Isn't he the monster

У него было плохое настроение, что само по себе не было новостью. Но в тот день Нил едва проснулся и уже чувствовал себя бомбой замедленного действия. И, черт возьми, он с нетерпением ждал взрыва. Это был не лучший день. Он не был одним из худших, но это не делало его хорошим. Не для него, и не для Эндрю тоже, и тот факт, что его команда — его семья — не видела этого, злило его. Больше чем раздражён. Утренняя тренировка была полной катастрофой. Все перекладывали ответственность за неудачи только на Эндрю и называли его монстром, когда он говорил правду: — Не я мешаю мячу долетать до ворот. Я не позволяю забить. Делайте свою работу, а я сделаю свою. Так что да, вполне вероятно, что сегодня его недавно приобретенное хорошее чувство юмора будет гореть, как бензин, и Нил не винил бы себя, если бы открыл рот. Однако, даже когда его сдержанность сгорела жарким пламенем, Эндрю затащил его на крышу, усадив и накинув на него одеяло, с двумя зажженными сигаретами и чашками горячего шоколада и чая наготове. — Успокойся, твое лицо такое же красное, как волосы, – Голос Эндрю вытащил его из мыслей о будущем и неизбежном самовозгорании, которое случится, если другие лисы не научатся держать рот на замке. — Мне не нужно, чтобы ты защищал меня в бесполезных спорах. — Может, мне все равно нужно подраться, – Без пыла в голосе пробормотал он. — Не думаю, что это честно, когда они видят в тебе только то, что им нужно. Или что они перекладывают на тебя чужие обязанности и просто ждут, пока ты их примешь. — Мне плевать, Джостен, – Сказал он без эмоций. Его лицо было таким же пустым, как и всегда, но Нил мог различить слабый огонек раздражения в его глазах. —Они не собираются останавливаться, так зачем мне волноваться? —Но тебя это волнует, – Нил подавил желание зарычать. С каждой секундой его ярость становилась всё больше и больше, он был в такой ярости, что почти хотел, чтобы Джек открыл свой большой, мерзкий рот, чтобы он мог вступить в обоснованную драку. — И меня беспокоит, что они беспокоят тебя. Эндрю изучал его несколько секунд. Его светло-карие, почти янтарные на свету глаза постепенно передвигались по Нилу, читая между строк и видя его так, будто он был полностью обнажен. Он нахмурился, закатил глаза и вздохнул, прежде чем снова заговорить: — Если ты так сильно хочешь подраться с кем-то, почему бы тебе не вернуться к тренировкам со мной и Рене? Нил прищурился, глядя на него. — Потому что ты относился ко мне как к ребенку и отказался ударить меня, когда у тебя был шанс. А Рене – ангел и никогда не прикоснется ко мне. — Мы просто двигались медленно, потому что ты только начинал. —В течение трёх месяцев? Эндрю сделал смешное лицо, которое Нил мог чётко интерпретировать как «я не виноват, что ты жалкий», что было совсем не так, потому что Нил боролся с людьми восемь лет своей жизни. Его мать научила его бить по больным местам, залечивать места, где он ломался, по-настоящему играть грязно и убивать, когда у него была возможность. Эти двое просто не хотели бить его и не скрывали этого. Нил фыркнул, еще больше прислонился к бетонной стене и плотнее закутался в одеяло. Было достаточно холодно, чтобы было видно, как его дыхание собиралось в маленькое облачко пара в воздухе, а солнце было достаточно тусклым, чтобы не греть его. Эндрю медленно подошел к нему, все еще прикрытый своим одеялом, его глаза были немного сонными. Это была тяжелая ночь, Нилу приснился кошмар, а это означало, что Эндрю не спал. Ни то, ни другое не получилось, поэтому они остались в комнате, попивая кофе. Эндрю читал книгу, а Нил смотрел отвратительную анимацию космических воинов роботов-львов. — Могу я лечь к тебе на колени? – спросил Эндрю, и вот так весь плохо подавленный гнев и искрящаяся ярость исчезли в мгновение ока. Его грудь стала горячей, а лицо расплылось в улыбке. Эндрю закатил глаза. — Скажи да или нет, наркоман. — Конечно, Дрю. Эндрю пробормотал что-то насчет дурацкого прозвища, но подошел и прижался к его коленям. Щека у бедра