Нефритовые стержни и не только

Наруто устало опустился на постель, уткнулся лицом в подушку и глухо зарычал. День сегодня выдался препаршивистый. Сай снова вывел Сакуру из себя, пошутив про ее лоб. А Сакура, добрая душа, потом весь день развешивала тычки и пинки Наруто. Сам Узумаки так и не понял, с чего это он оказался виноватым, но Сакура пояснила: «За тупость!», и ушла громко топая. Это было еще до обеда. Самое страшное случилось именно в это славное время дня. Оказалось, что в «Ичираку рамен» меняют водопроводные трубы, и любимая едальня Наруто была закрыта на целых три дня ремонта. Пришлось заглянуть в один из магазинчиков с данго, хозяин которого однажды кинул в Наруто камнем. И будто всего произошедшего было мало для бедного несчастного джинчурики! Так бабуля Цунаде ему еще и миссию не дала, мотивируя это тем, что Узумаки все еще генин, а значит будет сидеть в деревне, пока Джуби на горе не свиснет. Хокаге так обрадовалась очередному его монологу, что послала его в архив переписывать старые свитки. И как ему прикажете становиться Хокаге, если он сидит безвылазно в деревне уже три месяца и занимается фигней? Наруто обиженно закусил подушку, издав недовольный лисий звук. — Тяжелый день? — ладонь Какаши-сенсея зарылась в его растрепанную шевелюру и почесала затылок. Наруто почувствовал, как прогнулся матрас, когда мужчина сел рядом с ним. Он издал согласное ворчание, расслабляясь под уверенной рукой. Какаши-сенсей тихо фыркнул, провел ладонью ниже, обхватывая заднюю часть шеи. — Отвратительно, — проскулил Наруто в подушку. — Они закрыли Ичираку на ремонт! Как они могли? — Всего на три дня, — ответил Какаши-сенсей, и Наруто услышал улыбку в его словах. — Было бы хуже, если бы здание пришлось отстраивать заново, после того, как оно развалилось от старости. — Все равно несправедливо, — фыркнул Наруто. Он повернул голову на бок, и краем глаза уставился на Какаши-сенсея. Тот выглядел, как всегда, меланхолично-загадочным, и Узумаки в который раз подивился, как сенсею удается показывать такой широкий спектр эмоций, когда у него был виден лишь один глаз. Какаши-сенсей улыбнулся ему, возвращая ладонь в волосы и продолжая почесывать, будто одного из своих псов. Наруто прищурился от удовольствия, расслабляясь и издавая довольные звуки. — Наруто, — позвал Какаши-сенсей немного погодя, когда Узумаки почти задремал. Он издал утвердительное гудение и открыл один глаз, сосредотачиваясь на сенсее. — Я сварил рамен на ужин, — невыразительно сказал Какаши-сенсей. Наруто даже не сразу понял, что тот сказал ему. Он покрутил фразу и так и этак, пока весь смысл не попал к нему в мозг. — Рамен? — спросил он, удивленно открыв рот. — Ты сварил рамен? Стоп-стоп! Разве это не офигеть какое сложное блюдо? — Немного, — кивнул Какаши-сенсей с хитрым прищуром. — Но, надеюсь, я справился достойно с этой ответственной миссией. Наруто извернулся в кровати, садясь. Он прищурился, будто не верил словам Какаши-сенсея и собирался поймать его на лжи. — И ты сделал все сам? Настоящий домашний рамен? — спросил он, садясь на колени мужчины и опираясь ладонями на его плечи. — В самом деле? — В самом деле, — фыркнул Какаши-сенсей. — Я думал, ты сразу рванешь на кухню, как только услышишь слово «рамен». Наруто открыто улыбнулся ему, медленно стягивая вниз маску. Какаши-сенсей следил за ним улыбающимся глазом. Узумаки нагнулся вниз к его улыбающимся губам, чтобы быстро чмокнуть. И с громким смехом слететь с коленей мужчины и рвануть в сторону кухни.  — Рамен, рамен, рамен! — пропел Наруто.