Цветы Цинсинь средь вечных снегов

      Вихрь вздымал снежные хлопья с земли, кружил их в своём завывающем ветряном потоке. Ничего не было видно. Снег попадал в глаза, и всё вокруг превращалось в размытую белую картинку.       Становилось совсем не понятно в каком направлении идти. К тому-же буря замела горную дорогу, что ещё больше усугубляло ситуацию. Тёмное небо смешалось со снеговым морем внизу, и лишь один маленький яркий просвет позволял понимать, что был ещё день, и что буря не прекращалась уже несколько часов с самого утра. – Вот увидишь, метель закончится, как только мы будем внизу, – успокаивала Люмин подругу.       Ветер бил с неистовой силой и, то сдувая назад, то, наоборот, подталкивая вперёд к обрыву, оставлял на лице острия леденящей влаги, неприятное ощущение мельчайших капелек воды.       Девушка шла зигзагом, петляя между выступами острых камней, всё быстрее, всё ниже... Она спускалась с опасностью для жизни по отвесным крутым камням, но даже не задумывалась об этом. Полы её белоснежного пальто вздымали лёгкие сугробы снега, попадающиеся на пути, а шапка так и норовила слететь с головы. Совсем уставшая Паймон с побелевшей кожей еле-еле поспевала за девушкой. Большие снежинки падали на её шубку и тут же превращались в ледяные кристаллы.       Настолько было холодно, что хотелось завернуться в тысячи одеял. Трудно было представить, какая погода царила тогда на Драконьем Хребте, если здесь в Ли Юэ настоящая зима! Сначала подруги сопротивлялись, пытались согреться, кутаясь в свои одеяния, но вскоре быстро поняли, что это бессмысленно, и что нужно как можно скорее спустится с гор, где в это время года всегда бушует яростная крио стихия.        Ещё когда только ударили морозы, Люмин поклялась, что останется дома. Однако, где он, этот дом? Изначально она планировала остаться в Мондштадте, но задания вынудили её уйти на юг. После работы она вернулась в город свободы, но там она уже не чувствовала себя так хорошо, как раньше. Казалось бы, друзья – это те, кто поддержат и помогут в трудностях. Она думала, что, наконец-то, нашла людей, которым может доверять! Но они поставили на первое место себя. Реальность оказалась печальнее. Всё, что они делали – это обклеивали листовками здания! Их обеспокоенность казалась мнимой. Она чувствовала себя оскорблённой, когда ей не дали жильё или даже варианты для покупки после битвы с Двалином, после всего, что она сделала для граждан.       После нескольких конфликтов, прежний и стабильный мир дружеских отношений разрушился. Само её сердце замерзало от этих мыслей. Было очень больно, и когда она думала о том, что её оставили, в груди всё сжималось и распространялось какое-то неприятное чувство, идущее от сердца. Так было обидно, что, вспоминая повседневные мелочи, лицо всегда опускалось. Именно друзья заставляли её чувствовать отчаяние все эти дни, недели, месяцы... Глаза ещё сильнее жгло, мышцы дрожали. Она так... так зла. Обижена. И в тоже время говорила себе, что, даже имея право испытывать подобное, это плохое чувство, пожирающее в первую очередь самого человека. Она хотела закричать, разрыдаться, но не могла.       Она должна была держаться, ради Паймон, ради знакомых, которые ещё не отвернулись от неё, ради спасения брата, ради себя. Это самое важное. Натягивать маску безразличия, радости, злобы, чего угодно, но не страдания. Ни за что не показывать другим, как её это ошарашило и задело. Её пугала неизвестность и неопределенность, сложность пути, по которому ей приходилось идти, чтобы найти Итэра. Она потратила бы всю свою жизнь, чтобы найти его, найти себя, смысл жизни и любовь. Обязательно всего добьётся, даже если придется чем-то жертвовать. Она могла бы сказать про себя, что стала холоднее, недоверчивее, нетерпеливее и решительней. Пускай со стороны это так и выглядело, однако себя она такой не ощущала. Она была прежней милой и доброй Люмин, готовой помочь по каждой мелочи, готовой поддержать. Просто она стала менее наивной, а её душе требовалось исцеление. Путешествие, но не в погоне за морой, новой информацией, а просто, чтобы насладиться пейзажами и культурой. Когда всё в жизни казалось тяжёлым, могло показаться, что самое простое решение отвлечься. Убежать. Отправиться туда, где нет проблем.       Вернуть былое стоит большого труда, скорее даже чуда. Конечно, девушка уже очнулась, восстановила обычный образ жизни, но она до сих пор не верила в происходящее, отвергая правду. Всё, что у неё оставалось – это знакомые из Ли Юэ, мора в рюкзачке и верная, искренняя подруга.       Несмотря на то, что Люмин закалялась, приучала тело к экстремально низким температурам с помощью тренировок с Кэйей и Чунь Юнем, особого питания и специальных техниках дыхания, всё равно мороз жжёг, пощипывал нос и щёки, отмораживал ноги и руки. Феечка постоянно зевала и упрашивала сделать привал, на что Люмин пугала её словами: – Паймон, замёрзнуть – лёгкая смерть. Если мы остановимся и сделаем небольшой костерок, то он быстро прогорит, нам станет тепло-тепло, и мы уснём... Перед таким концом даже не почувствуешь никакой боли. Превратимся в сосульки с улыбками на лице.       Дыхание замерзало прямо на губах, вырываясь наружу резкими облаками пара. – Но мы уже близко, верно? Ещё чуть-чуть и Паймон рухнет без сил... – тихо заныла задыхающаяся Паймон. – Постоялый двор совсем рядом, – подтвердила компаньонка, показав рукой. – Даже виден оранжевый свет от фонарей. – Вот это мы молодцы! Прошли такой длинный путь всего за несколько дней. – Да. Когда мы придём, я закажу для тебя хрустящие креветки с картофелем. – Ух! Жду с нетерпением! – феечка воспряла духом и радостно покружилась, но её немного закосило в другую сторону из-за ветра. –Люмин, ещё пара метров и ты спустишься с «Каменных ворот»!