Нефритовые стержни и не только

- Милорд, - поклонился ему Люциус. - Вы сегодня прекрасно выглядите. Как ваше самочувствие? Гарри растянул губы в короткой холодной улыбке, наблюдая за коленопреклоненной фигурой аристократа перед ним. Том был абсолютно прав, так намного слаще. - Все хорошо, Люциус, - он изменил выражение своего лица на что-то более приятное и невинное, прежде чем подать знак Малфою встать. - Отец уже вернулся? - Да, милорд, - улыбнулся мужчина, садясь в кресло напротив него. - Господин вернулся почти час назад и почти сразу собрал всех. - Надеюсь, у него было хорошее настроение, - Гарри позвал домового и приказал принести чаю. - В последнее время он был немного раздражителен. - Господин всегда справедлив и милостив, - аристократ растянул губы в улыбке и опустил глаза, принимая от него чашку чая. Гарри мысленно цокнул, Малфои всегда хорошо изворачивались и отец, и сын. Драко, впрочем, был не так опытен, как Люциус, поэтому и оказывался в немилости у Тома слишком часто для собственного здоровья. Круцио никому этого самого здоровья не прибавляло. Гарри позволил беседе утихнуть, обращая большую часть своего внимания на чашку чая, чем на собеседника. Люциус конечно же не подал виду, что это его как-то задевает или доставляет неудобство. Сидит в кресле напротив с царским видом, держит в холеных и изящных ладонях чашку, изредка отпивая из нее. Солнечный луч из-под неплотно прикрытых в комнате штор, расцвечивает его волосы в приятный золотой оттенок. Не человек, а иллюстрация эльфийского императора. - Гарри, - наконец прерывает тишину мужчина, растягивая его имя и катая на языке "р". - Тебя что-то беспокоит? Люциус ставит чашку на стол между ними и поднимается из своего кресла, только чтобы опуститься на подлокотник кресла Гарри. Легким движением он пробегает по подбородку Гарри и поворачивает его лицо к себе. Красивый черт, думает Гарри, замечая бледые-бледные, будто выведенные, пятна веснушек на его носу и щеках. В глазах у Люциуса клубится туман, обещающий негу и забвение. Гарри отчаянно хочется раскрасить эту бледную кожу красным, будь то румянец страсти или кровь, неважно. Но ему кажется, что во всем великолепии Люциуса Малфоя не хватает именно этого цвета. (Кровавые подтеки прекрасно смотрелись на лице Драко, придавая ему более приземленный и живой вид. Будет ли то же самое и у Люциуса?) - Нет, - опускает глаза Гарри и поджимает губы. - Все хорошо. - Ты уверен? - в голосе мужчины слышится что-то похожее на заботу, но Гарри не обманывается. - Малыш, посмотри на меня. Гарри послушно поднимает взгляд, встречаясь со лживой заботой напротив. Люциус ведет свою ладонь выше, пока не обхватывает его щеку. Гарри прикрывает глаза, отвечая на прикосновение, сильнее подаваясь к прохладной ладони на лице. Он из-под ресниц видит, как улыбается Люциус, приближая к нему свое лицо и нежно прикасаясь к его губам своими. Поцелуй выходит нежным и сладким. Отвратительно. Гарри хочется схватить Малфоя за волосы и тянуть со всей силы, отрывая от своего лица. Гарри хочется состыковать это красивое холеное лицо со стеной или собственным коленом, разбить породистый нос, окрасить белую почти прозрачную кожу кровью, будто чистый лист кармином. Гарри хочется прижать его животом к спинке дивана и отыметь, грубо и сильно, без растяжки и с минимум смазки. Гарри хочется, чтобы эти очерченные губы кровили от ударов и укусов и извергали из себя крики боли и мольбы о пощаде. Гарри прикрывает глаза, пряча алые отблески под ресницами, и двигает губами мягко и нерешительно, позволяя мужчине вести. (Том в его голове закатывает глаза и ворчит.)