Нила, волосы чуть длиннее, чем обычно, рассыпались по его лицу. — Могу я потрогать твои волосы? Эндрю кивнул, его глаза были уже закрыты, выражение его лица было спокойным. Улыбка Нила стала шире. — Спасибо. — Что бы то ни было, просто дай мне отдохнуть. Нил запустил пальцы в золотистые пряди, которые, казалось, освещались лучами солнца, падающими на них обоих. Это было хорошо, это был хороший способ избавиться от стресса. Избавиться от усталости. Нил вздрогнул и глубоко вздохнул, пытаясь сохранить это ощущение на потом и надеясь, что никто из команды не попытается снова побеспокоить Эндрю. По крайней мере, сегодня. – Конечно, с его удачей Нил уже снова закипал еще до того, как тренировка близилась к тому, чтобы начаться. Это было его свободное время между дневными парами, и он обычно проводил его с Эндрю. Они оба учили русский язык и примерно три раза в неделю вместе практиковались в разговорах — это было... круто. Это работало. Эндрю был невероятно восприимчивым и общительным, когда они практиковались, и Нилу нравилось слышать его голос. Но дьявол жесток, и хотя Нил не верил, что существует дьявол или что-то в этом роде — Шина наверняка была послана им. Они с Джеком устроили это глупое соревнование, чтобы увидеть, кто выведет его из себя до такой степени, что он взорвётся. Нил уже кричал на них обоих, уже играл с ними, уже выгонял их с корта. Но он никогда раньше не был так близок к тому, чтобы сломать им нос. Если бы Джек с Шиной сейчас были здесь, он наверняка потерял бы контроль. Джек выглядел как знаток того, как бить его по больному месту. И сегодня именно удар по Эндрю оставил его на краю обрыва. Еще одно слово, и он вцепится кому-нибудь прямо в глотку. Эта фраза все еще звучала в его голове, и черт возьми, это было даже не самое худшее, что он когда-либо слышал об Эндрю. — Собираешься трахнуть своего монстра-питомца, Веснински? Нил даже не обратил внимания на названую фамилию. Обычно её звук заморозил бы его, пролез бы под кожу и отправил бы прямо в спираль паники. На этот раз ненависть поднялась белой мощной яростью. «Собираешься трахнуть своего монстра-питомца?» Шина не знала, как ей повезло, так как Нил категорически отказался от ножей Эндрю, потому что она бы увидела, на что он способен в роли Веснински. — Ты снова в облаках, – Эндрю щелкнул пальцами перед его лицом, заставляя его выйти из мыслей. Его глаза были полузакрыты от незаданного вопроса. — Почему? Нил пожал плечами и сказал правду, он не лгал Эндрю. — Я встретил Шину, когда она проходила. Она меня разозлила, – Нил опустил голову и задумался над последней мыслью. Ножи по-прежнему большую часть времени пугали его, но он так сильно хотел иметь один в руке, даже если он угрожает этим отвратительным ртам. Он кивнул самому себе. — Мне нужен один из твоих ножей. Эндрю приподнял бровь, и уголки его рта слегка приподнялись. — Я не собираюсь помогать прятать тела. — Там ничего бы не нашлось, – Он пожал плечами. Эндрю посмотрел на него, изучил его, наверное, пытаясь выяснить, правда ли это. Что ж, это было правдой. Он хорошо сохранил в памяти уроки матери. Не говоря ни слова, Эндрю сунул пальцы под одну из повязок, вынул лезвие с коричневой полированной деревянной ручкой и протянул ему. Скорее всего, это был карманный нож. —Тебе нужны уроки по его использованию, да? Нил улыбнулся, почувствовав тяжесть ножа в руке, он уравновесил его на одном пальце — измерив равновесие, а затем открыл и закрыл его, поворачивая между пальцами с хирургической точностью. Мэри приобрела привычку обращаться с клинками так же, как и Натан. Она научила его сражаться с тем, что у него было под рукой, несмотря ни на что. — Я так не думаю. Левая бровь Эндрю приподнялась. Правая приподнималась, когда Эндрю насмехался или задавал вопросы. Левая — когда он был впечатлен. Нил подавил большую самодовольную улыбку. — Я думал, ты не умеешь обращаться с ножами. — Я сказал, что они мне не нравятся. На этот раз приподнялась правая бровь. Издевательство, наверное. — Проклятый рот. На этот раз