Давай-давай!       Внезапно путешественница отпустила сильно затекшие руки и полетела вниз, не раскрывая планер. Под испуганный визг подруги, она, может и не изящно, зато надёжно, оказалась на земле у подножья горы, ничего себе не повредив. После такого головокружительного манёвра она облокотилась на ветвистое песчаное дерево и перевела дух.       Отсюда можно было разглядеть постоялый двор прямо на невысокой горе. Однако, само место являлось высшей точкой на Тростниковых островах. Издалека, это здание напоминало Люмин о необычных мирах из книг Лизы, ведь «Ваншу» был построен внутри огромного дерева, а пристройки в его кроне. Со всех сторон остров огибали притоки реки Бишу и замёрзшие болота, ставшие последним пристанищем для многих странствующих воинов. Как и сказала ранее Люмин, ветер постепенно начал утихать, а вьюга заканчиваться.       Скрипя в тишине по снегу, они двинулись вперёд. У статуи семи Архонтов находилась маленькая и уютная деревянная хижина с соломенной крышей. Рядом росли голые деревья, ветки которых отбрасывали жуткие тени на землю и булыжники. К домику вела каменная дорожка, в стороне от неё стоял на горящем костре котелок и новая тележка с закатниками, которые казались пламенным солнцем на белоснежно-голубом фоне.       Некая маленькая тень помахала им в окошке. Дверь отворилась, и к ним выбежала маленькая девочка, одетая в бедные ботиночки, длинную юбку и толстую куртку с заплатками. Девочка быстро поправила повешенную мокрую рыбацкую сеть и удочки, прислоненные к бамбуковой конструкции. Только тогда путешественницы увидели позади дома небольшой аккуратно сделанный помостик.       Девушки были знакомы с озорницей. – Мэн Мэн! – воскликнула Паймон, потирая глаза.       Люмин вспомнила, как весной эта малышка бегала по полю и считала, загибая пальцы, цветы для венка.       Именна она рассказала им слухи, что постоялый двор «Ваншу» хранит в себе тайну. Одна из легенд гласила, что гостиница была построена для Алатуса, единственного выжившего Яксы. Некий агент Цисин в ходе неизвестного приказа построил постоялый двор, как прикрытие для поддержания жизни Адепта и его борьбы со злыми духами. Мысль построить там постоялый двор пришла в голову сразу после того, как некто увидел, что недалеко от поворота останавливаются на ночлег торговые караваны идущие в столицу.       Девушка вспомнила Сяо и словно занового пережила те моменты, которые были объяты зловещей аурой. Ей вспомнилось, как она одолевала хиличурлов, как говорила со звёздным вором, как впервые увидела юношу... Тогда ей особенно запомнился их совместный поход к подножию горы Тянхэнг, в котором они провели ритуал и уничтожили вражеского духа, вторгшегося в реальный мир. После того случая так велик был соблазн завести с ним переписку, прийти в Ли Юэ, встретиться в его любимом месте и начать разговор...       Поговорив немного с девочкой, которая решила их проводить, они дошли до каменного моста. Его охранял одиноко стоявший миллелит, ещё когда-то давно представившийся Цяо Синем. Он, как обычно бубнил себе под нос что-то вроде: – Враг не дремлет...       Никто не подумал убрать с дороги испорченные бочки, обломки телег и ящиков. Они прошли дом торговца «Тысяча мелочей», никогда не предлагающего ничего дельного.       Оказавшись перед большими грациозными деревянными воротами с фонарями, Люмин тяжко вздохнула, подождала отстающую Паймон и ступила на очередной мост. Гостиница стояла прямо посреди главной дороги. Снег выбелил двор, кусты и забор.       Прохожие, натянувшие на уши шапки и закутанные в шарфы, суетясь, шли мимо быстрой, уверенной походкой. Лишь матросы Сюань Фань и Си Лин стояли в спокойствии и молча любовались покрытой льдой рекой. В отличие от Люмин, все эти люди хотя бы примерно знали, куда направляются, и что готовит им будущее.       Порыв ледяного ветра пронесся по двору, растрепав её прямые волосы, постриженые в короткое каре с челкой, с длинными прядями до плеч спереди, которые очень сильно мешали. В глазах защипало, но не только из-за ветра. Она провела рукавом по мокрым глазам.       «Дурацкий ветер. Конечно», – подумала Люмин.       Слёзы замерзали на ресницах, склеивали веки, а затем устремлялись ледяной дорожкой до подбородка.       Сломленная чередой неприятных событий, неудавшихся приключений, девушка угасала буквально на глазах. Паймон волновалась за подругу, ведь совершенно чётко чувствовала произошедшие в ней перемены. Сама судьба дала ей шанс, хоть как-то помочь подруге пережить её горе – потерю брата. – Что-то случилось? Ты проголодалась? Ты замерзла? Ты из другого мира, поэтому ещё не привыкла к местной зиме. Может, Паймон обнимет тебя за голову, чтобы согреть? – Всё в порядке.       На улице звучала своеобразная музыка, немного резкая, но приятная, – работники счищали снег с дорожек и сгребали его с терасс, к безумному восторгу детишек, смотревших, как, рассыпаясь мельчайшей пылью, рушатся на землю снежные лавины. Праздничное настроение обвалакивало её и навевало воспоминания о Мондштадте, о том времени, когда у неё была возможность развлекаться с друзьями. Она вспомнила, как они все вместе играли на главной площади в снежки.       Люмин перемещалась с одной платформы на другую, огибая уличные столы, за которыми сидели постояльцы и пили горячий чай, склады странствующих торговцев, решивших остаться здесь на пару дней для продажи. – Хорошая гостиница, – сказал купец, потягивая из глиняной чашки напиток.       