Нефритовые стержни и не только

День у Ируки выдался утомительным. Сначала дикие пятилетки, познающие основы жизни шиноби, что никак не хотели усидеть на месте и послушать учителя. Ирука мысленно проклинал родителей, заботливо упаковавших в детские бенто продукты с высоким содержанием сахара. Потом такие же дикие шиноби, пришедшие в штаб за новыми миссиями или сдавать отчеты, переговаривающиеся друг с другом на подоконниках или единственном в кабинете диване, курящие, хихикающие и иногда распевающие похабные частушки. Сосредоточиться во всей этой суете вокруг было невозможно. Настроение не добавляла и аномальная жара, стоявшая в Конохе. Днем столбики термометра поднимались чуть ли не до плюс сорока, а ночью опускались ненамного. Небо, как назло, было совершенно безоблачным, чистым и ослепительным от солнца. Ни малейшего ветерка. Во всей этой адской жаре даже привычные ко всему шиноби исходили потом и литрами пили воду, но, на удивление Ируки, продолжали вести себя, как те же пережравшие сахара пятилетки. Ирука с удивлением наблюдал, как они живо улыбались, хлопали друг друга по плечам, приглашали выпить в баре. Сам Умино медленно высыхал, как выброшенный на берег дельфин, теряя чакру и силу, мучаясь мигренями от духоты. Монотонная работа в приемке сил не добавляла. К вечеру Ирука уже с трудом пытался вчитаться в расплывающиеся иероглифы, складывающиеся в совершенно бессмысленные слова. Тяжело шлепал печатью и бормотал привычное «Спасибо за работу» так, что собственная фраза сливалась в непонятное «Спизирабу», на большее внутреннего ресурса не хватало. Очередной свиток перед глазами, мутный и в каких-то пятнах, или это у него в глазах мушки пляшут? Отдаленно Ирука уловил запах псины и железа. Маленькие и кособокие символы, выведенные будто рукой пятилетки, разбегались как маленькие черные жучки. Смысл текста ускользал от него, сливаясь фоновым шумом со всем его окружавшим. Так же монотонно, как последние несколько часов, Ирука поставил оттиск печати, пробормотал свое «Спсизарабу» и отложил свиток в кучку принятых. Точнее попытался. Чья-то холодная и бледная, будто лунная, рука, перехватила его за запястье. Ирука с трудом поднял глаза, пытаясь распознать человека перед ним. Черно-зеленое тело, черное лицо и серебристый нимб. Лунный ангел? Шум, до этого маячивший где-то рядом и вокруг, затих, будто кошкой затаившись. Что-то тенями зашелестело рядом с ним, мелькая на периферии, кружась и крадучись. А потом что-то холодное опустилось на его плечи, шею и голову. Лунный ангел протянул руку, стаскивая резинку, зарывая пальцы в волосы, посылая еще одну волну холода, снимающую острую и пульсирующую боль в висках, которую до этого Ирука не замечал. — Спи, — повелел ангел, оказываясь не перед ним, а рядом. — Спи, сенсей. В комнате миссий стояла тишина, прерываемая лишь старым вентилятором, который изо всех сил пытался создать хоть какое-нибудь подобие прохладного ветра. Шиноби застыли, наблюдая за Какаши, аккуратно поднимающего спящего сенсея на руки. Еще раз мрачно глянув на всех собравшихся единственным видимым глазом, тот ушел в шушин, оставив вместо себя облачко пыли и листьев. — С сенсеем все будет в порядке? — спросил молоденький генин, прячась за спиной своего наставника. — Нормально все будет, — мрачно ответил Ширануи, перекатывая себон и откидываясь на спинку дивана. Анко на подоконнике так же мрачно хохотнула. — Чертов Дельфин, оправдал свое имя, — фыркнула она, нервно сжимая и разжимая пальцы. — Гребанные сиутонщики, кто ж знал, что они так? — Не боись, — хлопнул ее по плечу Райдо, — Какаши за ним присмотрит. Все нормально будет. Вернут тебе твоего дружка в целости и сохранности. Анко зыркнула на него взглядом бывалого инквизитора-бдсмщика и отвесила подзатыльник.