Нил не смог скрыть своей широкой улыбки. — Тебе нравится это. —Я терплю это. — Конечно, должно быть, трудно терпеть губы, которые ты целуешь каждый день. — Это мое доброе повседневное дело. Нил поднял голову и засмеялся. Его глаза сияли, и плохое настроение из-за Шины исчезло, как по волшебству. Таково было влияние Эндрю на него. Он перестал смеяться и посмотрел на своего «не парня», сияющими глазами. Нил склонил голову набок, поощряя вопрос, который, как он знал, хотел задать Эндрю. —Что ты умеешь с ним делать? – Указал он на нож головой. Нил ждал, когда его желудок перевернется, ждал желания уронить нож и вымыть руки. Этого не случилось. — Некоторые вещи, – Его губы изогнулись в одной из его редких улыбок, от которой грудь Нила согрелась, как будто солнце упало между его ребрами. — Покажи. Подняв брови, он снова измерил вес лезвия. Он взял его, посмотрел на стену и швырнул, не слишком хорошо прицелившись. Лезвие с глухим отстуком застряло в дереве и осталось там. Он не двинулся с места. Нил снова посмотрел на Эндрю и пожалел, что не брал ножи раньше, потому что услышал тихое фырканье, похожее на смех. Эндрю улыбнулся, обнажив все зубы, казалось, он сияет. — Ты научишь меня? Он фыркнул, как и другие. —Ага. – Перед выходом на корт он сделал два-три вдоха. Эндрю был рядом с ним, присматривая за ним на случай, если вдруг станет слишком сложно, чтобы вмешаться. Между ними было почти негласное соглашение. Если становилось действительно сложно, они вмешивались, а если одному из них не нравилось то, что делал или говорил другой, они говорили об этом и разрешали это. Это была причина, по которой Эндрю ничего не делал с Нилом, злящимся на других людей, которые называли его монстром. Это было не для Эндрю, это было для Нила. И, черт возьми, он был так благодарен. — Если я попытаюсь убить кого-нибудь из лисов, ты остановишь меня? —Джек, Шина и другие новички считаются? —Мои лисы, Дрю. Эндрю закатил глаза. —Как бы то ни было, давай. И когда они вошли на корт, Нил был уже почти уверен, что он вот-вот взорвется. Так что было удивительно, что... нет. Лисы не вели себя так, как утром, и даже Кевин, похоже, не соблазнялся посылать неконструктивную и определенно нежелательную критику. Они странным образом сотрудничали и с Эндрю. Нил не был идиотом. Может, только немного по конкретным темам, но он знал, что Эндрю вмешался, и он даже не мог представить себе этот разговор. Как Эндрю заставил всех отойти от повседневной войны. Это было хорошо. Видеть, как Мэтт и Ники работают вместе, Аарон защищает ворота – защищает Эндрю – Дэн и Элисон действительно общаются с кузенами вместо того, чтобы насильно играть вместе. Больше всего Кевину, казалось, нравилось, как идут дела. Он распределял захваты, одобрительно поддерживал и кивал. Нил подумывал о том, чтобы войти в альтернативную реальность, где все люди, которых он обожал, пришли к единому мнению о том, как ладить. И, он не держал это при себе. — Что ты сделал? – спросил он, когда тренер объявил перерыв на двадцать минут. Эндрю приподнял бровь, и скрестил руки на груди. — Я сказал, что мне плевать на то, как они поступают со мной, но их поведение начинает влиять на тебя и заставляет злиться, – Он пожал плечами. — Я не говорил, что они должны быть моими лучшими друзьями или что-то подобное, но, по крайней мере, на сегодня лучше держать когти втянутыми. Нил секунду смотрел на него, желая получить запись и точную письменную транскрипцию каждого из сказанных им слов. — Как? – Он откашлялся. — Как они отреагировали? — Никто ничего не сказал, – Эндрю посмотрел на остальных. — Но, видимо, мысль о том, что ты злишься на них, более невыносима, чем необходимость хорошо ко мне относиться. Нил засмеялся, в его груди снова потеплело. Эндрю просто закатил глаза и протянул ему новую бутылку воды. Они проговорили вместе, пока не закончился перерыв, и тренер отправил каждого на свои места. Эндрю на полсекунды сжал его плечо, прежде чем двинуться к воротам. Нил немного взглянул на него, улыбнулся и последовал