Нефритовые стержни и не только

Тяжелый свиток, обвитый лентами печатей, бухнулся на стол Тобирамы в одиннадцать часов утра. Он поднял взгляд на стоящего у его стола Мадару и вопросительно приподнял одну бровь с безмолвным вопросом: «Что это такое, и какого овоща ты мне его притащил?». Мадара, ничуть не уязвленный его молчанием, легко проигнорировал безмолвные вопросы и усмехнулся, блеснув зубами. — Что это такое? — тяжело вздохнув, спросил Тобирама. — А ты открой и узнаешь, — еще шире усмехнулся Мадара, сверкая глазами. — Надеюсь, оно убьет меня, — пробормотал Сенджу, подтаскивая свиток ближе к себе. — Не-а, — протянул Мадара, — не надейся. Тобирама послал короткий импульс чакры в печати, и они, слегка засветились спокойным синим светом, прежде чем ленты обратились в прах. Развернув свиток, он уставился на ровные строчки. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что именно он читает. Потом его взгляд соскользнул вниз, бессмысленно уставившись на две подписи: Мадары и Хаширамы. Он тяжело сглотнул и поднял на Учиху спокойный ледяной взгляд. — Скажи мне, что это шутка, Учиха, — прошипел он, — и мой брат не проиграл меня тебе в карты. — Это не шутка, сокровище, — снова усмехнулся Мадара. — И твой брат действительно проиграл твою холостяцкую жизнь. Тобирама внимательно осмотрел его, прищурив глаза от злости, и вчитался в текст договора внимательнее, уделяя свое внимание каждому пункту. Справедливости ради, это не было ситуацией, когда кого-то проигрывали в качестве раба или наложницы. Нет, Учихи всегда были против неволи. Скорее это был брачный договор, между Учихой Мадарой и им, одобренный его старшим родственником и главой клана. У Хаширамы действительно была такая власть над ним. Брат мог выдать его в политический брак, ради союзного договора, и Тобирама не мог бы оспорить его решение. Он просто никогда не думал, что Хаширама когда-нибудь действительно сделает что-то подобное. Его брат так настаивал на мире во всем мире, что казалось кощунственным думать, что тот мог заставить кого-то страдать. Но Хаширама сделал это. Он организовал политический брак для Тобирамы, и что еще хуже, он проиграл согласие на этот брак в карты, вероятно будучи таким пьяным, что полностью не осознавал, что именно сделал. — Я же говорил, что получу благословение твоего брата, — усмехнулся Мадара, наклоняясь над столом и беря его лицо в ладони. Тобирама поднял на него взгляд, и Учиха вздрогнул, явно увидев в нем боль. — Тобирама? — спросил Мадара, он на мгновение оторвался от него и обошел стол, чтобы притянуть его в объятия. — Сокровище? Что не так? Тобирама помотал головой, тяжело сглатывая и закрывая глаза. Это было так больно. Да, он был согласен выйти замуж за Мадару, в конце концов они любили друг друга и встречались почти три года. Но он никогда не думал, что брат может проиграть его в карты. — Ох, милый, — раздался над ним голос Учихи. Он потянул Тобираму за плечо, прижимая к своему животу. И Тобирама, дрожа, повернулся на стуле, утыкаясь и пряча лицо в его одежде. — Это пройдет, мой хороший, — пробормотал Мадара, потирая его спину. — Все пройдет. — Почему… — сипло начал Тобирама, но замолчал, не в силах продолжить. — Почему Хаширама сделал это? — угадал Учиха, и он кивнул. — Я подловил его. В тот момент, когда он был достаточно пьян, но еще не угомонился, а его карманные деньги кончились. Так что я обменял его подпись на фишки. Тобирама издал тихий скулящий звук, и Мадара запустил пальцы в его волосы, успокаивающе почесывая. — Это мог быть кто угодно, — тихо прошептал он в ткань. — И они могли просить что угодно. И Хаширама бы… Он икнул, чувствуя, как потекли слезы и еле сдержал судорожное рыдание. Мадара еще ближе прижал его к себе, склоняясь над ним. — Тише, сокровище, тише, — выдохнул Мадара, успокаивая его. — Мы убедимся, что он больше никогда не сделает ничего подобного, ни для кого. Мадара еще долго успокаивал его, держа в объятиях и напевая тихий мотив, пока Тобирама не смог взять себя в руки.