Нефритовые стержни и не только

Ночь была хороша. Аномально теплая для середины мая, с бодрящим легким ветерком и прекрасным чернильно-синим небом, украшенным мириадами светящихся звезд и полнобокой луной. Гарри сидел на крыше высотки почти в центре Лондона, упершись взглядом в небо, как будто ничего другого и не существовало. Снизу бурлила жизнь, полная ярких красок, неоновых вывесок и пьяного смеха. Здесь наверху он был погружен в вечность, почти сакральное небытие. — Придаешься философским мыслям? — раздался тихий шепот, почти неслышимый шелест, за спиной. — В такую чудесную ночь? — Скорее греюсь в последних лучах мира живых, — ответил Гарри, не отрывая взгляда от неба. — Уже пора? — Нет, еще нет, — рядом с ним раздался шелест тяжелой мантии. Изящная фигура опустилась на парапет рядом с ним, легкомысленно перекинув длинные седые волосы на плечо. Передние пряди волос Легендарного были зачесаны назад, открывая миру хищные глаза шинигами, не скрытые за очками. Некоторое время они сидели в тишине. Гарри потерялся в своих мыслях, слишком туманных и неоформленных, чтобы как-то их выразить. Он нашел созвездие Сириуса и грустно улыбнулся. Знал ли его крестный, какая судьба уготована Гарри? Мог ли он предполагать, как все закончится? Стал бы он тогда… — Еще несколько минут, — прошелестел Гробовщик, мягко вытаскивая его из спирали мыслей. — Хочешь потанцевать? Гарри окинул его задумчивым взглядом, в который раз поражаясь его красоте. Иногда Поттеру казалось, что ничто живое не могло бы сравниться с этим жнецом. Даже прославленные вейлы, зачаровывающие взгляды мужчин и крадущие их сердца, не могли затмить его. — Почему бы и нет? — улыбнулся Гарри, легко поднимаясь и подавая ему руку. Гробовщик тихо захихикал, вкладывая свою узкую белокожую ладонь в его загорелую. Он поднялся так же легко, как и Гарри, делая шаг ближе, пока их грудные клетки не соприкасаются. Другая холодная ладонь ложится на шею Гарри, посылая мурашки по его позвоночнику. Гарри обхватывает тонкую талию, притягивая жнеца еще чуточку ближе и делает первый шаг. Шаги вальса, разученные им на четвертом курсе, почти вбитые старой Макгонагалл, легко всплывают в его памяти. Он ведет Легендарного по крыше, а в голове, как метроном, отсчет: один-два-три, один-два-три… — Недурно, — тихо смеется жнец, зарывая пальцы в его волосы, притягивая его в легкий поцелуй. — Очень не дурно. Гарри усмехается в его губы, кружа Легендарного. Полы тяжелой черной мантии разлетаются, стелятся вокруг их ног. Каблуки щелкают, один-два-три, один-два-три… — Мне всегда казалось, что под «танцем со смертью» подразумевают что-то иное, — улыбается Гарри. — Что-то более кровавое. — Возможно, — пожимает плечами Гробовщик и перехватывает ведущую роль. — Тебе лучше знать, Повелитель. Темп их танца возрастает, и Гарри прячет смешок в чужую мантию. Тот размеренный танец, который он затеял, был хорош. Он позволял Гарри насладиться мужчиной в его объятиях, томно и нежно. Но сейчас, когда их скорость возрастает с каждым кругом по пустой крыше, когда сердце замирает от крутых поворотов — вот тогда этот танец соответствует Гарри. Этот танец для Гарри. — Не думай об этом слишком много, Повелитель, — шепчет в его волосы Гробовщик. — Просто танцуй. Гарри откидывает голову назад, ловя кошачий взгляд жнеца. От жара и желания, скрытых в этом взгляде, волна собственнического жара поднимается внутри Гарри. Этот жнец, этот мужчина принадлежит ему. Сейчас и вовеки веков, пока не кончится Вечность. И никакой Департамент Душ не сможет отнять Гробовщика у Гарри. Нет, Гарри не позволит им этого сделать. И жнецам придется подчиниться его воле. В конце концов, Гарри и есть Смерть.