Его коллеги кричали во всё горло, пытаясь заглушить друг друга, расхваливая свой товар и надеясь привлечь к себе внимание потенциальных клиентов. Подруги поднимались по извилистой широкой лестнице, и Паймон любовалась работой водяной мельницы, которая беспрерывно стучала и переливала воду через своё огромное, размером с дом колесо, несильное течение реки медленно вращало её лопасти. Фею не поражало это гидротехническое сооружение. А вот Люмин впервые была в Ли Юэ зимой, и её с первого ясного взгляда покорил фантастический горный пейзаж, природа которого хранила немало таинственного и мистического. Люмин так засмотрелась, что споткнулась, причём на недавно отремонтированном месте. Идти вверх было трудно, подошва сапогов предательски скользила, а перила были слишком холодными, но, благодаря мотивирующим высказываниям Паймон, девушка наконец-то докарабкалась до верхней террасы.       Краем глаза Люмин заметила что-то бирюзовое, но когда повернулась, там уже ничего не было, и она тут же забыла об этой странности.       Громким лаем их встретила чистоплотная собака с чёрно-белым пушистым мехом, покрытым снегом. При виде летающей милой знакомой, Монеточка радостно завиляла хвостом, стала подпрыгивать, пытаясь дотянуться до неё. Услышав смех и разговор Паймон о том, что пёсик приносит удачу и богатства, она упала на спину и стала валяться на каменной площадке, перебирая в воздухе лапами. Играя с ней, собака даже повизгивала от удовольствия.       К ним тут же подошёл управляющий постоялым двором Хуай Ань. Представлял он собой делового мужчину: на нём был расшитый серебром ханьфу, в руках он держал записную книжку-ежедневник, в котором он отмечал все текущие дела и время встреч. Костюм его был строгий, чтобы тем самым продемонстрировать своё серьёзное отношение к делу. – Здравствуйте, проходите. Вы зашли поесть, или, может быть, хотите снять комнату на ночь? В зимние праздники здесь еще оживлённее... – И то, и другое! – быстро перебила мужчину Паймон. – Нужно идти к хозяйке, она выдаст вам ключи от комнаты. Пройдёмся сюда, дорогие клиенты, – сказал мужчина, ведя за собой.       В сумрачной прихожей не сразу можно было разглядеть, где находится хозяйка. Привыкнув к полутьме, Люмин приметила, стоящую за длинной стойкой регистрации скучающую женщину средних лет, его жену Верр Голдет, уткнувшуюся в книгу.       Услышав чьи-то лёгкие шаги, она подняла рыжую голову, улыбнулась вошедшим и поспешно закрыла чтиво. – Здравствуйте! Приятно видеть знакомые лица! – заволновавшись, женщина стала поправлять свою чёлку и разглаживать ладонью красное платье с накидкой. В силу тенденций моды его жена позволила себе более радикальный покрой. – Добрый день, Верр Голдет. Нам нужен двухместный номер. – На сколько дней? – Мы пока что не знаем... – вступила в разговор Паймон и взглянула на свою компаньонку. – У нас есть такой номер. Цена за три ночи будет стоить около трёхсот тысяч моры. – Та-а-ак много?!       Паймон беспомощно смотрела, как подружка достаёт из кошелька мору. – Ой, только не визжи мне на ухо, – усмехнулась подруга. – Это какая-то шутка? – Ты забавно сердишься, а я люблю посмеяться, – просто ответила ей хозяйка, подмигивая. – Конечно нет, но я сделаю вам скидку за то, что вы сдали для постоялого двора и Ли Юэ в целом.       Паймон выдохнула. – Жизнь вечных приключений неизбежно воспитывает в вас осторожность, бдительность и постоянное чувство тревоги, – голос хозяйки прозвучал так грустно, что собака на мгновение перестала вилять хвостом. – Желаю вам вскоре получись собственный большой и уютный дом, в котором всегда будет спокойно, тепло и весело. – Спасибо, – ответила Люмин и сразу же отвернулась.             Поверхность дома состарилась, но внутренняя красота осталась нетронутой. Главный холл совсем не изменился с последнего визита путешественниц. Зал шестиугольной формы в центре которого лежал большой круглый фиолетовый ковёр, на белых стенах висели две картины, написанные на рисовой бумаге – летний пейзаж Заоблачных глубин и синяя ваза с гербарием. В углу стоял стол для каллиграфии. Снизу доносились запахи вкусной пищи и звон посуды. Да... у пары, владеющей этим местом, действительно хороший вкус. Казалось, у всего здесь была своя история, ведь время на Тростниковых островах застыло.       Следуя за хозяйкой, бодро цокающей каблучками, девушки поднялись на этаж выше. Они миновали холл гостиницы, сопровождаемые внимательными взглядами незнакомых мужчин. Такое внимание нравилось Люмин и прельщало, но отношения с обычными людьми она строить не собиралась.       Найти комнату было нетрудно. Люмин закинула на ковёр свой рюкзачок и, попрося Паймон подождать её полчаса в номере, ушла. – Давай кабанчиком! Обратный отсчёт пошёл! – крикнула она вслед закрывающейся двери.       Снова её настиг шум. Кабина лифта то поднималась, то опускалась, поскрипывая и гремя цепями. Несмотря на большую площадку, отчетливо был слышен жаркий спор полноватой женщины Мо Ли и парня Герделина. Люмин была готова поклясться, что уже слышала раньше этот разговор. – Вино лучше, чем чай? Ха, должно быть, ты уже выпил лишнего, поэтому начинаешь заговариваться! – Ты не понимаешь... Совсем чуть-чуть вина и... Ах! Как будто на небеса попал! А ваш чай из Ли Юэ такой горький, что его пить невозможно.       Идя мягкой кошачьей поступью, чтобы её никто не заметил, иноземка начала подниматься по очень узенькой лестнице. Наконец, она нашла безлюдное место для расслабления и спокойного обдумывания, чтобы разобраться, что к чему. Ей было необходимо побыть в одиночестве и тишине хотя бы несколько минут. Таким местом оказалась терраса, где она впервые познакомилась с Сяо. Выслушав тогда его короткие, рубленные фразы и выстояв то, как он пытался задеть её упрёком, в её голове всё равно промелькнула мысль, что в этого парня можно влюбиться. На самом деле он был довольно внимательным и заботливым. Просто не умел самовыражаться. Сяо явно хотел творить добро, но должен был делать это так, чтобы выглядело и звучало это неискренне.       