Сборник. На старой фотоплёнке

— Теперь нам нужна примерно половина мороженого… — Половина чего? Чашки? Или вот… этого? — Стив положил острый подбородок на плечо Мика, заглядывая в ванночку, где холодом дышало почти два килограмма мороженого. — Если ты хочешь, чтобы у Рича мозг промёрз до хребта, то можно и половину «этого». — Мик сделал выразительный жест руками. — Нет, конечно это сделает его более покладистым, более доступным, более открытым. Ещё, вероятно, немного более мёртвым… — Господи, Мик! — возмутился Стив, отшатнувшись назад и тут же морщась: локоть слишком близко познакомился со спинкой высокого барного стула. — В конце-концов, как можно умереть от мороженого? — О, люди очень изобретательны, — мурлыкнул себе под нос Мик, — например, можно попробовать уложить в ванну без одежды и… — Достаточно! — застонал Стив, прикрывая лицо ладонью. — Мик, у нас всего одна задача — сделать молочный коктейль на всех и избавиться от ощущения того, что мозг сейчас превратиться в перегретую кашу. Мы можем сделать это без маниакальных мыслей? — Не могу ничего обещать, — Мик развел руками. — Лучше помоги мне наковырять мороженного. Половину чашки, если так будет легче. И что Ричу нравится больше? Ваниль? Шоколад? Клубника, может быть? — Пожалуйста, не делай такое лицо, когда говоришь о клубнике. Я не хочу знать. От невыносимой жары плавилось само восприятие мира. Работать не получалось, в основном потому, что не получалось думать. Растекались укладки, струилась по щекам дешевая тушь для ресниц, превращаясь в липкое месиво с плотным тональным кремом. Вопреки всему Дэйв настаивал на работе, но после половины дня в душной студии уже Джон не выдержал: «Вы пятеро — проваливайте к чёрту куда-нибудь охладиться. Не могу уже видеть ваши расплывшиеся лица и расстроенные в хлам инструменты». Дэйв возмущался, но остальным дважды повторять не пришлось. В какой-то мере его задавили авторитетом Джона и принципиальной позицией Стива и Мика: никаких действий без отвратительно холодных напитков. Вначале отвратительно холодными напитками впереди маячили ледяные коктейли. Куба Либре, мохито — уже от одних названий веяло приятной прохладой. Желание к вечеру не отличать пол от потолка прервал строгим замечанием Роб: «Давайте напьёмся, как черти, если хотим не дожить до утра». — Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался Стив, пытающийся через Рича дотянуться до бутылки текилы. — Крепкий алкоголь в такую погоду. — Роб закатил глаза. — Я, конечно, ни на что не намекаю, но мы дома предпочтём перехватить что-нибудь не бьющее прямиком в печень. — И что делать? — Мик скрестил руки на груди и посмотрел на Роба, как на врага, из-под густой оранжевой чёлки. — Смотрите! — Рич поспешил развеять напряжение. — Мороженое! Может, лучше обойдёмся им, а не алкоголем? — Отличная идея! — тут же закивал Стив, игнорируя ехидную ухмылку Мика, очевидно говорящую: «Ну да, ты согласился бы с Ричем в любом случае, не так ли, влюблённый малыш Стиви?» Роб уехал к семье. Дэйв терзал гитару и блокнот со стихами, бубня что-то про работу. Мик завалился на диван за его спину. Одной рукой держал бокал с молочным коктейлем, вальяжно потягивая его через широкую соломинку, второй перебирал неровные пряди, выжженные осветлителем. «Чей бы сарказм возникал», — усмехнулся Стив, бросая короткий взгляд на картину романтического вечера, которую наблюдал ежедневно лет с тринадцати. Мик и Дэйв вместе — как нерушимый закон мироздания. «Сладкая парочка», — и он выскользнул на улицу, держа в руках большой бокал, до краёв наполненный ледяным, сладким напитком. Рич сидел на деревянных ступеньках и смотрел куда-то в бесконечное звёздное небо. Записывать материал ближе к природе, дальше от душных городов, оказалось куда лучше, чем все ожидали — здесь тоже было жарко даже ночью, но дышалось значительно проще. С заходом солнца окрестности наполнились стрёкотом кузнечиков и загадочным шелестом кустарников. Стив мог поклясться, что прошлой ночью видел под окнами крупную лису, но Мик заявил: «Да брось, это был всего лишь пьяный Дэйв». Все посмеялись. Кроме Дэйва, разумеется. — Эй, Рич, мы тут закончили, — рядом с Ричем Стив ощущал, как стремительно костенеет язык, а без того неловкое тело становится совсем каменным. — О! Чудесно! — вышел из молчаливого транса Рич, двигаясь ближе к деревянной опоре крыльца. — Присаживайся. Шаг. Ещё один. Стив сосредоточился на краях стакана, когда ощутил, что холодный напиток приятно обжег пальцы, скользнув по внешней стенке. — Мы хотели попробовать разные вкусы, — напрасно расслабился Стив, — но оказалось, что есть только ванильный сахар. Поэтому получилось очень сладко и ванильно. Но, вроде, неплохо. — Чудесно, — Рич мягко улыбнулся. — Стив, осторожно! Гравитация довольно коварная штука. Ускорение свободного падения — ещё коварнее. Рич едва успел выкрикнуть предупреждение, а Стив уже лежал лицом в землю, залитую холодным молоком с ванильным запахом. — Ох, Боже. Стив, ты в порядке? — удивительно сильные руки Рича легко помогли Стиву подняться. — Не уверен, — пробормотал Стив, чувствуя, как неприятно ноют колени и рёбра. — Что это было? — Ступенька, — Рич заботливо убрал за ухо Стива растрепавшиеся в разные стороны неровные чёрные волосы. — У тебя всё лицо теперь в земле и, судя по запаху, огромном количестве ванили. — Ванили там отвратительно много, — неловко кивнул Стив. — Постой, — Рич натянул на пальцы край лёгкой рубахи и принялся осторожно утирать щёки Стива. — Нос, вроде, цел… Брови и губы тоже… Судя по всему, руки тоже вполне себе целы, — он не сдержал улыбку в момент, когда широкие ладони Стива с длиннющими, как у паука, пальцами легли на талию, скрытую под лёгкой тканью летней рубахи. — Если переживаешь, что испачкаю, потом могу постирать сам, — выдохнул Стив, касаясь кончиком носа щеки Рича. — Только если обещаешь не убиться в процессе… И давай без ванили, пожалуйста. После этих слов оба тихо рассмеялись.