Нефритовые стержни и не только

— Ты стесняешься меня? — спрашивает он однажды. Ширануи в ответ щурит ореховые глаза и томно улыбается, молчит. Тянет к нему руку, пробегает нежными пальцами по щеке. Эбису фыркает, отворачивается от прикосновения, встает с кровати, на ходу подбирая одежду. Оставаться в этой постели резко расхотелось. Душ совершенно не помогает, он чувствует себя привычно грязным, как и всякий раз после. Вода обжигающе горячая, не может смыть призрак прикосновений, которые полчаса назад заставляли душу Эбису полыхать от страсти и щемящей под сердцем (любви) радости от новой встречи. Из Генмы вышел прекрасный любовник. Во всем хорош оказался Ширануи, опытный чертяга. Эбису закрывает глаза, подставляя лицо под упругие струи, морщится и отплевывается, когда вода попадает в нос. В мыслях упрямо крутятся горячие взгляды и прикосновения, игривые жесты и тихие слова. Как Ширануи зажимал его по углам штаба, уговаривая и обещая золотые горы. Даже на свидание позвал, к себе в квартиру, ужин приготовил, свечи и вино. Романтика… Эбису фыркает и встряхивается, как мокрая собака, выключая воду. Вытирается насухо гостеприимно оставленным полотенцем и одевается. Почти год прошел, прежде чем он заметил. Ширануи его никогда никуда не звал, друзьям не представлял и об их отношениях никогда не говорил. Будто этих самых отношений и не было. Будто они не проводили все свободные ночи вместе. Эбису смотрит на себя в зеркало, ловит собственный усталый зеленый взгляд и невесело улыбается, выходя из ванной. Генма все еще томно развалился на кровати, потягиваясь, как довольный сытый кот в лучах теплого солнца. Щурит глаза, немного хмурится, когда замечает одетого Эбису, перекатывает иглу из одного уголка губ в другой. — Уже уходишь? — тянет соблазнительно, нежно улыбается. — Дежурство скоро, — фыркает Эбису, будто его не тянет вернуться в кровать и вытянуться рядом, посмотреть, к чему приведет эта жаркая улыбка. — Завтра придешь? — вытягивается на кровати, не стесняясь своей наготы, демонстрирует себя. — Посмотрим, — Эбису пожимает плечами, отворачиваясь. Подбирает свои очки оставленные на тумбочке у кровати, Генма вытягивает руку, тянет его в легкий поцелуй, и Эбису позволяет. Двигает губами в такт, играет с чужим языком, прикрывает глаза. А внутри у него все переворачивается от стылого холода, ползущего в сердце. Морозится и обжигает, и кажется, тронь — разобьется на осколки и упадет на пол звенящими льдинками. — Приходи завтра, — шепчет Генма ему в губы. — Посмотрим, — усмехается Эбису, выпрямляясь. Ширануи улыбается на прощание, а он кивает и молча уходит. Стоит лишь двери в квартиру закрыться, как он на мгновение прислоняется к стене, зажмуривается за очками. С губ срывается сухой смешок, а нежное сердце ноет так, что Эбису невольно потирает грудь над ним. А чего он хотел, спрашивается? Долгих и счастливых отношений? Когда любовник прежде всего партнер? Верности, любви и принятия? Ну так, Эбису-сенсей, вы для этого выбрали совершенно не того человека. Он сам над собой смеется, чувствуя, как в груди что-то рвется, тянет, расползается по швам. Прикусывает язык, щипает себя за бедро, посылая через кончики пальцев волну чакры, что легкой болью проходит по нервам. Резко успокаивается. Вздыхает устало, отрывается от стены и спускается по лестнице. На улицу выходит уже совершенно спокойным с прямой спиной и горделивой осанкой. Будто не рассыпался на части несколько мгновений назад. Эбису уходит, не обернувшись, и никогда не возвращается.