Нефритовые стержни и не только

Наруто с раздраженным вздохом повалился на кровать лицом в подушку и злобно зарычал в нее, выпуская весь свой гнев, накопившийся за день. — Как все прошло? — раздался призрачный голос Минато, тут же прерванный шипением Кушины. — Оставь ребенка в покое, не видишь, он не готов к разговору! Наруто почувствовал призрачные руки матери, погладившие его по волосам. Он слышал, как родители тихо переговариваясь, прошли сквозь стену, отправившись бродить по Конохе и вынюхивать разные секреты. Оставшись в одиночестве, он еле слышно заскулил, вспоминая неприятный день. Какаши, как всегда, опоздал, и седьмая команда покорно ждала его на мосту перед собственной тренировочной площадкой. Четыре часа медитации, перемежались тихими вздохами Сакуры в сторону Саске. Наруто профессионально делал вид, что спит, слушая, как Кушина с Минато обсуждают свежие сплетни. [Он не помнил, всегда ли призраки его родителей были рядом с ним, но был рад их присутствию в своей жизни даже в таком виде. Для него было счастьем познакомится с родителями, даже если иногда он сомневался в том, что они не были придуманы им самим.] Когда Какаши наконец появился перед ними, такой же меланхолично-уставший, как и всегда, Наруто умудрился свалиться с того местечка на перилах моста, где делал вид, что спит. Конечно же, свалился он в воду, а не на нагретые солнцем доски моста. И пока остальная часть его команды смеялась над ним, Наруто просто завис, глядя на лукаво прищуренный глаз и слушая тихие смешки их сенсея. Ему было мучительно стыдно за свою неуклюжесть, но нерешительное веселье сенсея стоило того. Их миссией в этот день стала очередная поимка сбежавшей Торы. Наруто совсем не понимал, почему этот кошак всегда сбегает, и почему хозяйка просто не возьмет себе другого кота, более мирного и ласкового, чем этот демон в кошачьей шкуре. Им понадобилось четыре часа, чтобы отследить чертову кошку и поймать ее. И все это время у Наруто мурашки бежали по хребту от хриплого шепота Какаши, который руководил операцией. Он так сильно сосредоточился на голосе сенсея, чувствуя странное волнение во внутренностях, что даже упустил кошку, когда она внезапно выскочила на него из кустов. Потом Сакура долго кричала на него, прерываясь лишь на похвалу Саске, томным медовым голоском, только чтобы снова отвесить ему подзатыльник сопровождая его злыми словами. Но после сдачи отчета и чертовой Торы, когда Сакура убежала вслед за Саске, подглядывать за его тренировкой, тогда сенсей зарыл пальцы в его волосы в рассеянной ласке. Он сказал: «В следующий раз у тебя получится, Наруто!». И сощурил видимый глаз в улыбке. А у Наруто снова мурашки по хребту и внутренности щекочутся чем-то невесомым, как будто вибриссы кошки или крылья бабочки невесомо их касаются. Наруто понятия не имеет, что с ним происходит. Это совершенно не похоже ни на что из того, что он когда-либо чувствовал. Хотя Наруто не уверен, что в свои двенадцать он чувствовал все чувства и эмоции в мире. Он хотел поговорить об этом с родителями, но не мог заставить себя открыть рот и выдавить хотя бы слово. Почему-то было так страшно и стыдно, как никогда раньше. И хотелось странного. Прикосновений сенсея, его слов, неважно каких, лишь бы слышать этот богатый тембр голоса, похвалы или утешения. И чтобы Саске и Сакуры рядом не было, они всегда отвлекали Какаши-сенсея на себя, а Наруто не хотел, чтобы он отвлекался на кого-то другого. Он хотел Какаши-сенсея только себе.