Нефритовые стержни и не только

Снега в этом году было слишком много. И если в Конохе его сразу расчищали и вывозили за пределы деревни, то в лесу такой роскоши, конечно, не было. С помощью чакры идти по сугробам было легко, но чакра у Эбису почти закончилась, а того что осталось, хватало лишь на защиту от обморожения. Брести по пояс в снегу было утомительно, и силы Эбису были на исходе. Единственное, что все еще толкало его вперед, это знание о маленькой пещерке, недалеко от его местонахождения. Там можно было отдохнуть и набраться сил. В крайнем случае, стимулятор вам в помощь, господин Элитный наставник. Пещерка была маленькой и холодной. Закоченевшими пальцами, Эбису с трудом распечатал свиток с припасами и достал несколько таблеток сухого горючего. Совсем скоро у него уже был небольшой очаг, на котором грелся чайник, и печати по периметру пещеры, обогревающие ее. Горячий чай согрел Эбису настолько, что он смог опустить свою чакру, все еще держащую его температуру тела на нормальном уровне. Чакры осталось намного меньше, чем он предполагал, и по его ощущениям одной ночи было бы недостаточно, чтобы восстановить ее до уровня, при котором он мог бы бежать по снегу. Эбису раздраженно заворчал, скаля зубы в привычке его мужа. Ветер за стенами пещеры стал сильнее, затянуло старые шрамы. Он выглянул на улицу и тихо выругался. С неба падал белый острый снежок, который тут же подхватывал ветер и кружил, кружил, кружил. — Только метели мне тут не хватало, — пробурчал он себе под нос, устраивая гнездо из одеял рядом с очагом. — Надеюсь до утра все закончится. Он быстро расправился с пайком и улегся дремать, сосредоточенный на окружающей его обстановке. За несколько часов до рассвета Эбису что-то разбудило. Он подобрался в своем гнезде, дотягиваясь до оружия рядом и прислушиваясь к окружающему миру. К его укрытию двигался источник чакры, опасно низкий и слабо мерцающий. Явно раненый шиноби, причем знакомый шиноби. Эбису понадобилось еще мгновение, чтобы с тихим ругательством броситься на улицу. Метель яростно кружила вокруг него, снег и ветер били прямо в лицо, почти невозможно было открыть глаза. Эбису двинулся вперед так быстро, как только мог, направляясь к Какаши сквозь сугробы. Хатаке выглядел плохо. Форма порвана в нескольких местах, жилет опален, серебристые волосы в грязи и крови безвольно повисли вниз. Он шатался, почти не обращая внимание на мир вокруг него. И когда Эбису, схватил его, окутывая остатками собственной чакры, Какаши тихо заскулил спотыкаясь. — Давай, Хатаке, — пробормотал Эбису, закидывая его себе за спину. — Нужно добраться до укрытия. Какаши пробормотал ему что-то в шею, слабо цепляясь за его плечи и талию. Эбису потащил его вперед, отчаянно надеясь, что не собьется с пути в такой отвратительной погоде. К тому моменту, как Эбису затащил его внутрь, Какаши уже потерял сознание, почти свалившись с его спины. Свалив бесчувственное тело на одеяла, сенсей принялся раздевать его, избавляясь от промокшей и испорченной одежды. Он облегченно выдохнул, когда не нашел на Хатаке никаких ран, кроме шишки на затылке. Значит только истощение, значит все обойдется в этот раз. Сенсей укутывает Какаши в одеяло, поит его заваренным отваром, надеясь, что Копия не подхватит воспаление легких или еще какую-нибудь хрень, вливает в него несколько ампул целебной чакры. К рассвету он снова чувствует себя усталым, слишком мало сна, слишком мало чакры, слишком мало сил, чтобы продолжать путь домой и тащить Какаши на себе. Эбису недовольно ворчит себе под нос, ложась рядом с Хатаке и притягивая его к своей груди. Какаши ворчит, пытаясь вывернуться то ли из одеял, то ли из объятий, но Эбису только сильнее прижимает его к себе. — Спи уже, муженек, — ворчит он, прикрывая глаза. Какаши в его объятиях расслабляется.