Нефритовые стержни и не только

Большая часть людей, знавшая об их отношениях, считала, что Гарри встречается с Люциусом назло своему отцу. Вроде как главный аврор и член визенгамота находились в постоянном конфликте из-за разных взглядов на нужды магического мира. Джеймс Поттер состоял в партии Дамблдора, проповедующего любовь к магглам и светлую магию, а Люциус Малфой принадлежал к партии Тома Реддла, известного в очень узких кругах как лорд Волдеморт, и пропагандировал полное отсечение от магглов и возвращение темных искусств и традиций. Гарри на самом деле было абсолютно плевать, на политические взгляды обоих мужчин, хотя он сам больше склонялся к мировоззрению Люциуса, хоть он никогда и не упоминал об этом вслух. Так уж получилось, что Гарри Поттера считали пустоголовой красивой куклой, помешанной на квиддиче и модных трендах. Причем даже его родители склонялись к подобному мнению, что уж говорить о лорде Малфое, который увидел девятнадцатилетнего Гарри на приеме в министерстве и загорелся. Какое значение имеет внутренний мир мальчика, когда он похож на наваждение и притягивает взгляд, когда единственное, что тебе хочется, чтобы это юное тело согревало тебе постель и сопровождало тебя на все приемы и балы, порождая зависть у окружающих? Лорд Малфой ухаживал красиво, этого у него не отнять. Дорогие и модные подарки, шикарные букеты цветов, поездки на курорты, приглашения на закрытые вечеринки — Гарри получал все, что мог только хотеть любой другой на его месте. И через два месяца, в которые сиятельный лорд сбился с ног, лишь бы найти что-то достойное этого красивого мальчика, Гарри ответил благосклонностью. Как же орал его отец, когда узнал об этом. Гарри казалось, что стены дома в Годриковой лощине тряслись от интенсивности звука. Мать заламывала руки и причитала, что-то о слухах, которые пойдут. Сириус почти рычал и только крепкая хватка Ремуса и Питера удерживала его от того, чтобы рвануть в Малфой-мэнор и убить сиятельного лорда. И только младший, на полтора года, брат Джереми посмеивался в ладошку, показывая брату поднятые вверх большие пальцы. Гарри вынес всю эту истерию с несвойственным Поттерам хладнокровием. Он ни разу не опустил головы и не отвел взгляда. Джеймс даже поразился, что его сын восседает в кресле их гостиной будто древний король, так величественно и непоколебимо выглядел Гарри. Никогда прежде он не обращал большого внимания на поведение своего старшего сына, и в тот момент был поражен грацией и властью, излучаемой фигурой молодого человека. На самом деле для Гарри все это мельтешение вокруг не имело никакого значения. Он с самого детства почти не испытывал эмоций и чувств и совершенно не понимал, почему ему нельзя делать что-то, что ему запрещают. Почему нет, когда собственная магия и мир вокруг шепчут: «Ты можешь все! Все что захочешь — твое! Любое желание — исполнимо, любой закон можно обойти.» И понять, почему он должен отказать человеку, который готов заботиться о нем, он тоже не мог. «Он воспользуется тобой и бросит!» — орала мать, когда он поинтересовался об этом. «Ты для него просто игрушка!» — рычал Сириус, а Ремус смотрел влажными жалостливыми глазами. «Ты позоришь семью!» — фыркал отец и смотрел на него растерянно. Гарри только смотрел на них, таких эмоциональных и неправых. Он то видел толстую красную нить, что обвилась вокруг шеи лорда Малфоя и соединилась с его запястьем. Он знал, что Люциус принадлежал ему.