за Кевином. Он, Джек и Кевин выступили против дилеров – Нил между ними. Он был прямо посередине лисьей лапы, которая украшала пол. Его глаза были прикованы к мячу, который вот-вот полетит, игра вот-вот начнется снова, когда он услышал рядом с собой: — С каких это пор ты делишься своим монстром, Натаниэль? Ракетка выпала из его руки в тот момент, когда раздался свисток Ваймака, и Джек закрыл рот. Кевин был достаточно близко, чтобы услышать. Он жестом приказал тренеру остановиться и побежал, чтобы сжать его плечо. Он прошептал что-то, но, честно, Нил ничего не слышал. Та фраза повторялась раз за разом в его ушах. — Что ты сказал? Каждый волос на его теле встал дыбом, и Нил не мог вспомнить, когда в последний раз в своей жизни он чувствовал столько ненависти и умудрялся сохранять такой холодный голос. Он ненавидел этот тон. Это был голос Мясника, которым он говорил с Натаниэлем, когда был недоволен. Обычно это сопровождалось шрамами. Однако Джек не колебался. Фактически, он улыбнулся, когда понял, что ему удалось причинить боль. — Я сказал, с каких это пор ты делишься своим монстром, Натаниэль? – Его улыбка стала шире. — Он потрахался со всей командой, да? Вот почему все так хорошо к нему относятся. Нил застыл на месте. Плотина в его сознании прорвалась. — Как ты убедил его... Фраза Джека оборвалась вскриком в тот момент, когда кулак Нила коснулся его подбородка. Кровь потекла сразу, вероятно, из-за прикушенного языка. Хорошо. Ненависть кипела под кожей Нила, точно как вулкан готовый взорваться. Его лицо исказилось в отцовской улыбке, прежде чем он сделал шаг к сидящему на корточках Джеку, который прижал обе руки ко рту. Рука в перчатке схватила Нила за плечо, удерживая его на месте. Кевин смотрел на него широко раскрытыми глазами. Удивление смешанное со страхом и что-то, что Нил не хотел пытаться понять. — Кевин, советую тебе убрать от меня руки, – Он говорил с мягкостью, которой абсолютно не чувствовал. Все в нем умоляло кричать, что-то сломать. Ломать, ломать и никогда не останавливаться. Он хотел причинить боль, он хотел вырвать у Джека язык голыми руками и заставить проглотить его целиком. — Ты не можешь навредить ему, Нил. Его улыбка стала шире. — Тогда попробуй остановить меня. Испуг мелькнул на лице Кевина. Он уже видел эту улыбку, эти глаза, волосы и голос – понял Нил. День, когда Натан часами разбирал человека по частям. Кевин отступил на шаг, и Нил двинулся к Джеку. Он не собирался причинять ему вред. Не больше, чем он уже сделал. Имбицил нужен живым и частично целым, поэтому, игнорируя крики всех лисов, Нил опустился на колени рядом с Джеком и схватил его за щеки. — Джек, эй, Джек, – Позвал его Нил, добавив немного ледяного веселья в голос. — Посмотри на меня, ладно? Его лицо было залито кровью и слюной. Она капала с подбородка на корт. Нил ткнул себя в щеку. — Говори обо мне всякую чушь сколько хочешь, хорошо? Но клянусь, если ты еще раз скажешь хоть одно слово об Эндрю, – он приблизился к его уху и прошептал так, чтобы услышал только он . — Ты поймёшь, почему все так боялись моего отца. Ты думаешь, Эндрю – монстр, глупый мальчик? – Нил почувствовал, как уголки его рта раскрылись от того, насколько расширилась его улыбка. — Я здесь монстр, Джек. Да, я тебе угрожаю. Если хочешь, можешь валить в полицию. Люди, которые знают, что я монстр, имеют полицию при себе и не заботятся об одном или двух телах на моих руках. Хорошо? У меня на руках больше крови, чем у тебя, кретин, – продолжал шептать Нил. — Вопрос. Просто подумай, я очень прошу тебя. Как ты думаешь, станешь ли ты первым, кого я убью? Джек, давай же. Ты должен был быть в курсе, прежде чем злить меня, разве нет? – С этими словами он отстранился и дал улыбке сойти с его лица. Он похлопал Джека по лицу, которое было бледным как лист бумаги. — Мы поговорили? Отлично, – Нил отвел глаза от мусорного мешка перед собой и посмотрел на лисов. Все были похожи на потрясенного Кевина. Нил заменил отцовский фасад на более удобную для него, почти идеальную копию