Bruises//Tommyinnit

Его голова опустилась вниз. Боль в груди разрывала легкие, оставляя кислый привкус во рту. Он мягко протянул руку и слегка коснулся своего лица. Томми сморщился, когда его палец скользнул по синяку который закрывал глаз. Он упал в свои руки , позволив эмоциям взять власть над собой. Монстр проснулся внутри него и вцепился в любое существующее счастье. Он разорвал его в клочья и вернулся к своему сну. Это заставило Томми хватать воздух ртом, когда эмоции побежали по его щекам. Боль от ежедневного падения на его синяки и порезы. Он зажмурился и приглушил свои крики рукой. Он свернулся калачиком на кровати, вцепившись край в простыни. Он хотел разорвать весь мир в клочья, но он также хотел сдаться и позволить миру поглотить его целиком. Он открыл глаза в полутемной комнате. Свет восходящего солнца пробивался сквозь его закрытые жалюзи. Его глаза остановились на телефоне, который загорелся, как по команде. Он заметил, как напряглось его тело, и поэтому позволил себе расслабиться. Его сжатая рука упала на простынь. И он снова потянулся за телефоном. он мог видеть смутные очертания себя в своем потемневшем телефоне. Он мог видеть большой синяк у него на глазу и то, как он распух. Он был удивлен, что может видеть сквозь нее. Он включил телефон, увидев знакомое имя своего друга. Туббо -« хочу, чтобы Томми почувствовал, как его глаза горят в ожидании слез.» Он ненавидел то, что никто этого не замечал. Он ненавидел то, как все двигались дальше в повседневной жизни, не встречая ничего на своем пути. он ненавидел то, что никто не чувствовал такой боли, как он. но опять же, он никогда бы не пожелал своей боли другому человеку и никогда бы никому не рассказал. Он закрывал рот на замок и изображал отвратительно громкую личность, которая у него была. Если бы только они знали, какой слабый ребенок скрывается за его маской. Ему уже надоело быть громким и смешным. Он хотел хоть раз побыть спокойным . Он просто так устал. Томми зажмурил глаза, останавливая жжение и боль в задней части горла. Он написал Таббо в ответ, - «извини, я занят». Он поднялся с кровати, сидя в темноте комнаты. Его голова пульсировала, заставляя его передохнуть на углу матраса, прежде чем встать и направиться в ванную. Он был потрясен, когда увидел свое отражение. Он выглядел дерьмово. его правый глаз распух, темно-фиолетовым кругом. Его светлые волосы беспорядочно падали на лицо. Он должен был транслировать большое событие на следующий день. Не было никакого способа, которым он мог бы уйти с подбитым глазом на камеру, если бы он что-нибудь не придумал. Он в глубокой задумчивости облокотился на раковину. Он мог придумать историю или просто не использовать камеру для лица. У него никогда не было синяков и порезов на лице, а если и были, то их было легко скрыть. он никогда не видел своего отца таким разъяренным и пьяным. Он так привык к этому, что страх, который он испытывал, когда был моложе, исчез, но когда в тот вечер его отец вернулся домой и, спотыкаясь, прошелся по гостиной, в нем поднялся детский страх. Это душило его целиком. он слышал, как его отец грохочет на кухне, бутылки бьются, посуда падает. Он подбежал к шкафу и прикрыл рот рукой. Как глупо, 16-летний подросток прячется от своего отца в шкафу. Он не делал этого с 9 лет. Он слышал, как его отец кричал, звал его по имени. Он хватал воздух ртом, прикрываясь рукой, и чувствовал, как слезы текут по его лицу. Томми поморщился при этом воспоминании. Он хотел рассказать кому-нибудь. Он хотел рассказать кому-нибудь все, но не мог заставить себя сделать это. Он не мог заставить себя сломать свою личность и позволить своей борьбе завладеть чьей-либо жизнью. Томми не хотел казаться слабым, но он чувствовал себя слабым. Он не мог противостоять собственному отцу. Он был слабым подростком, и это разрывало его на части, когда он думал о том, что один из его друзей увидит его сломленным. Томми плеснул себе в лицо холодной водой. От ледяной температуры его тело задрожало. Он решил принять душ. Его синяк был чувствителен к прикосновению, но это не повлияло.Его зрение затуманилось. Он снова упал в воду, обхватив голову руками. Томми упал обратно на кровать, увидев еще больше уведомлений от своих друзей. Они были в групповых чатах и говорили о самых глупых вещах. Знакомое чувство ревности пробежало по его телу, но он стряхнул его. Он решил, что лучше всего будет поспать, а утром решить насчет стрима. Если бы он струсил в потоке, ему пришлось бы сказать своим друзьям оправдание, но мысль о себе с сотнями тысячи глаз, устремленных на него в его самом слабом месте, звучали еще хуже. Он не чувствовал себя готовым разыгрывать роль своего собственного изгнанника. Веки Томми отяжелели, и его дыхание превратилось в тихий храп. Телевизор из отцовской комнаты эхом отдавался в его ушах и проникал в его сны. Он никогда не сможет убежать от него..