Нефритовые стержни и не только

Стайлз лениво потянулся, перевернулся на другой бок, вытянул руку вперед и наткнулся на теплое тело. Замурчав, он подкатился ближе, зарылся носом в подмышку, вдыхая теплый сонный запах. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать всю неправильность ситуации. Стайлз приоткрыл один глаз, осматривая мужское тело перед собой. С трудом оторвав голову от подушки он поднял взгляд. — Черт! — воскликнул он, тут же прикрывая рот ладонью. Прямо перед ним лежал Питер Хейл, собственной голой персоной. Стайлз приподнял одеяло, только чтобы жалобно заскулить, обнаружив, что Питер действительно наг. Как и сам Стайлз. — Доброе утро, лапушка, — промурлыкал Питер, открывая глаза и растягивая губы в приятной улыбке. — Как спалось? — Прекрасно… — выдавил из себя Стайлз. Он пытался вспомнить, что такого произошло вчера, но в голове была блаженная пустота. Ну не совсем пустота, конечно. Он помнил завтрак с отцом, день в школе. И даже как приехал домой, забросив Скотта на подработку. Но вот что случилось дальше, было полной загадкой. — Какого овоща, чувак? — протянул он, переводя взгляд на довольного Хейла. — Что произошло? — Феи, — ухмыльнулся Питер, соблазнительно потягиваясь под его взглядом. — Феи? Это ничего не объясняет, крипиволк! — зачастил Стайлз, чувствуя, как частит его сердце. — Ты можешь подробно объяснить, почему мы в одной постели и голые? Это все еще подсудное дело, волче. А что на это скажет папа, о мой бог! Питер дождался пока он захлебнется в собственных словах и прервется на вдох, чтобы ответить. — Вчера вечером Дерек дернул стаю из-за фей, свивших гнездо рядом с домом. Феям не понравился его тон, когда наш любимый альфа вежливо попросил свалить их в далекие дали. Так что они «нафеячили», как ты выразился, прежде чем улететь, — Питер усмехнулся и встал с кровати. — Они использовали что-то из своей «любовной» магии, и стая внезапно решила, что оргия посреди леса прекрасная идея. — Посреди леса… — у Стайлза мелькнуло несколько смазанных воспоминаний, включающих в себя голую задницу Скотта и Айзека, и он потряс головой, пытаясь вытряхнуть эти воспоминания нахрен. — Но почему мы тогда оказались в постели у… Где мы вообще? — У меня дома, — улыбнулся ему Питер направляясь к двери, совершенно не стесняясь своего голого тела. — Не мог же я позволить своей несовершеннолетней паре участвовать в оргии, да еще и в лесу. — Ага, поэтому ты схватил свою пару подмышку и притащил в логово, — пробубнил Стайлз себе поднос. — Так и есть, — сказал Питер, останавливаясь на пороге комнаты. — Душ и туалет прямо по коридору, кухня слева. Приходи, как надумаешь. Я приготовлю завтрак. И вышел за дверь, чуть поджимая голые ягодицы. Стайлз с трудом сдержал себя, чтобы не заверещать что-нибудь лестное для волка. С Питера хватит и того, что он читает в его запахе, не стоит еще и озвучивать те хвалебные оды его заднице, что вертятся в мозгу Стилински. Стайлз тяжело вздыхает, утыкаясь носом в подушку. Он пытается считать собственное дыхание, чтобы успокоиться и не устроить какую-нибудь фигню, на которую он всегда горазд. Через несколько минут, когда Стилински чувствует себя относительно спокойным, он выскальзывает из кровати и, завернувшись в одеяло, как самое симпатичное в мире буррито, идет за своим волком на запах свежесваренного кофе.