Нефритовые стержни и не только

— Ох ты ж блядь… — с тяжким вздохом Ирука растекся по дивану, словно лизун вытряхнутый из банки. — Как же хорошо… День выдался откровенно хреновым. В академии дети будто сговорились, никакого спокойствия, сплошные крики-вопли, сопли и слезы. Еще и директор решил провести внеочередную планерку, из-за чего бедный Умино не успел пообедать. В штабе джонины поголовно решили быть мудаками, словно на всех свалился примитивный ПМС. Отчеты в откровенно хреновом состоянии, пошлые шуточки, агрессивный флирт и еле слышные оскорбления, когда что-то выходит не по их желанию. — Кто б еще пива принес… — вздохнул в потолок. Может прав был Эбису, все от недотраха? Ага, и клопы пахнут коньяком, а не коньяк клопами. Кому бедный штабной, да еще и учитель, нужен? В Конохе одно из этих назначений звучит словно приговор для любого действующего шиноби, а оба это ж полная задница, Марианская впадина, черная дыра отчаяния. Вечно в деревне, вечно занят по самую маковку, вечно в стрессе похлеще, чем в плену туманников. Уж Ирука то знает, бывал и выплывал из подобных омутов, а вот в собственной деревне застрял. Да и нужен ли ему подобный геморрой? Сенсей представил, как после рабочего дня на двух должностях приползает домой, а тут еще один человек, с которым и поговорить, и поласкать, и поухаживать. Да не, тут бы сил хватило на поесть и баиньки, а не страстные лобзания. (Только на ум приходит долговязая фигура, и один-единственный видимый глаз, прищуренный в улыбке.) Ирука снова вздохнул, наблюдая, как солнце совсем скрывается за горизонтом. Неловко перевернулся, скатываясь с дивана на пол. Гордость не позволяла ползти на кухню так, словно огромная шиноби-гусеница, пришлось с трудом вставать на ноги и с тихими охами-ахами плестись так. Холодильник прозрачно намекал на то, что не мешало бы выбраться в магазин. В его кипенном нутре покоилась черствая булка, коробка кефира и сморщенный почти засохший корень имбиря. Ирука с сожалением посмотрел на ссохшегося старца, привычно обещая, что и его время придет, и забрал его товарок с полок. Ужин вышел не ахти. Холодный кефир почти не лез в горло, да и щипался, будто прямо сейчас скиснет. Булку невозможно было откусить, только грызть, как один большой сухарь. Но, как говориться, жрать захочешь, не так извернешься. Кровать встретила Ируку перекрученным одеялом и сбитыми простынями. С недовольным ворчанием, он вспомнил о кошмарах прошлой ночью, и как вскочил слишком поздно, уже опаздывая на урок. Перестелив простыни и поправив одеяло, Ирука буквально упал в объятия кровати, еще в полете теряя сознание и проваливаясь в бездонную темноту сна. Только чтобы подскочить через полчаса от громкого стука в дверь. Умино посмотрел в потолок, отказываясь поднимать задницу с кровати. Оно ему надо? Тот, кто ходит в гости пол одиннадцатого вечера, явно человек наглый и нехороший. Зачем карму дома портить, впуская таких? Скрипнуло, поднимаясь, окно. Ирука перевел взгляд на печально известного Копию, сверкающему наглым прищуренным глазом-улыбкой с его подоконника. Джонин выглядел так, будто в одиночку осушил болото и таскал трупы с его дна на собственном горбу. Умино вспомнил, как неделю назад отправлял его с генинами в миссию сопровождения. Видимо, все прошло не очень хорошо? — Добрый вечер, Ирука-сенсей, — протянул джонин, явно скалясь под маской. У Ируки не осталось и грамма терпения, он очень хотел спать и в отпуск, вот только последний не светил ему еще месяцев семь. — Че надо? — прокаркал сенсей пересохшей глоткой. — Да вот, отчет принес! — мило пропел Хатаке. — Вы же всегда так страстно говорите о том, что сдавать отчеты надо вовремя. Дай-ка, думаю, уважу Ируку-сенсея, принесу ему отчет лично, прямо как вернусь, а то вдруг опять собаки съедят. И скалится паскуда, так откровенно, что Ирука даже через маску видит очертание его ехидной улыбки. Умино почти услышал звук, с которым лопнуло его терпение. Ученики, джонины, самодовольный (в последнее время) Эбису… Еще и Хатаке Какаши? Ну уж нет! Хатаке не спас даже шаринган, который он попросту не успел активировать, когда огромный водяной дракон протаранил его. Кое-как извернувшись, Хатаке приземлился на землю ничего себе не сломав. Он запрокинул голову, с опаской наблюдая за знакомым окном. — Приходите в приемные часы, Хатаке-сан, в штабе, — совершенно спокойно и как-то даже мило сказал высунувшийся из окна Ирука. — А если я вас завтра не увижу, пеняйте на себя. И захлопнул окно, отчего стекла задребезжали. Хатаке заметил, как задернулись шторы, а потом взбешенная чакра чунина протопала к кровати. Ну что за мужчина, а? Интересно, подумал Какаши, поворачиваясь в сторону собственного дома, что сделает Ирука-сенсей, если завтра не увидит меня в штабе? Надо бы проверить.