пустой маски Эндрю. Он повернулся к тренеру, который смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Я ухожу. И, не глядя на Эндрю, опасаясь того, что он может найти на его лице, он пошел прямо в раздевалку. Путь прошёл быстро, и Нил был так встревожен, что даже не заметил, как снял свое снаряжение и начал бить кулаком по своему шкафчику. Он вспомнил прошлогоднюю кровь, запах металла. Его глаза сузились и снова ударил кулаком по шкафчику. Он ударял еще раз, и ещё раз, и еще раз. Может, это продолжалось минуту или час, он не знал. Но это, наконец, прекратилось, когда чья-то рука схватила его за запястье. Он понял, что на этот раз кровь стекает по его пальцам из открытых ран его костяшек. Эндрю невозмутимо посмотрел на него. Он был уже без экипировки вратаря. — Пойдем. Нил последовал за ним. Все прошло как в тумане. Он не помнил, как садился с Эндрю в машину, не помнил, как добрался до Лисьей башни, не помнил, как его сунули под горячий душ. Когда он очнулся, они оба были на крыше и Эндрю стоял перед ним с аптечкой в руках. Нил кивнул в ответ на все, что хотел Эндрю. Они оба сели, прислонившись спиной к бетону. Эндрю взял антисептик, нанес его на вату и с необычной для него мягкостью пропустил маленький белый пучок сквозь костяшки его рук. Нил почувствовал, как его глаза горят. Ему хотелось плакать. — Если он снова скажет что-то подобное о тебе, я убью его, – Сказал Нил. Его голос дрожал. — Я знаю, – Эндрю ответил, не сводя глаз с того, что он делал. Он взял бинт и наложил на руки повязки. — Я серьезно. — И это я тоже знаю, – Его глаза потемнели. В отличие от этого утра, в них не было таких ярких лучей света, чтобы светиться янтарным. Эндрю выглядел серьезным. — Ты его слышал? Эндрю пожал плечами. — Он хотел, чтобы все услышали, – Эндрю наклонил голову набок . — Что ты ему сказал? Когда ты ушел, он буквально помочился в штаны. Это вернуло ему хорошее настроение и заставило улыбнуться. Его улыбка. Он улыбался улыбкой своего отца в течение дня. — Я попросил его еще раз попробовать сказать что-то о тебе, – Нил пожал плечами. — Наверное, я так же упомянул, что убью его. Эндрю покачал головой, но выглядел удовлетворенным. На его губах появилась легкая улыбка. — Я хочу тебя поцеловать. Нил наполнился жаром, как будто приблизился к пламени. Он подошел к Эндрю и потер носы, слегка кивнув. Эндрю вцепился в его губы так, как будто он мог забрать все страхи, гнев и замешательство Нила своим языком и трахнуть его. Мягких, теплых губ на его губах было более чем достаточно, чтобы превратить его в кучу слабого мяса. Руки Эндрю зарылись в его волосах и сильно потянули, почесав его затылок. Нил мог только стонать и спешиться подо ртом Эндрю. Его руки крепко держались за подол рубашки, чтобы не дотронуться до него без разрешения. Когда Эндрю отстранился, Нил с красными губами посмотрел на свои руки. Он взял их и, как когда-то, чтобы проверить, положил ему на грудь. В то время Нил мог чувствовать дрожь тела Эндрю от ощущения его рук на нем. Он помнит чувство отвращения к себе за то, что прикоснулся к нему без его разрешения – но на этот раз Эндрю казался уверенным. Казалось, он этого хотел. Но этого было недостаточно. — Скажи, что хочешь, чтобы я это делал, – Нил говорил шепотом. — Не делай того же, что и в прошлый раз, Эндрю. Тот смотрел на него ещё секунду. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Глаза Нила защипало, и он закусил губу. Эндрю положил свои руки на его и сильно сжал. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня и чувствовал мое сердце, когда я говорю это. — Что? Взгляд Эндрю был напряженным. Нил чувствовал, как электрические иглы пронзают его кожу. — Нил Абрам Джостен, – Его голос был сильным, но все же дрожащим. Его пальцы тоже дрожали. — Спасибо, что защитил меня. Иглы электричества превратились в лучи энергии, его глаза расширились, и слезы накапливались. Сердце под его рукой билось сильно и уверенно. Нил знал, что он такой же. Эндрю улыбался. Слезы упали. Нил улыбнулся в ответ. — Всегда.