Она удобно подпёрла голову, поставив локоть на перила, всё ещё потрясённая, измученная, отчаявшаяся. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула несколько раз, открыла глаза: перед ней открылся вид на целую гряду маленьких островков, уходящих в сверкающие бриллиантовым блеском морские замерзшие воды. После вьюги, снег красиво лежал на ветках дерева лёгкой сверкающей пеленой, на маленькой крыше мохнатой шапкой, а из трубы вился аккуратной струйкой дым. – Ты что здесь делаешь? – спросил необыкновенно приятный, тихий, без всяких повышений голос.       Она несомненно узнала его, благодаря мягкому и матовому звуку. Люмин вздрогнула от неожиданности и холодка, словно кто-то провёл кончиком меча вдоль её позвоночника. Возможно, всё дело в том, что она ужасно замёрзла – всё её тело дрожало от холода, проживающего до костей. От шока еë рот приоткрылся, и из него пошёл поток тёплого воздуха, ставший паром при взаимодействии с холодным, а затем быстро рассеялся. Она невольно отпрыгнула, заметив мужские ботинки. Подняла взгляд и увидела парня в грозной чёрно-бирюзовой маске Якши, служителя богов, облокотившегося спиной на перила балкона, которые доходили ему до бедра.       Сердце оборвалось, ухнуло в бездну, дыхание перехватило, когда она поняла, кто стоит всего в двух метрах. – Сяо?.. Здесь... намного тише, – ответила девушка, видя себя отраженной в его янтарных глазах немного запаниковавшей и нервной.       Взглянув на её испуганное лицо, он быстро отступил на несколько шагов. Она же выпрямилась и расправила плечи. Больше никто не посмеет её задеть. – Я думал, что на постоялом дворе много тихих мест, – он провел рукой перед собой, снимая свою защиту и открывая хмурое лицо. Маска повисла рядом в воздухе, лишённая тела.       Сяо был в белой куртке с чёрным воротником, один рукав был золотым с красной подкладкой; в широких темно-фиолетовых брюках и сапогах. Он носил чёрные и тёмные бирюзовые перчатки с отличительными знаками; на шее красовалось ожерелье. – Мне нравится именно эта терасса, –она смогла посмотреть на его бледное, как миндальное молоко лицо, на его упрямый подбородок, угловатые челюсти, волевой прямой нос и на плотную линию губ. – Тут произошла наша первая встреча, – после этих слов они оба почувствовали себя в замешательстве. – Я помню, – ответила Люмин, слегка покашляв. – Ох, ты все ещё здесь, – От её улыбки не осталось и тени, а в глазах словно застыла тысяча вопросов. – Почему? Я имею в виду... Почему ты... – Люмин, я не желаю делать тебе ничего плохого. С чего ты вдруг стала такой серьёзной? Может быть, ты слишком взволнована нашей встречей, чтобы что-то сказать? Что у тебя случилось? – Просто захотелось побыть одной, – ответила девушка. – Но, видимо на это рассчитывать не приходится. – Видимо, нет.       Она округлила глаза, удивившись его напористости.       «Почему именно сейчас он стал таким надоедливым?!».       Сяо всегда был довольно вежливым, сдержанным, логичным и решительным, но кратким и прямолинейным. Он редко бывал в хорошем настроении и сам предпочитал одиночество. Хоть Сяо и выглядел молодым юношей, на самом деле ему было более двух тысяч лет, и, к счастью, никто никогда не судил его по внешности. Любой, кто провёл с ним хоть немного времени, мог понять, что шутки с этим юношей плохи. Сяо был обыкновенно молчалив и крайне опасен, однако Люмин это совсем не пугало. – Расскажи мне свою историю, путешественница, – попросил он, наклоняя голову.        Его недавно вспыхнувшие оранжевым огнём глаза стали холодными, закрывшись тенью от волос. Взгляд Сяо пронзал, словно копьё.       Только после того, как парень задал ей этот вопрос, он заметил, что находилась девушка не в лучшем расположении духа, она радушно улыбнулась ему, но в то же время предупредила его, что напряжена внезапным появлением, и что сегодня ему будет сегодня с нею скучно, так как она не в состоянии занять его актуальными новостями. Её белая шапочка была натянута на уши. Волосы разметались. Светлые вязанные перчатки с причудливым узором цветов держались за перила. – Нечего рассказывать, – отозвалась Люмин.       Сяо вопросительно приподнял бровь. – Ох, ладно, даже не знаю, с чего начать, – неожиданно призналась она, грустно улыбнувшись. – Получила очередной пинок. Жизнь – безжалостная штука.       «Я потерпела неудачу. Снова». – Ты попыталась. Многие люди не делают и этого. Они слабы, ленивы и несовершенны, трусливы, не готовы к свободе, боятся действий... – Попыталась и облажалась. – прервала его путешественница, понимая, что монолог о ничтожестве всего рода человеческого может затянуться. – Так попытайся ещё раз, – почти что прорычал он. – Мне кажется, ты неплохо справляешься с поганой ситуацией, в которую угодила.       Сквозь тени можно было увидеть слабый сине-чёрный оттенок под его глазами. Его брови сдвинулись, на высоких острых скулах заиграли желваки. – Всё не так просто... Дело не только в неудачно выполненных заданиях, а в том, что я разочаровалась в друзьях. Они не стали помогать мне, просто отказались от меня. Всё, что я могла, это искать хоть какое-то пристанище в этом мире! Я не понимаю, что мне делать дальше и как жить. Я запуталась в своём окружении, запуталась в своих делах и обещаниях.. – она беззаботным тоном жаловалась на попытку бедствия, не замечая потемнение на лице Сяо. – И это всё? Много шума из ничего. Я вовсе не человек. Не очень понимаю людские чувства, но мне кажется, что из-за этого не стоит переживать.       