Самоубийство в доме напротив

Глава 3. И Слово было Бог

— А можно я гляну, как Иван корову разделает? Миша стоял по правую руку от усердно завязывавшего фартук брата. Сегодня в мясную лавку привезли огромную корову. Таких больших студент никогда и не видел, хотя и воспитывался долгое время бабушкой в деревне, где у некоторых водились такие рогатые. Не у всех, конечно, содержать подобное животное дорого и сложно, а денег не хватало даже самому, что уж о скоте говорить. Мишка помнил, как у соседки Людмилы издохла её корова. Он никогда не видел, чтобы человек так плакал. У несчастной женщины с год назад умер муж, осталась она одна с тремя детьми, так что корова была единственной кормилицей этой семьи. Бабушка тогда очень долго не могла успокоить соседку; в беде её не оставили – каждый, как мог, так старался помочь. Кто молока передаст, кто хлеб, подсобит землю вспахать. Но, что случилось с этой женщиной и её детьми потом, Миша не знал, в лет 10 родители вспомнили о существовании сына и зачем-то забрали его к себе, в город, хотя сам мальчик этому рад не был. Привезённая корова была для зрелищности, как немногословно объяснил Алексей. Мясник должен был таким способом привлечь зевак к прилавку, дабы те на радостях чего-то купили. Зрелище обещало быть гадковатым, но интересным; где ещё, в конце-то концов, увидишь, как так легко и профессионально разрубят корову, это вам не дед, от безысходности заколовший рогатую. — Можно, вместе посмотрим, че нет. — справедливости ради, никто за рыбой в момент представления и не пойдёт, вся масса людей столпится вокруг Ивановской лавки, так что будет не зазорно. — Видал когда-нить, как скотину режут? Нет? Ну вот, глянешь. В голове Миши просто не укладывалось — что за топорик и нож такой, что за силища такая, что настолько легко перерубить можно? Когда в деревне, в глубоком детстве ещё, резали скот, то несколько огромных, как казалось мальчику, мужиков возились со всякими острыми инструментами рядом. Но смотреть на это не сил не находилось, так жалко бедное животное было, что хотелось уткнуться в бабушкину юбку и плакать. Но если подумать, у коровы ведь все хрящи, все косточки, как у человека толщиной, даже крупнее. Получается и мужика какого разделать выйдет? А продаёт ли кто в мире, интересно, человеческое мясо, и, если да, то где его берут? А ведь раз продают, то и покупать его должен кто-то, зачем им людская плоть? Вкусная она, может, или интересно стало просто. Нет, у таких продавцов обязательно есть запись клиентов, с чётко расписанным временем их прихода и частями покупаемого тела, как у Ивана или Алексея с особо дефицитным товаром. Человечина, наверняка, как раз из такого разряда, много людей же не убьёшь незаметно, кто-нибудь да станет искать пропажу; но только при условии, если полиция сама не будет покупать особое мясо, тогда проблем с поставками не возникнет. А как же то готовить надо? Долго варить, парить, жарить? И приправы должны быть, как для рыбы, курицы, свинины свои собственные, под особенности. Интересно... — Миш! Ну ты там где? Юноша рванул к Алексею, тот уже стоял, опершись о деревянный столб у лавки и наблюдал за происходящим. Мишка примостился рядом, с чуть открытым ртом вглядываясь в движения Ивана, это было чуть ли не самое удачное место для просмотра, ведь мясницкая лавка находилась в паре метров, всё как на ладони. Вот сильные руки укладывают корову на разделочный стол, располагают, как удобно, и начинают резать. Всё ещё хотелось отвернуться, не смотреть, сразу вспоминалась рыдающая в бабушкино плечо Людмила и её зашуганные ребятишки. Но в то же время было почему-то интересно понаблюдать, как один Иван справится с такой громадиной. Со стороны Алексея доносилось восторженное "Во даёт", "Ниче себе", "Хорошо мазнул", от этого становилось слегка смешно; он походил на тех чумазых мальчишек-зевак, прибежавших почти со всего города, продавать глаза, те и кошек так же таскали и обрезками всякими кормили. Иван с привычным каменным лицом рубил по послушному мясу, рассекая и хрящи, и кости. Собравшийся народ то удивлённо хлопал глазами, то кривился от не самого приятного вида, какой-то слабый на желудок мужчина резко отвернулся, сдерживая тошноту, чем вызвал смех рядом стоявших. Но вот мясник распорол пузо, и вдруг со стороны толпы раздались вздохи ужаса, резко сменившиеся криками. Алексей выпрямился по струнке, вытянул правую руку в сторону, останавливая брата от рывка, и сам пошёл к мясницкой лавке, дабы узнать, что случилось, и нужно ли чем помочь; из-за непонятно откуда взявшейся кучи прямо перед носом, стало совершенно не видно, что происходило. Какие-то люди спешно разошлись, некоторые наоборот лишь подтянулись ближе, подзывая других, поднялся гул, но Миша, как бы не хотел, не мог пойти за Алексеем, не смел ослушаться старшего. Под громкий галдёж лавочник вернулся обратно, в очень ускоренном темпе уводя брата внутрь их лавки, не давая поворачиваться назад. На вопросы отвечал чем-то неопределённым: "да там это", "да так, головы испугались еённой просто", "пойдём, у нас работы много". И всё. На улицу Мише выходить стало запрещено, Алексей закрыл дверь и принялся усердно начищать рыбу, но очень нервно и напряжённо. Несколько раз он надолго выходил наружу, к Ивану, как думал студент, и грозно велел никуда не выходить, никого не впускать и ни с кем не говорить. Мишка почти подрагивал от непонятных чувств, переполнявших его, это мешало заниматься рыбой, и в конце концов парень порезал руку вместо чешуи. Больно. На улице всё ещё слышались крики, непонятные шумы и визги. На Ивановском столе лежала корова, разрезанная по брюшине, у неё уже не было каких-то частей тела, а кровь вперемешку с какой-то прозрачной жидкостью сочилась по разделочному столу. Однако больший интерес составляло содержимое живота скотины: по всей видимости, она была готова отелиться в скором времени, но какой-то странный у неё детёныш. Что же это? Под пристальным взглядом своего соседа Иван разгрёб мешающие органы, чтобы отделить от пуповины чудаковатое создание, как вдруг оно разревелось. Всё синее, громкое и покрытое кровью вперемешку с непонятными ошмётками. Иван достал из брюха коровы человеческого младенца.

