Нефритовые стержни и не только

— Какого хуя? — рычит Лексус, стоит ему только зайти в комнату. — Ради бога, — шипит на него Фрид, пытаясь сдуть прядь зеленых волос, упавшую ему на глаза, — ты можешь быть хоть немного вежливее? — Позвольте у вас вежливо поинтересоваться, — кривит губы Лексус, — какого хуя вы тут делаете? Фрид сдается и поднимается на ноги. Он аккуратно переступает через меловые линии магического рисунка, который он чертил на полу их спальни. Испортить сейчас столь сложную конструкцию значило потратить еще три часа на переделку, а ведь он почти закончил. Заправив мешающиеся пряди волос за уши, он поворачивается к Лексусу, приподнимая бровь. — Разве ты не должен был обедать с мастером? — спрашивает Фрид, ни на что не надеясь. — Прошло только полчаса с начала вашей встречи. — Не пытайся перевести тему, Джастин! — прищуривается Лексус. — Что. Ты. Здесь. Делаешь? О, в ход пошла фамилия, плохо, очень плохо. Лексус обычно не использует его фамилию, знает, как Фрид ее ненавидит, как и любое упоминание об его отце. — Сюрприз? — выдает Фрид, пытаясь под тяжелым взглядом сместиться так, чтобы Лексус не увидел старый фолиант, валяющийся у кровати. Лексус тяжело вздыхает, сжимая пальцами переносицу, и Фрид внутренне замирает. Что-то определенно не так. Лексус выглядит расстроенным, возможно подавленным. Поссорился с дедом? Поэтому так рано вернулся? — Надеюсь, это не очередные клоны для группового секса, — скривился Лексус. — Если у меня в постели опять окажется Эва или Бикслоу, я, честное слово, сотворю что-нибудь странное с тобой, а потом и с собой. — Мне казалось, что ты был заинтересован, — пожал плечами Фрид. — И я уже обещал больше такого не делать. — Это же не чертова печать возбуждения, которая «гарантирует пять часов незабываемого секса», — вздрогнул от воспоминаний Лексус. — Ты ведь помнишь, как плохо все это закончилось? Или та штука с тентаклями? — Я всего лишь хотел разнообразить нашу интимную жизнь, — кривится Фрид. — Не надо, — устало качает головой Лексус. — У нас и так все в порядке, я уверяю тебя. Фрид фыркает и отворачивается от него, носком ботинка стирая несколько линий сложного магического рисунка. Почти три часа работы, задницей кверху, чтобы все это начертить. Но может Лексус прав? Все последние разы, когда он пытался разнообразить их секс, закончились откровенно ужасно. (Четыре с лишним часа отрицания оргазма, когда они оба не могли кончить из-за чертовой магии, было запоминающимся на всю жизнь временем, но больше смахивающим на пытку, чем на удовольствие.) — Фрид, — зовет его Лексус, подошедший ближе. — Ну же, лягушачья голова. Дреяр несильно дергает его за волосы, и Фрид расслабляет плечи. Он даже не заметил, как напрягся. — В последнее время у нас не было секса, — пожал плечами Фрид, жмуря глаза. — Я просто подумал… Может ты устал от меня? Или я надоел тебе? Не знаю… — Это не так, — Лексус мягко обнимает его, прижимая к своей груди. — Просто много работы, и дед повесил на меня гильдейские бумаги. Отписываться от Совета это такая муть, что к вечеру у меня просто раскалывается голова, и только одно желание — спать до самой смерти. — Прости? — Фрид шмыгает носом, переплетая их пальцы на своем животе. Сейчас его собственные прошлые мысли звучат действительно глупо. Он же сам видел, каким усталым Лексус возвращается домой. И горы бумаг, которые мастер со счастливой улыбкой каждое утро всучивал Лексусу, откровенно пугающих даже привыкшего к долгим исследованиям Фрида. Но даже так, Фриду просто хотелось несколько минут наедине, которые он не получал. — Все хорошо, — Лексус положил подбородок на его плечо. — Ты не виноват, что все так вышло. Просто, давай в следующий раз ты поговоришь со мной, а не будешь устраивать мне никаких магических сюрпризов в спальне. Тентакли были отвратительными. — Да, они были ужасны, — смеется Фрид с облегчением, сильнее откидываясь на мускулистую грудь Лексуса. [У Лексуса внутри медленно раскручивается пружина паники. Он не уверен, что вынес бы еще один подобный «сюрприз» от своего парня. Как хорошо, что дед сегодня уехал на встречу мастеров, и Лексус успел предотвратить надвигающуюся катастрофу. Он целует изящную шею перед ним и прихватывает зубами бледную кожу, ногой заталкивая валяющуюся на полу книгу под кровать. Ее он уничтожит позже.]