Нефритовые стержни и не только

Когда Тобираму призывают прямо посреди Четвертой Мировой Войны Шиноби, он не очень то впечатлен. Тобирама называет происходящее «призывом», а не воскрешением, потому что он уже был рожден снова, эксперименты с пространством, временем и смертью, дали ему возможность рождаться в других мирах со всей своей памятью из прошлых жизней. Невероятно ценное приобретение для ученого вроде него. Тобирама ненавидел переделывать свои опыты. Ах, да. Когда его призывают прямо посреди битвы с полчищем воскрешенных шиноби, десятихвосткой, Учихой Мадарой и разумной плесенью, он не очень то впечатлен. Хотя снова увидеть старшего брата было приятно, а вот стоящего рядом с ним Учиху Изуну — нет. Он появляется рядом со змеиным человеком, в стороне от основной битвы. С того возвышения, где они находятся прекрасно видно всю грязь и ужас войны и смерти. Тобирама определенно не скучал по этому. — Довольно любопытно, — почти шипит змеиный человек. — Это определенно не Эдо Тенсей. Я не чувствую власти над тобой. — Я создал Эдо Тенсей, — закатывает глаза Тобирама, наблюдая, как брат пытается заключить десятихвостку в деревянную тюрьму. — Было бы странно, если бы я не позаботился о том, чтобы меня нельзя было использовать против моей воли. — Довольно простая техника, — улыбается змеиный человек. — Как видишь, мне удалось ее улучшить. Тобирама устало фыркает. Он на мгновение раздумывает о том, чтобы сказать этому ребенку, что специально упростил изначальную технику, чтобы никакой другой придурок не смог сделать то, что сделал этот змей. В конце концов, армия воскрешенных не была целью техники, даже если она была эффективной. Этичность, мать ее налево. — Так зачем ты призвал меня? — спрашивает Тобирама, не отрываясь от битвы. План его брата провалился, вмешался Учиха Мадара, сильным ударом гунбая отправляя Хашираму в долгий полет. С яркой жесткой вспышкой, рядом с братом появился еще один воскрешенный, перехватывая в полете и телепортируя обратно к Учихе. Кто-то смог повторить его Хирайшин? Техника выглядела похожей, но более легкой, и колебания чакры от нее не сильно повлияли на чакру мира. Или волны просто незаметны на фоне битвы? Интересно. — Чтобы вы помогли, конечно же, — скалится змеиный человек. — Как видите, нам не помешала бы ваша помощь. — Я при жизни разгребал дерьмо брата, ты хочешь, чтобы я занимался этим и после смерти? — фыркает Тобирама. У него большое желание развеять технику, которая притащила его сюда. У него в новой жизни незаконченные исследования, ученики и кошка, которую нужно покормить, иначе поганец опять попытается отгрызть ему нос во сне. Нужно вернуться. (Но люди продолжают гибнуть. Даже после того, как он умер и дал возможность Хашираме продавить мир, играя на чувствах Учихи Мадары. Даже после того, как Коноха была основана. Интересно, использовали ли они его планы? Или создали все с нуля? Было бы хорошо посмотреть на воплощенную мечту его брата. Это уже четвертая мировая война, как они дошли до этого? Как Хаширама позволил этому случиться?) — Вы полноправный основатель Конохи, Тобирама-сан, — говорит змеиный человек. — Деревня была основана большей частью по вашим планам. Так что, в некотором роде, на вас лежит ответственность за ее дальнейшее существование. Тобирама не впечатлен. Некормленый кот беспокоит его больше, чем деревня шиноби, вот такие приоритеты. Внизу объединенные усилия Хаширамы, блондина, старика и Учихи Изуны оттесняют Мадару ближе к ним. Он подпрыгивает, приземляясь недалеко от них, и змеиный человек вздрагивает, хватая оружие. Тобирама закатывает глаза, выпуская водяного дракона прежде, чем Мадара поворачивается к ним и выпускает огненный шар. — Все еще не понимаю, почему я должен разгребать эту яму, — ворчит Тобирама, отслеживая чужую чакру в белом душащем паре вокруг них. Пар сдувается мощной ветряной техникой, открывая их взору застывшего Мадару с опущенным гунбаем. Четверка хокаге приземляется рядом с ним, готовясь нанести удар в спину. — Тобирама? — почти шепчет Мадара. Шепчет достаточно громко, чтобы деревянные копья, готовые пронзить его насквозь замерли в воздухе и упали на землю. Огненный шар, сбивается со своей цели, и летит мимо, не задевая даже пряди длинных развивающихся волос Мадары. — Тобирама? — взвизгивает Изуна за спиной брата. Хаширама молчит, только смотрит черными мертвыми глазами нечестивого воскрешения, почти дрожа. — Тобирама, — снова шепчет Мадара, делая шаг вперед, гунбай волочится за ним с неприятным скрежетом. — Это правда ты? У Тобирамы большое желание протестовать. Сказать что-то вроде: «Нет, меня тут нет», и отпустить технику. Вот только Мадара выглядит каким-то больным, когда подходит ближе, и роняет свой боевой веер, с которым на памяти Тобирамы не расставался ни в одном бою. — Это ты, Сокровище? — Мадара останавливается в шаге от него. У Учихи дрожат руки, он закусывает нижнюю губу, а чакра его в полном раздрае. У Мадары в душе такая мешанина эмоций, которую Тобирама чувствует через его чакру, что он даже не пытается в ней разобраться, только мигрень зарабатывать. — Это я, — констатирует он очевидное, наклоняя голову к плечу. — Ты жив, — шепчет Мадара, пораженно распахивая глаза, такие же живые, как и у Тобирамы. — Не в этом мире, — качает головой Тобирама, с интересом наблюдая за ним. Бывший глава Учих всегда был интересным. Учихи сами по себе были любопытным племенем, полностью отличающимся от Сенджу, но Мадара выделялся и на их фоне. Сильный, могущественный, уверенный в себе, нелепый, живой, страстный, горячий… У Тобирамы для него было много эпитетов, в один личность Учихи Мадары просто не помещалась. — Что? … Как? — моргает на него Мадара и мотает головой, сильно зажмуриваясь. — Ты здесь. На заднем плане что-то происходит. Изуна размахивает руками, что-то объясняя старику и блондину. Хаширама тихо плачет, сжимая кулаки. Тобирама не рискует отрывать внимание от Учихи Мадары, кто знает что ему придет в голову. — Подожди, — шаринган Мадары темнеет, пока не расходится фиолетовыми узорами другого додзюцу. — Если ты жив не в этом мире, значит я пойду с тобой туда, где ты жив. Уверенность наполняет Мадару. Тобирама видит, как меняется чакра мужчины, сглаживаясь. Не подавляя весь тот ком, что полыхал в ярости до этого, а растворяя его в чем-то светлом и таком же яростном. — Ладно, — пожимает плечами Тобирама. Если могущественный горячий мужчина, в которого вы были влюблены в подростковые годы, говорит вам, что пойдет за вами — вы не отказываетесь. Разобраться в том, что происходит можно будет и позже. Как и в том, что именно Тобираме нужно делать, чтобы Мадара продолжал смотреть на него с теми же чувствами, что и в данный момент. — Эээ… — кричит Изуна, когда Тобирама шагает ближе к Мадаре, захватывая его с собой в технике возврата. — Вы не можете просто свалить в середине войны! Какого хрена? Тобирама фыркает, позволяя технике вернуть его обратно домой, вместе с привлекательным довеском. (Потому что Мадара смотрит на него с любовью)