Сборник. На старой фотоплёнке

Комната вокруг шумела на разные голоса и пахла всеми возможными ароматами, будто кто-то разом включил раздражающе-огромное количество радиоприёмников и разбил десятки флаконов с чем-то пахучим. От окна, раскрытого в наивной попытке освежить воздух, выпустив томящиеся в бетонном ящике запахи, стало только хуже. Утренний Токио вёл себя невыносимо со своими толпами людей и машин. Улица стала единой с гостиничными номерами: вместе смешались отдаленный смех Мика над случайной фразой Роба и терпкий дурман дешёвого табака; чьи-то не в меру громкие разговоры на чужом языке и удушающий запах лака для волос; сигналы машин и щекочущая нос острая вонь местной еды. Вместо отдыха — поспешная подготовка к интервью. Вместо спокойного дня перед вечерним шоу — суета и чрезмерное внимание шумных поклонниц. К Стиву Джансену на мягких лапах подкрадывалось предистеричное состояние, свойственное последние месяцы его брату — Дэвиду. «Месяцы ли? — Стив становился всё более саркастичным и нервным даже в собственных мыслях. — Присмотрись, возможно он всю жизнь был истеричным невротиком, рыдающим под одеялом ночами». Он закрыл глаза, наивно надеясь подремать ближайшие минут тридцать, пока о его существовании не вспомнили другие. В первую очередь — Дэвид. — Ты решил не утруждаться сегодня? — тихий голос Рича вывел Стива из умиротворяющего сонного транса. — Утруждаться? — он открыл глаза, стараясь осознать, о чём конкретно говорит Рич. «Припоминаю», — сам себе кивнул Стив. Некоторое время назад — он осознал, что не может припомнить, какое конкретно — Дэйв выставил условие собраться на интервью как можно скорее. «Пожалуйста, — теребя пальцы, взмолился он, — не заставляй напоминать себе по десять раз! Приведи себя в порядок!» «Приведи себя в порядок!» — переводилось, как: после ночи в компании нескольких бутылок отвратительного японского пива побриться, освежить дыхание, плотным тональным кремом перекрыть залегшие под глазами тёмные круги, уложить волосы, желательно найти приличную одежду. «Стив, сейчас сложно всем. Не будь ребенком», — резанули по памяти слова Дэйва. Стив поморщился. Не быть ребёнком. Его вновь укололо раздражением. Если подумать, он был в несколько раз старше человека, привыкшего вместо решения проблем просто рыдать над ними ночами. «Да, братик?» — с тенью лёгкого раздражения подумал Стив, поднимая неопределённый взгляд на Рича. «Остынь, — попросил он сам себя, — Рич не виноват в твоих проблемах». — Зачем мне утруждаться, мистер Барбьери? — Стив натянул на тонкие губы самую хищную и кривую улыбку из всех возможных, демонстрируя торчащие «кроличьи зубы». — Я и так потрясающе выгляжу круглые сутки! — Ну-ну, — посмеялся Рич, в маленьком прыжке усаживаясь на столик перед зеркалом в тонкой белой раме и нервным жестом поправляя упавшый на глаза кусок чёлки, от лака больше напоминающий осколок чёрного поблескивающего в искусственном свете лампы камня. — Отлично выглядишь, — Стив прикусил кончик языка. — Скажи это зеркалу, — Рич разочарованно покачал головой, слегка сутулясь. — Мистер Зеркало, — не растерялся Стив, — Мистер Барбьери сегодня потрясающе выглядит! То есть, не только сегодня. Он потрясающе выглядит буквально каждый момент своей жизни, в том числе подвыпившим и очень уставшим. Я даже буду не против, если вместо унылого ответа на тысячу заранее заготовленных вопросов, мне разрешат не светиться перед журналистом, а взять в руки фотоаппарат и сделать несколько снимков этого невероятного молодого мужчины! — Перестань, — Ричи не сдержал робкой улыбки, пока Стив распалялся перед зеркалом. — В смысле, перестань? — но мистера Стивена Джансена так просто не остановить. — Я абсолютно серьёзен сейчас! Смотри! Он, впечатываясь локтем в стол и рассерженно шипя, потянулся за кофром, где лежал относительно новый фотоаппарат — недавняя покупка с гонорара за шоу. — Стив, пожалуйста! — Рич попытался скрыть улыбку за тёмным рукавом костюма. — Я сегодня успею испытать стыд перед камерами. — Да брось! — едва не ударяясь костяшками пальцев о все тот же злополучный стол, отмахнулся Стив, настраивая фотоаппарат. — Считай, что это пойдёт в мою личную коллекцию. — Ты ведь не собираешь для своей коллекции случайные кадры, — предпринял последнюю беспомощную попытку отвязаться от «фотосессии» Рич. — Хм… — Стив опустил фотоаппарат. — И правда… Задумчивый взгляд светлых глаз Стива пробежался по углу комнаты, где он несколько минут назад один, а теперь в компании Рича прятался от окружающих звуков, запахов и возможного дикого внимания постепенно сходящего с ума от переизбытка внимания и отчаяния Дэйва. Взгляд остановился на отражении в зеркале. Бежевая стена. Холодная картина — смешание голубой и белой краски в причудливых азиатских мотивах. Тонкая рама зеркала. Робкий, печальный взгляд Рича и его смущенная полуулыбка. Стив вновь поднял фотоаппарат и задержал дыхание. Щелчок. Тонкие цепкие пальцы Стива — со слегка одряхлевшей от возраста кожей — коснулись старого снимка. Цвета потускнели со временем, но воспоминания делали их гораздо ярче. Шумный, дурно пахнущий номер, легкомысленный бездумный разговор — единственный способ сохранить самообладание и рассудок в непростое время. Рич либо почувствовал что-то сам, либо пытался сказать, но не успел — его жест, указывающий на зеркало оказался запечатлён так чётко, что, не помни Стив этого момента, порешил бы: чистой воды постановочный кадр. В их времена не существовало понятия селфи, да и снять Стив хотел больше Рича, чем себя. И всё же из всех совместных фотографий эту он любил больше прочих. В ней было что-то неожиданное и естественное. В ней было то приятное тепло, с которым Рич смотрел на него всегда, когда считал — наполненного любовью взгляда не видит никто. Стив улыбнулся и отложил фотографию в сторону, поправляя очки. На столе оставались ещё около сотни снимков из его личной коллекции. Такая далёкая, кажущаяся иллюзорной жизнь, оставшаяся на старых снимках.