гладил по спине, перебирал волосы, пока тот не уснул. Только тогда позволил себе расслабиться и погрузиться в глубокий сон, успев подумать: как же хорошо, что он больше не один!