Когда нечего терять

Тик-так, минуты-бриллианты. У тебя там статуи, у меня куранты. И это всё, с чем мы остались.

Ярослав Малый

«Сколько людей и судеб пропускает через себя этот сумасшедший город? И сколько из них оседает здесь навсегда? Оседает — какое неприятное слово. Термин из учебников по химии. А может меня больше пугает слово навсегда?» Мужчина стоял на балконе и задумчиво наблюдал за прогулочными катерами, бороздящими Гудзон и уходящими далеко в залив. Катера сменялись плавно заходящими в марину яхтами, которые после уступали свое место изящным парусникам. Внизу под домом находилась прогулочная набережная, переходящая в Баттери парк. Этот парк знаменит своими небольшими уютными кафешками для местных завсегдатаев. Вообще, Даниил выбрал нижний Манхэттен для жизни не случайно. Это место ему сразу приглянулось своим спокойствием, отсутствием вездесущих туристов. А значит, никто его лишний раз не увидит и не узнает. Все как надо, все как он хотел. Даниил подставил лицо к солнцу и мягкому бризу, дующему со стороны океана. Его отросшие бронзово-русые волосы растрепались на ветру. А лицо уже успело подзагореть благодаря раннему майскому солнцу в этих широтах. Он на пальцах плавно крутил сигару. Толстую, коричневую, кубинскую. Подарок Джона на день рождения. Миллерсон знает толк в этом деле, не выпускает сигару даже во время репетиций. А за Даниилом же никогда не наблюдалось подобной страсти. Да, он пробовал разные виды табака, но определенного их кайфа не понимал. Но этот сорт Джон настолько расхваливал, что ему захотелось все-таки закурить. Да и момент подходящий. Он впервые празднует свой день рождения в полном одиночестве. Но раз такое дело, сегодня какой-никакой праздник и он стоит на семнадцатом этаже в съёмной квартире с выходом на Гудзон, грех не закурить. Даниил затянул сигару. Она на удивление оказалась ароматной и крепкой. Не соврал, старый черт. Впрочем и не такой уж и старый. Миллерсону было около пятидесяти лет, достаточно полный мужчина с уже седыми кудрявыми волосами, которые он постоянно убирал на макушку. Он носил такую же седую бороду средней длины, из-за которой его щеки казались ещё больше. Но главным отличительным признаком была его улыбка. Казалось, этот человек, даже когда злился и ругался, умудрялся сохранять улыбку на лице. Но нельзя сказать, что он был абсолютно добродушным человеком. Вовсе нет. За два с половиной месяца репетиций Джон успел разругаться с третью труппы и заменить их на новых артистов. Но с Даниилом у них с самого начала все сложилось хорошо. Глейхенгауз пришёл к нему через неделю после своего приезда в США. Он вспомнил про номер от Сана, когда собирался уже улетать в Сиэтл к своему старому знакомому, но решил напоследок позвонить. И как же удачно! Его в тот же день позвали на личную встречу с Джоном. Парень не питал особых надежд. Но оказалось, что для Миллерсона фамилия Даниила была не пустым звуком, как никак две Олимпиады подряд его работы гремели на весь мир. Пусть и на льду, а не на сцене. Но Джон решил его попробовать на деле и после пробной танцевальной сцены, поставленной с артистами кордебалета, сразу предложил Даниилу роль второго хореографа. Первым в его глазах, естественно, являлся он сам. А по поводу скандала с харассментом Джон только отшутился: «Если моего травести прошлого не хватит для хайпа, то твоя история добавит туда огонька». Больше они эту тему не поднимали. Даниилу сразу был предложен контракт на год, на что он, естественно, согласился. Дальше была история оформления ему рабочей визы, поиска квартиры, знакомства с труппой и первые репетиции. Даниил понимал, что это нереальная удача в сложившейся ситуации, и был премного благодарен Джону. Мужчина был в полной уверенности, что Москва и фигурное катание остались навсегда в прошлом. Даже случайные мысли и воспоминания об этом вызывали у него дичайшую боль и спазм сердечной мышцы. Он в первый же день переезда удалил все соцсети и почту, запретил себе читать какие-либо новости из русскоязычного интернета, а новости из мира фигурного катания вообще были под строжайшим запретом. С глаз долой — из сердца вон. Он был уверен, что пройдёт время в таком вакууме и вместо боли останутся только шрамы и рубцы. Но… В прошлой жизни у него оставался один якорь. И имя этому якорю Сергей. Как показала жизнь, он был его единственным другом. И Даниил понимал, что поступает очень некрасиво, исчезнув на такое долгое время. Он за последний месяц чуть ли не каждый день брал в руки телефон в попытке набрать его номер, но его всегда останавливала одна единственная мысль. Он боялся услышать что-нибудь про Алину. С одной стороны боялся, что она так и не отошла от всей этой истории, а с другой , наоборот, что она может быть счастлива и без него. Ни одна чаша весов его не устраивала. И сколько бы не отрицал, он понимал, что самый главный и настоящий якорь — это Алина. «Слишком ты в моряка заигрался, Даниил» — положил он почти докуренную сигару в кашпо, стоящий на металлических перилах балкона, и зашел в гостиную. Квартира у него была небольшая, светлая, благодаря широченным окнам, но абсолютно пустая. За два месяцы жизни здесь он успел купить только кровать в спальню и стол со стульями в кухню-гостиную. Ну и хорошие колонки, куда без них. Музыка — вся его жизнь. Даниил направлялся к ноутбуку, планируя провести оставшийся день смотря какой-нибудь дешевый сериал. Его планы сорвал неожиданно задребезжавший дверной звонок. Мужчина открыл дверь и ахнул.  — Если Дэн не идет в бар, то лучший бармен и его команда сами идут к Дэну! — крикнул Сан, разводя руки, в которых были большие бумажные пакеты, и шагнул внутрь. А за ним еще четыре человека и все хором начали петь:

