Нефритовые стержни и не только

— Думаю, Поттер и Гренджер до сих пор девственники, — говорит Малфой на одной из слизеринских вечеринок. Тео чуть не давится вином, бокал которого цедит уже час. Забини согласно мычит, отпивая огневиски из своего бокала, и Нотт вспоминает, как прошлой ночью мулат с той самой заучкой Гренджер выходили из ванны старост. — Эти двое явно отсталые, — хихикает пьяный Малфой, — Даже если их привести в полутемную комнату, раздеть и показать член, они все равно не поймут, чего от них хотят… Забини скрывает улыбку за своим бокалом, а Тео отставляет свой, от греха подальше. Перед его глазами воспоминания о прошлой ночи, и что Поттер вытворял своим языком. Нотт немного завидует Блейзу, на его смуглой коже почти неразличим румянец. Паркинсон, оставив других девушек, присоединяется к ним перед камином, молчаливо присаживаясь на диван рядом с Тео. — Хотя, если подумать, — пьяно бормочет Малфой, — то и Уизли никто не даст. Так что тот тоже навечно застрянет в девственниках! Он же рыжий и конопатый. Панси тихо фыркает, скрывая улыбку в своем бокале вина. И Тео вспоминает, как видел их, Уизли и Паркинсон, в прошлую пятницу, уютно устроившимися в одной из комнат Астрономической башни. Панс подмигивает ему, и поворачивается к Драко. — Тебе то что с того, Драко? Разве стоят эти гриффиндорцы твоего внимания? — она глупо хлопает глазами, подаваясь вперед. Пьяный Малфой не может скрыть, как его передергивает от отвращения, и Тео замечает быструю лисью улыбку на губах Паркинсон. — Конечно же нет! — фыркает Малфой, и его лицо кривится во что-то безобразное. — Просто они так бесят! Этот Поттер… Блондин замолкает на мгновение, а потом возбужденно подпрыгивает в своем кресле. — Эй! Как насчет пари? — он мерзко хихикает и шало улыбается отвратительно пьяной улыбкой. — Что за пари? — лениво спрашивает Блейз, откинувшийся на спинку кресло. Панси рядом с ним выгибает бровь спрашивает, сладко растягивая слова: — Действительно, Драко, что за пари? Малфой хихикает и пытается состроить серьезное лицо, но его мышцы не подчиняются, растягиваясь во что-то мерзко ухмыляющееся. — Ставлю пятьсот галеонов, что смогу трахнуть Гарри Поттера в течение двух недель! — громко и гордо оглашает он. Гостиная замирает на мгновение, прежде чем шепотки начинают циркулировать от одной группы к другой. Тео растягивает губы в ухмылке и кивает Блейзу на вопросительный взгляд. — Ставлю столько же, — говорит Забини, лениво растягивая слова, — что ты не сможешь трахнуть Гарри Поттера за две недели. — Ставлю сотню галеонов, — громко смеется пьяная Дафна из своего угла, — что Гарри Поттер трахнет тебя за эти две недели! Кто-то из семикурсников тут же организовывает тотализатор, принимая ставки и записывая все в огромную учетную книгу. Малфой фыркает и задирает нос: — Я трахну Поттера, — бормочет он себе под нос, вставая со своего места и бредя в сторону мужских спален. — Лишу его девственности. И он больше никогда и никого не захочет! Тео фыркает и тянется за своим бокалом, обновляя в нем напиток. Забини улыбается, поднимая свой бокал, и Панси присоединяется. Чуть позже Тео отправит Поттеру записку. В конце концов он не просто так отказался от участия в пари, это даже не будет нарушением правил, предупредить другую сторону. Гарри уж точно это оценит. А что касается Малфоя, так он не только гриффиндорцев достал, весь факультет будет следить за его провалом.