Нефритовые стержни и не только

— Лапушка, ты здесь? — позвал Питер, входя в их дом. Он, конечно, чувствовал, что Стайлз в доме, возится на кухне, но как показала практика, его человек не очень хорошо относился к незаметному появлению оборотня за его спиной. И после нескольких несчастных случаев, когда Стайлз что-то разбивал, резался или обжигался, Питер завел привычку предупреждать о своем появлении каждый раз, когда заходил в комнату. Правило это распространялось только и исключительно на Стайлза, напугать любого другого из стаи было верным способом поднять Питеру настроение. — Я тут, — прокричал Стайлз с кухни. Питер усмехнулся, любовно закатывая глаза. Он осторожно снял бумажную обертку на букете, прежде чем пройти дальше в дом. — У меня есть кое-что для тебя, Стайлз, — почти промурлыкал Питер, входя на кухню. Стайлз крутился у плиты, жаря овощи, делая пюре и запекая в духовке говядину. Он нетерпеливо повернулся к Питеру, немного раздраженный тем, что его отвлекают, и застыл, глядя на пышный букет в ало-оранжевых тонах в руках Питера. — Я что-то забыл? — спросил Стилински, вытирая руки полотенцем. — Какая-то годовщина? — Нет, — покачал головой Питер, почувствовав кислый привкус расстройства в его запахе. — Никаких годовщин, Лапушка. Просто хороший день. — Правда? — воспрял духом Стайлз, подходя ближе к нему. — Они очень красивые. Спасибо. — Рад, что тебе понравилось, — усмехнулся Питер, передавая букет Стилински и целуя его в щеку. — Давай, поставь цветы в воду, а я пока присмотрю тут за всем. — Уверен? — выгнул бровь Стайлз, разглядывая его костюм. — Не думаю, что эта рубашка переживет хотя бы каплю масла. — В отличие от тебя, Лапушка, — усмехнулся Питер, выталкивая его из комнаты, — я сильно отличаюсь от поросенка. Стайлз издал возмущенный вопль, и Питер с усмешкой легко шлепнул его по заднице, выталкивая из кухни. Он снял пиджак и повесил его на спинку стула, прежде чем подойти к плите. Овощи уже были готовы, и в последний раз перемешав их, Питер выключил конфорку. Таймер плиты показывал еще десять минут, и он мог промять картофель с молоком и сливочным маслом для пюре. Запах легкого возбуждения от двери, заставил Питера усмехнуться. — Нравится то что видишь, Стайлз? — пропел он хриплым голосом. — Ты не представляешь на сколько, — заскулил Стилински, прислонившись к косяку. — Почему ты так возбуждающе выглядишь на кухне, Хейл? Это действительно не справедливо. — Неужели я выгляжу сексуальным только на кухне, Дорогой? — протянул Питер, отставляя кастрюлю. — Ты разбиваешь мне сердце. — Как будто что-то подобное может поколебать твое ЧСВ, — фыркнул Стайлз, подходя к нему и прижимаясь к груди. — И ты выглядишь сексуальным не только на кухне. — Нет? А где еще? — поддразнил его Питер. — Как будто ты не знаешь, — пробубнил Стайлз, обнимая его за шею. — Чертов оборотень с его чертовым нюхом! — Чертов сексуальный оборотень, ты хотел сказать, — усмехнулся Питер, прижимая его к себе за талию и склоняясь к поцелую. Стайлз закатил глаза и попытался вывернуться из объятия, скорее игривый, чем действительно раздраженный. Питер с тихим рычанием прижал его к себе, беззастенчиво пользуясь силой оборотня, зная как сильно это нравится Стайлзу. — Куда-то собрался, Лапушка, — прошептал он в губы Стилински. — Никогда, — тем же шёпотом ответил Стайлз, завороженно глядя в его глаза. Питер наклонился к нему, нежно прижимаясь к пухлым губам человека. Стайлз нежно выдохнул, приоткрывая губы. В следующее мгновение оба вздрогнули от пронзительного писка таймера. — Вот так всегда, — пробормотал Питер, выпуская свою пару из объятий. Стайлз лишь рассмеялся в ответ.