Happy Birthday to You Happy Birthday to You Happy Birthday Dear Dan Happy Birthday to You.

Это были ребята из мюзикла. Компания образовалась с первых дней их совместной работы. Правильнее будет сказать, что это все они были друзьями Сана. Он имел не только удивительную способность заводить друзей, но и сплачивать их. Нетрудно догадаться, кто их всех сюда сегодня привел.  — Ну вы даете, ребята! Неожиданно! — поздоровался со всеми Даниил, не скрывая удивления и впуская их в свое жилище.  — Ты больше удивишься, когда узнаешь, сколько вкусностей мы тебе принесли — засмеялся кучерявый брюнет, ставя пакеты на стол-островок на кухне. Это был Андреа — высокий черноглазый итальянец, исполнитель главной роли в мюзикле. Очень общительный молодой человек, с прекрасным звонким голосом и манерами. С ним же рядом встала миниатюрная брюнетка Эмбер с задорным ёжиком и заостренными чертами лица. Она была личным ассистентом Джона.  — Дэн, только не говори, что у тебя нет даже дивана, — оглянулась она в поисках хоть какой-то мебели в квартире. Даниил только пожал плечами и смущенно улыбнулся. К нему в этот момент сзади подошла девушка с золотистыми кудрями и положила на плечо руку, практически нависая прямо на нем.  — Ой, Эмбер, оставь свой недовольный тон. Мы и на полу неплохо посидим, так ведь, Дэн, — ободряюще подмигнула она Даниилу. Блондинку звали Сара. Высокая, стройная, с длинными золотистыми волосами и фигурой фотомодели. Ей было чуть за тридцать и была она родом из какого-то южного штата, но из какого именно Даниил не запомнил, да и не считал нужным запоминать. Сара давно работала с Джоном и ее по праву можно было считать не только кастинг директором, но и полноценным продюсером нового проекта. Она была из тех, кто до последнего будет бороться за своих, но если кто-то ей не понравится или перейдёт дорогу, то она, не задумываясь, перешагнет и уничтожит своего оппонента — недоброжелателя. В этой компании все с ней общались хорошо, но сдержанно. Будто каждый раз боясь ляпнуть что-то лишнее. Но в целом была она девушкой веселой, не лезла за словом в карман.  — Зато смотрите какой у него вид из окна? Сан, ты о таком в своём Чайнатауне и мечтать не можешь, — кивнула она на Сана, раскладывающего упаковки с едой из пакета, и направилась походкой львицы к окну.  — Ну ведь я и не хореограф, а всего лишь актёришка второго плана, — рассмеялся на всю квартиру Сан.  — Ну бросьте прибедняться, тут с вами вообще-то есть и самый обычный танцор кордебалета, — промолвил медовый блондин, зашедший самим последним в дверь. Это был Рон — самый молодой парень из присутствующих. Ему было около двадцати. Вчерашний школьник, увлечённый хип-хопом и уличными танцами, и по счастливой случайности оказавшийся на пробах у Джона и получивший у него работу.  — И вообще сегодня выходной и день рождения нашего друга, забудьте вы на время свои регалиях, — с чувством проговорил Рон, похлопывая Даниила по плечу.  — Дэн, мы знаем, ты не хотел праздновать. Но мы не могли допустить, чтобы ты в такой день сидел один и грустил. Так что хочешь ты этого или нет, но тебе придётся нас сегодня потерпеть, — по-хозяйски расположился на кухне Сан, вытаскивая бутылки с выпивкой.  — Я рад вас видеть, — Даниил постарался, чтобы улыбка получилась искренней и благодарной. Он на самом деле был рад. Это куда лучше, чем провести весь вечер в одиночестве. Но почему-то его не покидало ощущение искусственности происходящего. Будто он попал в фильм о его жизни и с собой в главной роли, а эти вот люди просто актеры, исполняющие роли его друзей. Даниил мысленно отругал себя за такие мысли и присоединился к празднованию. На стол были выложены пицца, мексиканские острые закуски, какие-то овощные салаты. Сан ловко смешивал напитки и ругал Даниила за нехватку бокалов и приборов. Ребята подарили имениннику несколько настольных игр, в которые они сами же играли весь вечер, уютно расположившись на полу. Когда уже стемнело и время перевалило за десять вечера, Даниил с Саном оказались вместе на балконе. Они смотрели на огни Джерси-сити, расположенного на противоположном берегу Гудзона, и вспоминали их первую встречу. На улице была свежая июньская ночь, внизу слышался шумный город.  — Спасибо, Сан! Если бы не ты, то один Бог знает, где бы я сейчас находился, — по-братски потеребил волосы парню Даниил.  — Скучаешь по дому? — спросил Сан, скидывая пепел с сигареты в кашпо с бедным денежным деревом, по глупости притащенным Даниилом из Икеи.  — Нет, — коротко объявил Даниил, явно не желая дальше продолжать тему.  — Брат, я тут прочитал кое-что. Появились люди, которые не верят в твою виновность…  — Сан, если ты дорожишь нашим общением, прошу, никогда мне не напоминать про эту историю. Я ничего не хочу слышать. Наслышался, до конца жизни хватит, — Даниил сжал изо всех сил холодные перила балкона, — Обещай, что я ничего от тебя больше не услышу ни про скандал, ни про Москву вообще! Можешь считать, что я прошу это как подарок на день рождения!  — Прости, друг. Я не должен был сегодня поднимать эту тему. Я понял, больше не услышишь, — виновато промолвил Сан, после чего толкнул Даниила в плечо, — А ты заметил, как Сара на тебя смотрит весь вечер? Даниил только прищурился и закатил глаза. Кто только не сводил его с этой Сарой. Будто вся труппа сговорилась, чтобы образовать из них пару. Но больше всего пугало, что Сара сама была не против, и возможно, руководила всем этим балом сводничества изнутри.  — Сан, и ты туда же? — не успел сказать Даниил, как на балконе появилась Сара с бокалом чего-то крепкого. Сан только подмигнул и, усмехаясь, удалился внутрь. Они остались вдвоём. Даниила охватила какая-то неловкость. Он видел, что девушка явно подвыпившая.  — Чего грустим на балконе, Дэн? — обняла она его за плечи, — Тебе сегодня нельзя грустить!  — Все хорошо, я сейчас зайду. Хотел подышать воздухом.  — Только сначала разреши мне сделать тебе подарок, — девушка неожиданно приблизилась и поцеловала его в губы. Даниил то ли от неожиданности, то ли из-за запаха алкоголя немного съёжился. Но, кажется, Сара этого даже не заметила.  — С днём рождения, милый, — погладила она его по щеке, съедая огненным взглядом. После чего развернулась и шагнула в сторону двери, — Не стой там долго, мы ждём тебя. Тут Сан готовит свою Маргариту, — крикнула она через пару секунд, когда оказалась уже внутри.  — Иду. Даниил немного сморщился и вытер рукавом свои губы. Видимо, у него возникла новая проблема. Девушка явно настроена серьезно. Ему от этого стало не по себе. Он, вздыхая, посмотрел наверх и только сейчас заметил, какое сегодня чёрное небо. Редкое явление для большого города, особенно для такого яркого, как Нью Йорк. Его глаза сразу же отыскали нужное созвездие. Но в этот раз почему-то ему было не настолько больно, а, наоборот, он почувствовал облегчение, что пусть и где-то очень далеко, но его Алина рядом с ним. Да, он рано или поздно наберёт Серёже, но только не сейчас. Должно до конца отболеть… Вместо боли должна прийти щемящая грусть и вот тогда мужчина будет готов обо всем поговорить. Он глубоко вдохнул и направился внутрь, придумывая план, как быстрее выпроводить гостей, в особенности Сару, которая явно планировала сегодня остаться. Нет уж, это не к чему сейчас, это определённо не к чему.