Когда нечего терять

— Эмбер, какого черта они так долго не могут докрасить эти долбаные декорации? — громким эхом раздался голос Джона по пустому залу. Эмбер, уже до смерти задёрганная за последний месяц репетиций, зажмурила глаза и, даже не поворачиваясь в сторону режиссёра, крикнула: — «Сейчас потороплю их!» — и смешной ёжик девушки исчез за кулисами.  — Нет, так дело не пойдёт! Весь город заполнен билбордами с нашей рекламой, а мы ещё ни одной репетиции не провели с этими гребаными драконами, — пробурчал себе под нос Джон, затягивая сигару. Грузный мужчина сидел в первом ряду и угрюмо смотрел на актеров, пытающихся изобразить в танце бои с воображаемыми драконами на небольшой округлённой сцене. Даниил то стоял на сцене, то спускался вниз, регулируя и подправляя каждое движение танцоров. Репетиции длились по четырнадцать часов и вся труппа буквально жила на сцене, не видя ни солнечного света, ни общество других людей.  — Стоп, стоп, стоп! — похлопал громко в ладоши Джон, — На сегодня расходимся, без готовых декораций бессмысленно махать мечами. Если завтра драконы не будут стоять на сцене, всех уволю к чертовой матери! Эмбер, это тебя тоже касается! — показал пальцем на девушку, стоящую на входе в кулисы. Эмбер только молча кивнула, еле сдерживая подступившие слёзы. Это значило, что ей придётся ночевать в этом театре вместе с художниками и, во что бы то ни стало, доделать декорации. Утром спрос будет с неё. До премьеры оставалось меньше месяца, билеты распроданы на несколько представлений вперёд, Бродвей увешан лицами главных героев. Публика и пресса ждут очередного шоу от Джона Миллерсона.  — Ладно, Эмбер, не воспринимай близко к сердцу! Никого он не уволит. Без тебя мы тут вообще пропадём. Ты же наш вечный двигатель, — ободряюще приобнял её Даниил, только что зашедший за кулисы.  — Я своих детей уже третьи сутки не вижу, — произнесла Эмбер, стирая слезу с лица. Даниил заметил мокрые глаза женщины и спрятал её маленькое тело своих объятиях.  — Тихо-тихо… Потерпи ещё три недели, мы все на взводе. После премьеры уже все станет понятнее. Первые старты всегда волнительные.  — Первые старты? — рассмеялась девушка, шмыгая носом.  — Главное — ты же поняла меня, — отодвинул Даниил от себя Эмбер, держа за плечи, — Вот ты уже и смеёшься. А дети будут гордиться такой мамой. Вот увидишь, этот мюзикл ещё войдёт в историю.  — Твои слова бы Богу в уши, Дэн, — улыбнулась Эмбер, — Ладно, пойду я к художникам, посмотрю, сколько им ещё осталось работать. Девушка вмиг удалилась, оставив Даниила вместе с небольшим количеством уставших актеров, не успевших покинуть театр. Среди них, в самом дальнем углу, сидел Сан в смешных чёрных гольфах и смотрел что-то в своём телефоне. Заметив, как Дэн остался один, он тут же поспешил к хореографу. Даниил уже валился с ног и в его планы не входила пустая болтовня с другом. Он сделал вид, что не заметил приближающегося Сана и развернулся в сторону выхода. Но не тут то было. Сан буквально подлетел к нему сзади и схватил за локоть.  — Дэн, ты обещал, что врежешь мне, если я снова напомню тебе про твою прошлую жизнь. Но брат, ты сам понюхаешь мой кулак, если не посмотришь это видео! Как можно было покинуть такую девушку, — Сан поднёс экран телефона прямо к носу Даниила и включил видео. На видео была Алина. В его квартире, в его толстовке и с его котом. И она что-то говорила, но Даниил был не в состоянии понять её речь. Было слишком шумно то ли из-за гомона окружающих актеров, то ли из-за вероломно выпрыгивающего сердца из груди.  — Откуда… откуда оно у тебя? — с дрожащим голосом спросил Даниил, забирая телефон из рук Сана.  — Видео в соцсетях распространилось. Это же твоя фигуристка? — прищуриваясь, улыбнулся Сан, — Там ее подписчики целый челлендж организовали по твоему поиску. Ты преуспел, Чувак, — похлопал парень по спине Даниила.  — По моему поиску? — прошептал Даниил и включил видео на полную громкость. «Я ищу тебя уже третий месяц, но все безрезультатно. Знаю, ты затерялся по собственной воле, и пока ты сам не…»  — Третий месяц? — повторил Даниил, не веря только что услышанному, — Сан, скинь мне его сейчас же, — вернул он телефон другу,  — Я, конечно, скину, но оно и так везде,  — пожал плечами парень, но просьбу выполнил. Как только Даниил почувствовал вибрацию телефона в своём кармане, он тут же направился в сторону выхода, не замечая ни Сару, которая громко звала его на сцену, ни Джона, обкладывающего многослойным матом художников по костюмам. Он выбежал через служебный вход и через несколько шагов оказался на оживленной улице. Пробежал вечно стоящую в пробке дорогу и зашёл в «Старбакс», расположенный с противоположной стороны от их театра. Даниил не знал, зачем выбрал именно это место. Ему было необходимо остаться наедине с самим собой. Личным автомобилем он здесь не обзавёлся, а вечерний город снаружи был слишком шумным. Он уселся за высокий столик, расположенный у самого окошка, который выходил на ярко освещённый Бродвей, вытащил наушники и запустил видео. Первое, что он заметил, это насколько сильно Алина похудела и как висела на ней его красная толстовка. Именно та толстовка, которую они покупали ещё вместе с его отцом в одной из совместных поездок на отдых. Теперь в его до боли знакомой толстовке сидит до невозможности любимая девушка и на весь мир просит у него прощения. Он полгода пытался её забыть, вычеркнуть из жизни. Пресекал все мысли о возможном возвращении, заставлял себя злиться и ненавидеть ее. А тут одно видео на полминуты и все… Все по новой. Будто и не было этих месяцев и этого скандала, который добавил пару лишних морщин под глазами и ускорил появление первой седины. Мужчина заметил, что видеозапись разгуливает в интернете уже больше суток. Значит Алина больше суток сидит на оголенных нервах и ждёт от него ответа. А насколько оголенных, ему прекрасно известно. Даже думать страшно, какие письма и звонки она успела получить за это время. Даниил быстро зашёл в контакты своего телефона и сразу же нашёл её номер. Ему хотелось верить, что она ещё не успела его сменить. Он уже почти нажал на звонок, но вспомнил о разнице во времени. Так, если у него вечер, значит у неё ночь или начало утра. Надо подождать. В кафе продолжались меняться лица посетителей, а на улице уже окончательно стемнело. Даниил также посмотрел интервью Ани, которое не вызвало у него особого впечатления. Оказалось, что уже вся эта история с харассментом у него не вызывает никаких эмоций. Было и было. У него теперь другие заботы. Это мюзикл…. и с сегодняшнего дня — Алина. Мужчина заказал себе двойной американо в надежде взбодриться и начал обдумывать предстоящий разговор. И чем дольше он думал, тем больше начало отступать сердце и подключался разум. Она просит прощения. Простил ли он её? Конечно, простил. После такого признания разве могут быть сомнения. Но как быть дальше? Слишком отдалились их миры. Он для мира фигурного катания все еще тренер, обвинённый в харассменте. Слова Ани мало что поменяли. Алена с Сашей так ничего и не опровергли. Даже если когда-нибудь опровергнут, вряд ли ему найдётся там место. И что он теперь может предложить Алине в Москве? Любовь на хлеб не намажешь и на сумочку Шанель не обменяешь. А звать её в Нью-Йорк сродни преступлению. Она, возможно, и переедет. После увиденного ,Даниил даже уверен в этом. Но надолго ли её хватит? Через годик заскучает по льду, а возвращаться будет некуда. Ах, мысли, куда вы так плетётесь?! Без вас жилось бы намного понятнее и легче. Но поговорить с ней необходимо. Как бы ему не хотелось сейчас же услышать ее голос, он решает, что все же лучше будет написать. Когда проснётся, тогда и ответит. «Здравствуй, Алина…» нет не так… Пальцы судорожно удаляют текст. «Доброе утро, Алина! Это Даниил».

