Нефритовые стержни и не только

— Прости, Наруто-кун, — сощурил глаз в улыбке Какаши-сенсей, — но сегодня у меня уже есть планы. — Ничего страшного, сенсей! — широко улыбнулся Наруто. — Нет, так нет. Стоило только Какаши-сенсею скрыться из виду, как улыбка стекла с его губ, оставив за собой пустое выражение лица. Как и всегда, когда Наруто остался один. (Курама не в счет. Лис знал его намного лучше, любого человека, и Наруто доверял ему достаточно, чтобы не строить из себя вечного идиота.) Мысленно вздохнув, он двинулся к дому, низко опустив голову. Как он оказался в этой ситуации? Хмыкнув, он пнул камешек, попавшийся ему на пути. Какаши был таким же, как остальные в этой чертовой деревне. С того самого момента, когда они встретились со своим новым сенсеем и стали седьмой командой, Хатаке выбирал Учиху. Черт, даже Сакура удостоилась намного большего внимания со стороны мужчины, чем Наруто. (Вспоминая свой первый экзамен на чунина, Наруто до сих пор задается вопросом, почему мужчина выбрал не его? Спихнул на Элитного наставника, а сам схватил Учиху под мышку и скрылся в горах. Почему это всегда Учиха? Почему? Чем Саске-кун лучше Наруто? Этот самодовольный, маленький говнюк, помешанный на собственном брате. Почему всегда он?) Со временем ничего не изменилось. Наруто всегда оставался позади, будто и не принадлежал к команде. Какаши не поручал ему ничего важного, никогда не следил за тренировками, даже не прикасался лишний раз, всегда держась на расстоянии. (Что с ним не так? Почему?) Сам же Наруто погряз по уши. Смотрел на сенсея, как влюбленная тринадцатилетка, ловил каждое слово и жест, наблюдал. И оттого вдвойне обиднее было обнаружить, что мужчина избегает его, как может. Не на миссиях, никогда не в боевой обстановке, а в деревне. Наруто сам видел, как сенсей помогал Сакуре тренироваться, но стоило ему попросить о том же, как Хатаке начинал юлить и увиливать, а потом сбежать, отговорившись срочными делами. Сердце Наруто сжалось. Он сам не заметил, как ноги принесли его на седьмой полигон, вот только тот был занят. Учиха и Какаши-сенсей, кто бы мог подумать? Скрывшись в листве, он мог наблюдать, как сенсей проводит Саске через ката, мягко поправляя его позы. В одной только водолазке, чуть прилипшей к крепкому телу из-за жары, сенсей смотрелся до смешного порнографично. Учиха что-то фыркнул, неловко дернув локтем, когда прикосновение длинных пальцев задержалось на его руке. Какаши-сенсей издал легкий почти неслышный смешок и что-то пробормотал. Видеть их взаимодействие своими глазами было намного больнее, чем Наруто мог подумать. Как будто Курама сжал его сердце в своих когтях, вдавливая острые кончики в нежную мышцу все сильнее и сильнее. В горле встал противный ком, и Наруто отступил в лес, плотно зажмурившись. «Сделай что-нибудь, — пробормотал он мысленно, и Курама вздрогнул просыпаясь. — Что угодно! Я не могу больше! Я не хочу больше!» «А чего ты хочешь? — хмыкнул Кьюби, раздраженно помахивая хвостом. — Уничтожить эту чертову деревню? Так ты знаешь, что нужно сделать. Просто сорви печать, и они все умрут в агонии, малыш. Я обещаю тебе.» Прислонившись спиной к дереву, Наруто открыл глаза, смаргивая невольные слезы. Хотел ли он, чтобы они все умерли? И Какаши-сенсей тоже? Чтобы все вокруг потонуло в чертовом адском огне, а посреди развалин деревни бесновался Кьюби? Будет ли этого достаточно, чтобы перестать чувствовать боль? Исправит ли это все годы заброшенности и отчужденности? «Тебя снова запечатают, — покачал он головой, отрываясь от дерева и бросаясь в сторону своего дома, — а деревню отстроят. У них есть планы на этот случай. Нет. Я хочу уйти. Прямо сейчас.» «И не пожалеешь об этом позже? — спросил Лис с чем-то похожим на любопытство. — Разве ты не хотел стать Хокаге?» «Не в этой жизни, — подумал Наруто, вспоминая странного человека в оранжевой маске. — Не с этими картами.» Среди хлама в своей квартире, Наруто отыскал небольшую черную коробочку, надежно спрятанную в личных запасах рамена. Там на бархатной подушечке лежал простой перстень с небесно-голубым стеклом, на котором был выгравирован кандзи «девять». Девять — для лисьих хвостов.