Нефритовые стержни и не только

Кофе пах отвратительно. Сам сорт может и не был плохим, но глубокий запах и вкус давно мокрой земли, лично у Фрида вызывал отвращение. Бариста, женщина под сорок с глубоко недовольным лицом, бросила на него презрительный взгляд, как бы говорящий: «Ну, ты уходишь, или как?». — Спасибо, — говорит Фрид. Его интонация больше подходит для посыла в восьмую сторону света, а не для благодарности. Тетка в ответ громко фыркает, как породистая персидская кошка королевских кровей, перед которой бухнули миску со смесью овсянки и мойвы. Фрид выходит из кофейни, в которую ходил уже полгода два раза в день, крайне недовольным. Это же форменное свинство, приманить постоянных покупателей на прекрасный кофе и милых бариста, а потом заменить все это на жужево и недовольных тетек. Нет, он это долго терпеть не будет, еще два похода в «Полную чашку», и если все повториться, то он найдет себе новое любимое место! Именно так. — Что ты ворчишь с утра пораньше, — бурчит Лексус, ждущий его у светофора. — Тебе что, опять кофеина в кружку не доложили? — Тебе повезло, что я люблю тебя, Дреар, — фыркает Джастин, забирая у парня свою сумку с книгами. — Иначе я с тобой перестал бы общаться. Лексус приподнимает белобрысую бровь, осматривает недовольного Фрида и замечает стаканчик с кофе все еще откровенно полным. — Если бы я тебя не любил, — говорит Лексус предельно серьезно, — я бы вообще к тебе никогда на милю не подошел. Он разворачивается в сторону универа, пряча руки в карманы. Фред сам на себя ворчит, у него без приличной дозы кофеина по утрам отсутствуют чувство такта и юмора. Он, вообще-то, натуральная сова, и энергия (шило в заднице, как говорит Эва) у него затихает только в полчетвертого утра, а на пары приходится вставать в шесть, вот и получается, что без кофе Джастин это полузомби почти ничего не соображающий. Первая чашка, выпитая дома сразу после пробуждения, и вторая, вслед за ней, будят его достаточно, чтобы соображать, не забыть надеть штаны и переходить дорогу по правилам. А вот третья, по пути на учебу, будит в нем все доброе и вечное, что есть в его бедной студенческой душонке. — Если ты не собираешься пить эту гадость, то выбрось ее, — бурчит Лексус, пихая ему в руки обычный пластиковый стаканчик, купленный в киоске с хотдогами. А Джастин, погруженный в свой внутренний мир, даже не заметил, как они остановились. Он берет протянутый стаканчик и с сомнением нюхает. Аромат конечно прогорклый, пережаренный, но намного лучше этого пресно-землистого, что у него в другой руке. — Спасибо, — говорит он на автомате, даже не смотря на своего парня. Фрид делает первый глоток, чуть сербая, чтобы не обжечь язык, чувствует как по пищеводу проходит горячая волна, попадая в желудок, и удовлетворенно жмурится. — Хорошо-то как, — тянет перед вторым глотком. И утыкается в свой стаканчик, снова перестав обращать внимание на окружающую реальность. Не замечает, как Лексус забирает стаканчик из «Полной чашки», не видит, как тот с интересом принюхивается к тому и пробует, как кошка лакая, как морщится его суровое лицо. Не замечает, как Лексус выплескивает неугодный напиток под дерево и выкидывает стакан. Фрид в этот момент полностью поглощен кофе, не забывая переставлять ноги. И лишь когда божественный напиток кончается, он привычно смотрит на спину Лексуса, который идет впереди, держа его за руку, а то вдруг Фрид опять потеряется?