***

Алина неуверенными пальцами открыла только что пришедшее короткое сообщение: «Доброе утро, Алина! Это Даниил». Два коротких предложения, которые она ждала долгих три месяца. Время шесть утра. Девушка окончательно проснулась и присела в кровати, освобождаясь от одеяла и прогоняя назойливых собак. Она чувствовала, как одновременно с неимоверной радостью, подступающий страх ледяными щупальцами сжимает её сердце. У неё вспотели ладони, в ушах стоял шум. Она не знала, что делать дальше. Не было никакого готового плана. Надо ему что-то ответить. А что именно? Самые важные слова она сказала уже в своём обращении, а от него пришли только вот эти две сухие фразы. «А что ты хотела? Думала, что он распишет письмо на пол страницы после произошедшего? Радуйся, что вообще объявился». Алина резко вскочила с постели, подойдя к окну, она освободила от застежки высокую деревянную раму и потянула ее на себя. Окно открылось на удивление легко, и без какого-либо скрипа. Она три месяца жила в этой квартире, но впервые почувствовала такую острую нехватку воздуха. В комнату подул прохладный утренний воздух, раздувая волосы девушки, тем самым щекоча ей подбородок и шею. Через редкие просветы между ветвями старой липы проходили яркие лучи солнца, которые, словно зайчики прыгали на её лице с каждым дуновением ветра. Девушка постояла с закрытыми глазами пару минут, после поднесла телефон к уху, предварительно нажав на вызов. Ответа долго ждать не пришлось, буквально через один гудок послышалось его прерывистое дыхание в трубку. А мысли в кучу так и не собрались.  — Привет, — произнесла она, чувствуя, как что-то натягивается в тугой узел в области живота.  — Здравствуй, Алина, — раздался низкий голос Даниила, — Я тебя разбудил своим сообщением? Девушке не верилось, что она вновь слышит безмерно знакомый голос. Слишком долго она этого ждала, слишком долго желала.  — Нет, Масару опередила тебя, — нервно усмехнулась Алина, пытаясь как-то успокоиться.  — Масару., — послышался смешок Даниила, после которого повисло неловкое молчание. Слышались только тихая музыка и отдаленные разговоры посетителей кафе.  — Я очень рада тебя слышать, — закрыла прослезившиеся глаза девушка.  — Я тоже. Как ты…  — Даня, я все знаю. Я знаю правду, — прервала его Алина, — Как же я была слепа. Прости меня, пожалуйста. Я на все готова… Все что хочешь, только прости!  — Ну я уже успел оценить, на что ты готова, — засмеялся Даниил, — Я аж дар речи потерял, когда увидел видео. Как ты оказалась в моей квартире?  — Живу в ней. Сняла её у Сергея Викторовича. Причём официально. Все исправно ему перечисляю. Вот сейчас стою у открытого окна в твоей комнате и смотрю во двор.  — Ну ты даёшь, Алина.  — Даня, а где ты сейчас находишься? — спросила Алина, уже заметив хорошее настроение Даниила и его открытость к разговору.  — В Нью-Йорке. Устроился хореографом в мюзикл. Готовимся к премьере через три недели, — воодушевленно проговорил парень. Как легко он об этом говорит, будто всю жизнь мюзиклы ставит. Неужели даже не вспоминал про лёд… про нее…  — Ах, мюзикл., — с грустью повторила Алина, — Здорово. Снова повисло тяжелое, тягучее молчание. Тот момент, когда оба боялись перейти к самому главному.  — Даня, я могу надеяться на твое прощение? — наконец, прямо спросила Алина.  — Прощение… Я уже простил. По крайней мере зла на тебя не держу. За Юки большое спасибо, — Даниил словно отбарабанил заранее приготовленные слова. «Простил? Как-то не очень оптимистично звучит».  — А ты вернешься? — в голосе девушки белой нитью была прошита надежда.  — Нет, вряд ли. Только-только оправился от всей этой истории. Тем более у меня контракт подписан до апреля. Если сезон будет успешным, его продлят, — будто сам для себя аргументировал ответ Даниил. Его слова прошлись огнём уже по испепелённому сердцу девушки. От прежней радости не осталось и следа. Она отвернулась от окна и начала дёргано расхаживать по комнате.  — Тебе там нравится? — уже не скрывала Алина свою злость.  — Ну знаешь, я не за лучшей жизнью уехал, — очень сухо ответил Даниил.  — Да, глупый вопрос. Но можно задам ещё глупее?  — Попробуй, — процедил парень.  — У тебя там кто-то есть? Я имею в виду девушка? В телефон послышалось тяжелое дыхание.  — Алина, я услышал твои последние слова на видеообращении… Ты для меня безусловно близкий человек и всегда таковым останешься, — тяжело замолчал Даниил, но потом продолжил, — Но мы упустили момент. Слишком все изменилось с тех пор. Я изменился. Теперь моя жизнь здесь за кулисами театра, а твоя там на льду. Боюсь, что ничего больше дружбы на расстоянии друг другу предложить не сможем.  — Ты на мой вопрос так и не ответил! — не собиралась отступать Алина.  — Нет… Никого у меня нет.  — Тогда скажи мне, что ты меня больше не любишь!  — Алина, зачем ты так со мной… — по голосу было понятно, что слова девушки резали его без ножа.  — Я жду! — требовала Алина, а сама до жути боялась услышать ответ.  — Ты же знаешь, что это не так, — полушёпотом произнес в трубку Даниил.  — Пока ты мне это не скажешь, я не отстану. Можешь придумывать все что угодно, в остальное я не поверю. Сегодня ты там, а завтра ты тут. И вообще нелегко тебе будет, парень, со мной дружить. Я на весь мир прокричала о своих чувствах, — попыталась даже пошутить Алина, — и учти, я с твоей квартиры съезжать не собираюсь.  — Конечно, живи. Скажу Сергею, чтобы оплату больше не брал.  — Ну уж нет. Друзья платят по счетам, — съязвила Алина. Дальше Даниил поинтересовался насчёт Юки, её собак, квартиры в целом, подсказал, где что находится, как будто Алина за три месяца не успела все сама узнать. Потом Алина рассказала новости из «Хрустального», но было заметно, Даниил не хотел об этом говорить и быстро перевел тему на Сергея Викторовича. Проговорив около часа, они сошлись на том, что сегодня ещё созвонятся по скайпу, как только Даниил вернётся к себе домой, где он покажет ей свой вид из окна, а она ему своих животных. Алина ещё долго отходила после разговора, чувствуя дрожь в коленях и судорожный холод в пальцах. Но с лица не сходила глупая улыбка. По крайней мере, друга в его лице она уже восстановила. А в том, что он её по-прежнему любит, она тоже не сомневалась. Она на радостях даже не заметила, как выгуляла собак и приготовила себе впервые за последний месяц полноценный завтрак из каши с сухофруктами. Подметила, что неплохо было бы заполнить холодильник и сделать генеральную уборку в квартире. И да, надо позвонить родителям, а то они, наверное, с ума сходят после ее выкидонов с видеообращением. Алина за завтраком открыла ноутбук и, не убирая хитрую улыбку с лица, начала искать сайты посольств США и билеты до Нью-Йорка. «Значит друг? Ничего, покажу я тебе друга. Так, когда, ты говоришь, у тебя премьера?»