То, как он насмехался, заставило её вспыхнуть. Она надулась и фыркнула. Когда она так делала, её кругленькое с тонким носом и светлыми, часто моргавшими глазами лицо делалось удивительно привлекательным. Но она уже улыбалась. Девушка весело повернулась в сторону пейзажа, однако всё указывало на обратное, девушка явно грустила и пыталась скрыть свои эмоции за иллюзией задумчивости. Ей было важно показать, что у неё все в порядке и ей не требуется сожаление. Она выше этого. Такова была Люмин.       «В этом мире слишком много людей, отполированных снаружи, но прогнивших до мозга костей. Но она другая. Она уникальная в этом мире», – его поразила её стойкость.       Съедаемая воспоминаниями внутри, она могла прыгать и скакать, помогать остальным, улыбаться, но не плакать и жаловаться. Однако, в тот момент, она явно прокручивала у себя в голове последние события, неприятные мысли, переживала боль самостоятельно, справляясь с этим всеми силами, и уже не совсем скрывала этого. Именно тогда Сяо понял, насколько они двое близки. Она была похожа на стихию. То благосклонная и прекрасная, манящая и влекущая, то жестокая и беспощадная, непредсказуемая и дикая. Люмин была как зима: красивая, но порой холодная и недосягаемая. Можно было подумать, что она робкая, но при этом резкая и остроумная. Она была немного неуклюжей, но он находил её по-настоящему очаровательной.       Она следила за Сяо, пытаясь изучить его. Теперь он казался спокойным и непринужденным, ничего необычного, но ... – Почему ты мне не сказала, не позвала меня? Сколько бы ты предпочла быть в одиночестве? – Я-я... – она вздохнула. – Я на самом деле без понятия кому могу доверять. Когда я пришла в другой регион меня снова обманули. Даже сам Гео Архонт... – Моракс? Что ты можешь знать об этом имени? Он дал мне имя Сяо, освободил от долгих мук... Не прощу никого, кто будет порочить его.       Сяо не мог найти его уже большое количество времени, они трагично потеряли друг друга, но Сяо не спешил встретиться с ним. Он не знал ни его облика, ни его нового имени... – Я и не думала о подобном! – выкрикнула Люмин.       Сяо не ожидал, что девушка подойдет так близко. Он вздрогнул. – Хах?! Не подходи так близко…       Путешественница, проигнорировав его предостережение, продолжила и ткнула в воздухе пальцем, совсем рядом с его грудью: – Все люди, которых я повстречала в этом мире милы, умны, талантливы, и каждый из них стремиться достичь чего-то, – когда эти слова сорвались с её губ, Сяо повернул голову, чтобы посмотреть на Люмин.       Внезапно ей стало очень неловко. – Твоё внимание к другим завораживает. Ты смотришь на меня с такой же страстью?       Его вопрос заставил девушку вздрогнуть.        «Он что, умеет читать мысли?».            Блестящие глаза Сяо, заискрившиеся любопытством, полностью заворожили её. Она отвечает у себя в голове не задумываясь:       «С ещё большей страстью», – однако в слух это не произносит.             Пока Люмин сомневалась и изо всех сил пыталась подобрать правильные слова, Сяо начал говорить: – Ты не ответишь... Для начала мне нужно перед тобой извиниться, потому что я хотел полностью исчезнуть из твоего мира, прямо как твои товарищи. Мне жаль.       Его суровое выражение показывает намёк на извинения, его прежняя пассивная агрессивность исчезает. – Сяо, не нужно извиняться. Я не виню тебя. Я думаю, что ты из тех единственных, кому я ещё могу доверять, – она резко замолкает и смотрит на него с надеждой. – Прости, хоть ты иногда и теряешь контроль над собой, мне невыносимее быть в разлуке с тобой.       Сяо был ошеломлён. Он снова слышал у себя в голове, как она произносила эти слова. – Что ты... говоришь? Своими руками я погубил бесчисленное количество душ. И даже сам не смог избежать тьмы. Моей битве не будет конца, я буду продолжать истреблять зло... Даже после того, что я наговорил тебе в прошлый раз, ты всё равно продолжаешь вынуждать меня стать своим «товарищем»... Ты... Тебя трудно понять. – Вынуждаю?.. – В конце-концов, хоть я и могу пока контролировать свои действия, но... я могу причинить тебе вред в будущем...       Сяо вроде было ещё что сказать, но вместо этого он просто выдохнул облачко пара. – Я совершенно не боюсь этого. – Запомни, – негромко произнёс парень, – мы демоны чрезвычайно злобны и опасны. Но я... буду... рад, если мы станем ближе друг другу.       «Не заставляй мучиться, не привязывай её к себе», – яростно думал мужчина.       В тот момент Люмин не знала, как реагировать на его слова. Она должна была поблагодарить его за чувства? Это слишком формально. – Ты не замёрз? Где твоя верхняя одежда? – девушка хитро перевела тему. – Моё сердце достаточно тёплое, поэтому холод ему не почём. – Такое впечатление, что я пробыла в чужом мире лет сто, никак не меньше, – грустно улыбнулась она. – Поверь, сто лет это очень мало... – Ладно, ещё увидимся, – сказала девушка спустя долгое молчание и развернулась, махнув рукой.       Он посмотрел, как она удаляется, а концы её длинного шарфа развеваются. – Не уходи. Я...       Он посмотрел вниз и остановился. Возможно, он заметил, что его действия были немного опрометчивыми и сильными. Он ослабил хватку, но не отпустил её запястье. – Останься со мной ненадолго. Просто ненадолго... Но... ты можешь возвращаться, если ты хочешь уйти.       Во время разговора её рука начала становиться горячей от тесного контакта, от чего на щеках слегка покраснел румянец, жест очень смутил её. Но это было бы слишком очевидно, если бы она сразу убрала руку.       Парень тоже колебался ровно на пару секунд, прежде чем отдернуть руку. Он трогал Люмин целых две секунды... – Прости. Я сделал тебе больно? – Н-нет... – Пойдём вниз, – попросил он и захотел придержать девушку, чтобы она не поскользнулась, но она уклонилась и смущённо отошла на шаг.

