Нефритовые стержни и не только

В цветочный магазин Драко зашел совершенно случайно. Столько лет проходил мимо больших окон, заросших изнутри вьюнком, даже внимания не обращал ни на вывеску, ни на сами окна, ни ярко-зеленые, в любую погоду, растения. А тут взял и зашел, будто что-то щелкнуло. Вспомнил, как нежно мама любила розы, расставляя цветы на длинных колючих стеблях в высоких вазах по всему дому, как нежно гладила лепестки и наслаждалась тонким и нежным ароматом. Затосковал наверное, вот и зашел. Первое что бросилось в глаза, высокие стеллажи, заполненные скучными коричневыми горшками с разнообразной растительностью. Яркий свет слепил с темноты вечерней улицы, а в лицо дохнуло влажностью и теплом. У дальней стены располагался широкий прилавок, заставленный с одной стороны маленькими кактусами, а с другой рулонами разноцветной бумаги и лентами. За прилавком высился широкий холодильник с вазонами, всевозможные розы, герберы, лилии, астры и прочие цветы, которые Драко не узнавал. — Минутку, — раздался тихий мужской голос из-за приоткрытой двери, рядом с холодильником. — Я к вам сейчас подойду. Драко усмехнулся, облокачиваясь о прилавок и разглядывая выставленные цветы. Его взгляд зацепился за крупные розовые бутоны на длинных стеблях. Сразу же вспомнилась Нарцисса, по-девичьи улыбающаяся и целующая отца в щеку, прижимая к груди цветы. Ее легкий и звонкий смех, раздающийся в залах менора, тихая улыбка Люциуса, и их влюбленные глаза. — Добрый вечер, Драко, — голос заставил его вынырнуть из счастливых воспоминаний. — Добрый вечер, — отозвался Драко, поднимая взгляд на мужчину. — Лонгботтом? В мужчине перед ним невозможно было узнать гриффиндорца Лонгботтома. Нет, Драко помнил, что тот к седьмому курсу уже перестал напоминать тюфяка, вытянулся, обзавелся какими-никакими мышцами, стал увереннее. Сейчас же он с трудом узнал Невилла в крупном уверенном мужчине перед собой, только глаза, карие и мягкие, были неизменны. — Дай угадаю, — улыбнулся Невилл, отворачиваясь от него к холодильнику. — Розовые розы, непременно на длинных стеблях, шипы обрезать. Я прав? — Откуда ты знаешь? — встрепенулся Драко, чувствуя себя крайне глупо. — Твой отец берет их каждую неделю, — пожал плечами Лонгботтом, открывая холодильник. — Шесть? — Пять, — покачал головой Драко, тоскливо улыбаясь. — Я не на кладбище. И шипы оставь, пожалуйста. Невилл бросил ему быстрый взгляд через плечо, аккуратно перебирая цветы. Его футболка натянулась на плечах и спине, четко очерчивая мышцы, джинсы плотно обхватили ягодицы, и Драко пришлось дать себе мысленную затрещину, чтобы отвести взгляд. Кто знал, что из Невилла Лонгботтома вырастет такой лакомый кусочек? — Бумага? — спросил Невилл, опуская розы на прилавок. — Просто заверни, — усмехнулся Драко, наблюдая за крупными кистями рук. Руки у Невилла были грубыми от постоянной работы, можно было заметить несколько старых мозолей от инструментов, под ногтями кое-где забилась грязь. Казалось, что такие руки знают лишь грубость, но то, как нежно Невилл касался цветов, как аккуратно он заворачивал бумагу, говорило об обратном. Драко залип наблюдая за этими руками, пока толстые пальцы не побарабанили по прилавку, привлекая его внимание. — Хочешь что-то еще, Драко? — улыбнулся ему Невилл, чуть приподняв брови. — Разве что тебя, — слова вырвали из его рта без всякого участия мозга, и Драко почувствовал, что краснеет. — Меня? — округлил глаза Логботтом и следом лукаво улыбнулся. — Тогда тебе придется пригласить меня на свидание, Драко. Только имей в виду, что я не какая-то легкомысленная девица на пару ночей. Если ты хочешь меня, то все будет серьезно, возможно даже традиционно. Драко поднял на него глаза, длинным взглядом обласкивая Невилла. Тот в ответ только усмехнулся и покачал головой, не собираясь отказываться от своих слов. — Как насчет этой пятницы, — улыбнулся Драко, наклоняясь над прилавком. — Скажем в семь? — Цветы приношу я. — Как скажешь, — тихо рассмеялся Драко. В конце концов он ничего не теряет, и может быть Невилл будет тем самым человеком, который вытащит его из серой рутины его жизни.