Нефритовые стержни и не только

Долина, в которой они встретились, была узкой и продуваемой всеми ветрами. Вдалеке виднелись горы с укрытыми белым снегом вершинами. Река рядом бурлила от постоянных порогов. — Удивительно, что ты пришел, — ухмыляется Хидан. Наруто прикрывает глаза, окидывая взглядом кровавого божка и шевеля всеми девятью хвостами. — Отчего не прийти, если ты позвал? — по-лисьи ухмыляется в ответ кицунэ. Между ними тысячелетия отношений, постоянно меняющихся и непостоянных. Они были врагами и союзниками, любовниками и друзьями, братьями, сыном и отцом. Тысячелетия, перерождение за перерождением и, наконец, бессмертное существование в форме ёкаев. Долгие-долгие века, когда их тянуло друг к другу всегда и везде. — Так чего ты хочешь? — спрашивает Наруто, не по-лисьи, прямо. — Очередная война? Свержение государства? Убийство другого бога? Хидан закатывает глаза и качает головой. Мужчина выглядит задумчивым и нехарактерно для себя серьезным. Наруто заражается этой серьезностью от него, морщится от дискомфорта и порыва куда-то бежать и что-то делать. Его лисья сторона не привыкла просто стоять и смотреть в даль глубоко осмысленным взглядом, как это делает Хидан прямо сейчас. — Разве я не мог соскучиться по тебе? — спросил Хидан с маленькой улыбкой. — Сколько мы не виделись? Лет двести? С тех пор как ты решил обзавестись потомством. Наруто хмурится, когда вспоминает о тех временах. Решение связаться с другой кицунэ, чтобы получить ребенка, было не самым продуманным в его жизни. Впрочем, любое неудобство и неприятности причиненные его бывшей женой окупались малышкой Мэй. Его дочь была восхитительна, и любой, кто пытался это отрицать, оказывался не на той стороне Наруто. — Пожалуй, — соглашается Наруто, рассматривая свои когти. — После рождения Мей, у меня было мало времени. — Твоя жена не была рада нашим отношениям, — кивает Хидан, как будто это что-то значит. — Бывшая жена, — поправляет его Наруто. — Да, — говорит Хидан задумчиво. — Бывшая жена. Хидан снова замолкает, так и не подобравшись к чему-то существенному. Наруто хмурится, его переполняет желание что-то делать. Слишком много энергии бушует в его сущности прямо сейчас. Эффект, который оказывает на него только Хидан. Наруто не идиот, он тоже скучал по Хидану. Да так сильно, что иногда подвывал с волками, приветствуя полную луну. У них сильная связь сутей, почти родственные души. Они связаны, как бы не отрицали подобного, как бы не пытались скрыться друг от друга. Всегда и везде друг для друга. Проблема в их гордости. Хидан не может признаться, потому что слишком ценит свою гордость и безумную свободу, а Наруто — кицунэ, сказать прямо он не может. Вот и танцуют друг с другом в вечном танце встреч и расставаний. Сдастся ли кто-нибудь? Или так и будут страдать оба? — Я тут недавно видел одну девушку, — говорит Хидан, и во взгляде его плещется жажда, — у которой была божественная искра. Наруто фыркает, приподнимая бровь. Ну девушка и девушка, ну с искрой. Не такое уж редкое зрелище, просто не многие из них могут проявить себя и раздуть искру до пожарища. Не многие из них становятся богами, как когда-то стали Наруто и Хидан. — Хочешь сыграть? — предлагает Хидан с усмешкой, обещающей ему веселье. — Сыграть? — переспрашивает Наруто заинтересованно. Игра ему понятна, как и ее суть. Один будет помогать девушке, а второй мешать. Все просто, как быстрорастворимый рамен. Только Наруто и Хидан с игрушкой между ними. Для кицунэ это звучит заманчиво. — Бросим жребий? — во все клыки скалится Наруто. — Победитель получит исполнение одного желания от проигравшего, — кивает ему Хидан. Вся сущность Наруто поет от предвкушения. Он уже знает, что загадает, если победит. (Он думает, что знает, чего (кого) пожелает Хидан.) — Бросай монету, — скалится Наруто.