***

      Вечером в поселении под горой было невероятно красиво и уютно. Когда ночной сумрак окутал небо и улицы, дав звездам густо осыпаться вокруг желтой луны, везде зажегся свет. Узкие заснеженные тропинки освещались маленькими уличными фонариками, в гостинице горели окна, а из труб шёл дым. Повсюду слышались тихие и весёлые голоса, на улице стояли вкусные запахи еды. Люди компаниями бродили на нижних террасах, делая покупки.       Сам зал гостиницы опустел, слишком сонные постояльцы разошлись по комнатам, а местные уставшие селяне – по домам. – Ох, Люмин и Паймон, это вы, – спешно проговорила хозяйка, держа в руках папки с бумагами. – Как вы? Уже обустроились на новом месте? – А, да, – растерялась Люмин, возвращаясь из своих мыслей. – Всё хорошо, спасибо. – А-га! В номере так тепло! И всё такое краси-и-ивое! Ух, Паймон довольна. – Я рада, что вам всё нравится. Послушайте, я знаю, что у вас выходные, но, смею ли я отвлекать вас... – О нет, – начала шёпотом фея. – Паймон чувствуешь неладное, – её голос незаметно для неё самой перешёл на крик. – На нас повесят работу! – Прощу прощения за это, но мне больше некого просить, вы же знаете. В округе гостиницы снова становится слишком много монстров, боюсь это может спугнуть постояльцев.

***

      Сяо увидел, как в середине зала на небольшом возвышении за маленьким столиком, на котором стоял высокий стакан синего стекла, немного гордо, в тишине сидела путешественница и её компаньонка, однако подходить к ним он пока не спешил. – М-м-м, как вкусно пахнет! Янь Сяо потрясающий повар!       Шеф-повар Янь Сяо всегда покорял Люмин новыми секретами приготовления блюд, ведь он видел в её глазах искреннее восхищение талантом кулинарии, и потому охотно делился с ней тонкостями кухни и рецептами Ли Юэ.       Блюда, стояли перед ними в красивых тарелках на подносе.       Она кивнула слуге, поставившему перед ней тарелку лапши с грибами «Дары гор». Люмин попробовала еду и снова с блаженством отдала должное мастерству шеф-повара. Паймон принесли вегетарианские мидии, острую курицу на пару, шашлычок и миндальный тофу. – П-подождите, но мы не заказывали это блюдо. – Нет, всё верно, еда была приготовлена для этого столика.       В тот же момент появился юноша. Люмин сразу же всё поняла. – И хватает же наглости садиться к дамам без спроса! – возмутился мужчина. –Вот-вот, – закивала Паймон.       Люмин очень мило заулыбалась, застенчиво и откровенно, и поглядела как-то забавно-сурово, снизу вверх. При таком вечернем свете он обратил внимание на её молодой пушок на всем лице, и белые руки с розоватыми кружками на костяшках, и чуть-чуть сжатые плечи. – Меня не интересует еда смертных. Готовка мучительна, а ожидание долго. Разве что миндальный тофу ещё можно есть.       Не спрашивая, ему принесли ещё один десерт из молотого миндаля, который, по словам Сяо, обладал долгим ореховым послевкусием и мягкой шелковистой текстурой, напоминающей сновидения, какие он раньше поневоле поглощал, находясь в плену Архонта Снов, где его в прямом смысле убивали голодом. Отказываясь от снов, ему приходилось есть снег, чтобы не умереть. Сяо не любил другую пищу, кроме миндального тофу, и не мог её переваривать. Ни один человек не наслаждался едой так, как Сяо наслаждался этим блюдом. – Поторапливайтесь с ужином. Я хочу поскорее закончить свой рабочий день, – произнёс повар. – Как грубо. Ну и обслуживание! – прокричала Паймон ему вслед. – Нужно будет обязательно передать владельцу все ваши пожелания относительно обслуживания. – А?! – опомнилась феечка. – Я же про тебя и говорила! Эх, он совсем не понял Паймон! Тебя у-во-лят.       Она беспрестанно краснела и быстро переводила дух от злости.       Уплетая еду за обе щёки, они раздумывали, как Верр Голдет будет разговаривать с ним в кухне. – Я слышал твой разговор с хозяйкой. Ты... действительно собираешься покидать гостиницу так скоро? – Нет. Думаю, мы успеем вернуться через день. Быстро выполним задания и будем уже тут. Потом пойдём в город на Праздник морских фонарей... – Праздник? В городе начинается большое празднование, шум, много народу... Он был придуман Мораксом. – Да...       Лёгкий снегопад за окном падал, пока они продолжали разговаривать. – Пусть никогда не погаснет огонь, и пусть человечество вынесет все невзгоды... – сидя всё в той же позе, очень прямой и задумчивой, медленно произнёс Сяо. – У-у-у! Празник! Нужно будет загадать желание! – Каждый год в этот день фонари освещают ночное небо. Это очень красивое зрелище. Мы также хотим увидеться со знакомыми. А ещё будет открыт «Ночной рынок». – Да-да! Будет так много интересного! – Ты тоже собираешься пойти? – спросила Люмин, хоть и сомневалась в том, что парень пойдет на такое мероприятие. – Опять пришла пора, когда смертные засыпают Ли Юэ своим светящимся мусором, – Сяо фыркнул и отвернулся. – Какое ребячество... – Да ладно! Праздник вот-вот наступит! Разве тебе не хочется отдохнуть? – Ты же не собираешься сказать, что ты несвободен, и жестоко отвергнуть меня, не так ли? – произнесла Люмин. – Эй! Паймон вообще-то тоже существует! Почему вы меня игнорируете?!       