Нефритовые стержни и не только

Все началось с того, что после войны Снейп, хоть и оправданный, не внушал никому доверия. Оставить его просто на свободе ни Министерство, ни Аврорат не хотели. Гарри был там, когда они обсуждали возможность выпустить Снейпа под чью-то опеку, и предложил свою. Люди вокруг могли сколько угодно считать, что Гарри был героем и делал все, что он делает, из альтруистических соображений или своего комплекса героя. Гарри позволял им обманываться. Он выиграл войну не потому что ему было дело до магической Англии, а потому что Том не собирался оставлять Гарри в покое. Более того, Том и его шавки посмели трогать то, что Гарри считал своим, и вот за это он обрушил на их головы кары небесные. И Снейпа к себе он тоже взял не из-за особой любви, уважения или чего-то еще. Снейп столько к нему придирался, был так груб, спасал Гарри жизнь… Снейп принадлежал Гарри, и он не собирался позволить кому-либо забрать его. Получить Снейпа официально оказалось так просто, что Гарри даже удивился. Ему в кои то веке не пришлось ни с кем сражаться, чтобы получить то, что он хочет, или кого. Министерство придумало правила. Все же Снейп был живым и разумным, а главное человеком, и они не могли отдать его Гарри со всеми потрохами. Они заставили Гарри дать непреложную клятву, не причинять вред и относиться к Снейпу как к человеку. Довольно жалко. Гарри ведь не собирался ему вредить. Снейп был его, все что требовалось Гарри, донести эту простую истину до мужчины так, чтобы она осталась там навсегда. Он начал с малого, легкие прикосновения и комплименты. Потребовались месяцы, чтобы Снейп хоть немного расслабился вокруг него. Все это время Гарри был паинькой, не выходя за установленную самим собой грань. Прикосновение к руке, когда они проходят мимо друг друга; привалиться к плечу, заглядывая в книгу, которую читал Снейп; и все это время осыпать мужчину добрыми словами, о том какой он хороший; как прекрасно он со всем справляется; какой он восхитительный. Этого, конечно, было недостаточно для мага уровня Снейпа. Все к чему привели действия Гарри, так это к тому, что Снейп считал его влюбленным идиотом, которого можно использовать. Стоит ли говорить, что это и было целью Гарри? Снейп стал его недооценивать. Гарри добавил смущенных улыбок, еще более задерживающихся прикосновений, множество смущенного румянца и нежных слов. А еще один милый маленький артефакт под кроватью Снейпа. Ничего что могло бы ему навредить, так небольшое ментальное воздействие через сны, обеспечивающие правильные образы и мысли. Правильные для Гарри, конечно. Снейп сопротивлялся недолго. Он был уверен, что Гарри влюблен в него, и что он сможет манипулировать Гарри. Гарри только улыбался, используя руны и артефакты, усиливая желание Снейпа и не давая ему то, что он хотел. Строить из себя «невинного девственника» не было его целью, Гарри проводил линию «прости, но мои желания не слишком обычные, и я не хочу, чтобы ты ненавидел меня за это». Он все еще смотрел влюбленными глазами, прикасался и заваливал комплиментами, но стоило Снейпу сделать хоть что-то похожее, Гарри расстраивался, извинялся и уходил. Министерский чиновник навещал их раз в месяц. Приходил, проверял физическое состояние Снейпа и уходил, обменявшись только приветствиями. Больше никто на Гриммо не появлялся. Снейп сколько угодно мог держать маску мизантропа, но даже ему требовалось хоть какое-то общение. И Гарри был единственным, кто мог ему это дать. Снейпу пришлось научиться просить его общества, чтобы окончательно не сойти с ума. Гарри только усмехнулся про себя. Иметь дело с мастером зельеваром было сложно. Там, где обычно Гарри мог бы использовать пару специфичных зелий, чтобы добиться того, что он хотел, теперь приходилось импровизировать. В ход пошли аурные-артефакты, руны и легкие заклятья, наложенные на стены и мебель. Приходилось следить, чтобы ничто из этого не могло нанести прямой вред Снейпу, если Гарри не хотел умереть в муках. Два года изоляции, тонких манипуляций и магических воздействий. Два очень долгих года, когда Гарри изо всех сил приходилось держать себя в руках. Два года тяжелой работы, чтобы добиться именно этого момента. — Если ты хочешь, — улыбается Гарри Снейпу. Тот стоит на коленях перед его креслом и смотрит на раскрытую бархатную шкатулку перед ним. Тонкая полоса хорошо выделанной кожи испещрена магическими знаками, на кольце висит простой золотой медальон с именем Снейпа. От ошейника просто прет тьмой, пряной и мягкой, указывающей на то, что это не обычный симпатичный аксессуар. Снейп поднимает на него тяжелый возбужденный взгляд и облизывает губы. Его руки дрожат, когда он застегивает артефакт на своей шее. — Хороший питомец, — мурлычет Гарри довольно. Вот теперь Снейп полностью и без остатка принадлежит только Гарри, и никому больше. Никогда.