Минут через пять к ним подошёл слуга и поинтересовался, кому дать счёт. Каждый платил сам за себя, кроме Паймон, разумеется. – Там будут люди... – И что? До этого ты хотел проводить больше времени со мной... Ты ведь сам сказал, что рад нашему сближению! Так почему же ты сейчас отказываешься? Я между прочим тоже человек!       Он распахнул глаза. – Я не имел в ввиду тебя. – Да, но ты имел ввиду людей.       Паймон, усердно жуя оставшуюся булочку, смотрела то на Люмин, то на Сяо. – Прости, если хочешь, я пойду с тобой.       Люмин взглянула на него испуганно. Он повторил свои слова. Они врезались в воздух, словно меч. Её плечи дрогнули, то ли от холода, то ли от смущения, поэтому она встала. Публика кругом начинала прислушиваться и поворачивать головы в их сторону. Хозяйка, стоявшая невдалеке, захихикала. – Насчет задания... Не рискуй идти одной.       Она почувствовала, что её мозг парализовало сильнее, чем от ранее сказанного.       «Что? Не рискуй?». – Не пойми меня неправильно. Дело не в твоих способностях... – Идём отсюда, – в глазах её засветилась грусть, но губы легко заулыбались. – Неужели ты хочешь это обсудить прямо сейчас? Уже поздно. – Пха! Я наелась... – Паймон расплылась на стуле и прикрыла живот ладошками. – Ты переела, – холодно ответил Сяо.       Люмин вспомнила о своих тающих на глазах финансах.       «Больше никаких дорогих ужинов, великая путешественница».

***

      Скорыми тихими шагами она шла до своего номера по лестнице. Сяо проворно следовал за нею, не поднимая глаз и только ловя слухом тонкий свист и шелест скользившего перед ним платья. Люмин достала ключ из кармана. Когда дверь осторожно открылась, они почувствовали запах деревянных полов и стен. Сквозь темноту он смог немного разглядеть комнату. В ней в лирическом беспорядке были расставлены милые безделушки, которые радовали взор, и вазы со свежими цветами циньсинь, на полу же лежал пушистый ковёр. В комнате был полумрак, горел только ночник на тумбочке у окна, из которого слабо лился лунный голубоватый свет, привлекший внимание Сяо. – Спи спокойно, Люмин, – он посмотрел на неё своими янтарными глазами, ярко горящими в этой полутьме. Он развернулся, его спина грустно сгорбилась.       И только в последнюю минуту, уже на пороге комнаты, Сяо остановился, повернулся к ней и бросил: – Я не потревожу твой сон.       Его тон был расслаблен, но полон решимости. Она почувствовала некое облегчение.       И тут девушка его удивила. Вместо того чтобы сделать шаг в сторону, дабы он мог уйти или толкнуть его, чтобы выпустить свой гнев за этот вечер, она сделала нечто другое. Что-то настолько неожиданное, что он поначалу не смог даже отреагировать: она обняла его.       Парень забыл как дышать. Сильный поток эмоций заставил оцепенеть. Давно уже незнакомое ему чувство волной хлынуло в его душу и разом размягчило её. Сяо потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит, а затем ещё столько же, прежде чем он ответил взаимностью на её жест. — Что ты делаешь? — Сяо недоуменно нахмурился, не понимая, что ему дальше делать.       Она заметила, что выражение лица Сяо мгновенно стало неловким, что вызвало у неё интерес. Он посмотрел на девушку очень серьёзно. Взглянув на лунный свет, льющийся из окна, его глаза становились всё яснее и ярче. – Ха… Смущаешься? – Нет, но… твои действия заставляют меня чувствовать себя странно…       К счастью, Сяо быстро отступил, иначе он смог бы услышать её учащенное сердцебиение. Его голова слегка опустилась, глаза наполнились сложными эмоциями, которых она никогда раньше не видела.       Глядя на белый блеск её платья, на скат плеч и овал грудей, он вспоминал слегка пряный запах её волос, удивляясь, что впервые притронулся к человеку. Он всматривался в это бледное, худое и неправильное угловатое личико, в эти кроткие янтарные лаза, могущие сверкать таким ярким огнем. – И… из… – попыталась что-то пробормотать девушка.       Она ждала, не сводя с него глаз. Сердце её стучало и замирало. Ему стало невыносимо: он обернул от неё своё бледное лицо; губы его бессильно опустились, усиливаясь что-то выговорить. Ужас прошёл по сердцу Люмин. – Что с тобой? – повторила она, ещё больше от него отстраняясь. – Ничего. Не пугайся... – пробормотал он с видом себя не помнящего. – Силы зла властвуют безраздельно, стоит только луне спрятаться за облаками. Не выходи на улицу. Спокойной ночи. – повторил он на прощание. – И тебе. Береги себя.       Когда дверь за ним закрылась, Люмин бросилась так, как была, на диван, и на лице у неё появилось выражение боли. Теперь она отчетливее воспринимала страдания Сяо. Его тёплые объятия передавали страх и ужас, скрытые в его сердце.       Она позволила себе расплакаться, слёзы текли по её лицу, но она не вытирала их. В тишине, и в далеке от парня она могла дать им волю. Но девушка быстро поняла, что слёзы делают только хуже.       Люмин, нехотя, встала, прошлась в другую комнату поменьше, убедилась, что её компаньонка уже как давно спит, и вернулась к себе.       Путешественница, свернувшись калачиком на кровати, пыталась сжаться в комок, и эти действия были оправданы не только холодом. Её вроде как и клонило в сон, но, в тоже время, заснуть не удавалось. Мысли вертелись у неё в голове, сердце болело. Девушка пыталась понять, сможет ли она помочь Сяо, получится ли им быть вместе. Всего лишь на мгновение, когда она, в порыве нежности, обняла его, ей показалось, что она увидела настоящего Сяо. За его слабым выражением лёгкой усталости скрывалась глубокая печаль. И тогда Люмин действительно подумала, что сможет заполнить эту пустоту. Но вдруг, всё, что Сяо наговорил ей тогда про близость было не более, чем злая шутка? Теперь она спрашивала себя, не испытывал Сяо симпатию к ней?       Люмин, мучимая тяжелыми мыслями, поглубже укуталась в одеяло и устало закрыла глаза.

***

      Когда Сяо спустился вниз, две слезы выкатились из его глаз и повисли на ресницах. Пол проваливался под его ногами, колебался, ноги гнулись, тело вздрагивало, отяжелело и бессильно качалось.       «Я и не мечтал, что настанет день, когда мы сможем вот так просто поговорить... Спасибо, Люмин».       Страшным казалось ему чувство полного одиночества, которое становилось особенно нестерпимым с наступлением мрачного вечера.       Он думал о том, что рядом с ней он чувствовал себя так, будто всё хорошо... что ему хочется оберегать её, решать проблемы и успокаивать ночью, если ей вдруг станет страшно, хочется всегда защищать её, постоянно смотреть ей в глаза и испытывать полнейшее спокойствие. Но как он мог думать даже о совершении этих действий, если сам являлся монстром и убийцей?       В голове его гудело, раздавались какие-то остро слышимые слова. Парень хватался за голову и мысленно взвывал, кричал от боли обиды, несправедливости жестокого мира и раздражения из-за этих навязчивых, императивных, приказывающих голосов мёртвых. Он слышал злые рыдания.       Едва не сбив дверь с ноги, парень ворвался в свой номер. Сяо еле сдержался, чтобы не начать швырять свои несчастные пожитки.       Он сжал кулак, впился зубами в подушку, в ярости заметался в своей постели, словно его толкали в шею, спину, били по плечам, по голове. Всё закружилось, завертелось тёмным вихрем в криках, вое, свисте... Что-то оглушающее лезло в уши, набивалось в горло и душило.       Ему приходилось расплачиваться, продолжать эту ночь без конца и бессильно, безвольно предаваться её ползучей тени, которая теперь насытила всю комнату, превратила мебель в облака. Он впал в туманную дремоту, обхватив голову руками. В один момент, увидев в заметно постаревшем зеркале горящий красным цветом глаз и такой же чёрный, он резко замер и в ужасе перестал дышать. Теперь ещё больше огромная комната казалась ему наполненной притаившимися врагами, которые с злобной усмешкой следили из темных углов за каждым его движением. Молча и нетерпеливо ждали враги какого-то сигнала, ждали чьего-то гневного, грозного приказания. Это было мучительное и страшное состояние, охватывающее его... Он испытывал такую сильную боль, что, казалось, его тело словно разрывалось изнутри. Он поворачивался, извивался, стараясь найти положение, в котором бы эти муки были не так страшны. Именно в такие моменты он думал о том, что рядом нет того, кто мог бы его обнять или утешить ласковыми словами. Никто не спасет его от страдания. Именно в такие моменты он вспоминал, что такова цена расплаты и не быть ему никогда прощенным и счастливым.       Пытаясь, успокоиться, он расслабил мышцы и дал себе клятву, повторяя одно и тоже, как мантру, что никогда, никогда не посмеет причинить Люмин боль даже неосознанно.       Моракс был прав, стоит жить и пробовать найти своё счастье. Сяо считал, что оно совсем рядом, совсем близко, спит буквально на верхнем этаже, но... Так легко испортить даже приятельские отношения одной клыкастой улыбкой! Он ведь обещал своему наставнику, что будет жить так, как живёт обычный человек. Нет. Лишённый родных и друзей, потерявший «братьев» и «сестёр», накопивший слишком много грехов — он сгорал от терзающей душу ненависти. Он обернулся против прошлых своих обид, но не получил ни воздаяния, ни облегчения, и наградой ему была лишь пустота в сердце, которую не заполнить вечность. Всю свою долгую жизнь Сяо был одинок и так оно будет всегда. Он сражался со старыми обидами, нереализованными мечтами и страхом потери… Сяо знал точно, что боль его никогда исчезнет. Но его битвы не будут напрасны. Ведь он боролся не только с монстрами и демонами, но и с самим собой.