***

— Неужели Вы хотите, чтобы я испортила своей дочери всю её жизнь? В зале сидело двое — заплаканная женщина с пёстрым платком на голове и уже знакомый мужчина преклонного возраста. Комната была озарена ярким, ослепительно ярким, солнцем, которое пробивалось даже сквозь плотно зашторенные окна. — Нет, своим поступком Вы поможете своей дочке, — N шумно отпил кипяток, который он гордо называл "чай", и не менее шумно поставил чашку на журнальный столик, чуть обжёгши ладонь. — то, что я предлагаю, является лучшим развитием событий. — Но, прошу, они ведь ещё совсем дети! N сурово глядел на собеседницу, явно желая своим видом заставить её усомниться в сказанных словах и почувствовать стыд, трюк подлый, но действенный. — И, стесняюсь спросить, как это их оправдывает? "Они ещё дети", однако для того, чтобы лечь в постель и сделать ещё детей, достаточно взрослые? — Мужчина выпрямился в спине и сложил руки в замок, всё ещё наблюдая за женщиной исподлобья. — Поймите, Ваша дочь встанет на путь исправления, после родов у любой женщины просыпается материнский инстинкт. — Ей шестнадцать! — по щекам потекли слёзы, голос и руки задрожали, мысли путались, было абсолютное непонимание происходящего вокруг. — Я не знаю, есть ли другой выход из сложившейся ситуации? Повисло молчание. N не прерывал пытки взглядом, а женщина не смела ничего сказать ему, лишь продолжая дрожать и плакать. — Если Вы говорите про аборт, то уже должны планировать поход в церковь, потому что даже мысли об этом – величайший грех. Бог дал это дитя Вашей дочери, а значит она должна его родить, это её обязанность, как женщины. Собеседница резко подорвалась, прижав руки к себе, будто защищаясь от агрессивно настроенного праведника. — Ведь, — мысли совершенно не выстраивались в логически верную цепочку, речь была неуверенной и сбивчивой. — ведь до определённых сроков плод не считают ребёнком, аборт тогда разрешён. — Гражданочка, а зачем же Вы тогда ко мне пришли, раз сами уже всё решили? Что я Вам должен сказать? – мужчина развёл руки в стороны, выгибая бровь в вопросительном жесте. – Я помогаю людям жить так, как учил Господь, как учит церковь. Люди идут сюда, чтобы посоветоваться, как поступать, а как не надо. Они все идут сюда с чёткой целью, а Вы для чего тогда? Пауза. N встал и медленно подошёл к крупно дрожавшей женщине, он мягко толкнул её в плечи обратно на кресло. Мужчина пошёл куда-то назад, к полкам, снял с них икону и, обогнув мягкую ручку сидения справа, поднёс взятый предмет к лицу бедняги. — Видите эту икону? — кивок. — Её называют «Плач Иисуса Христа об убиенных младенцах». Вы видите, как страдает Господь? Он рыдает над каждым нерождённым. Человечество часто заставляет его страдать, грустить по умершим рабам его, беспокоиться о кровопролитных войнах и болезнях наших. Младенцы – это тоже люди, просто не родившиеся. Иисус плачет над ними так горько, так мучительны его терзания. Неужели Вы хотите заставить Христа плакать? — Нет, я– — Неужели Вы хотите причинить нашему Спасителю боль? Создать ему больше поводов для печали? — женщина часто-часто замахала головой из стороны в сторону в отрицательном жесте. Её широко открытые глаза выражали высшую степень испуга, а сердце колотилось слишком быстро, для обычного человека. — Тогда Вы позволите дочери родить этого ребёнка. Соблюдайте все рекомендации врача, чтобы малыш пришёл в наш мир здоровым и счастливым. А сейчас Вы обязаны пойти в церковь, покаяться, купите ту икону, которую я Вам показал, лучше в двух экземплярах – для себя и дочки. Собеседница встала с кресла, нервно поправляя платок и блузу, она выглядела в то же время и напуганной, и счастливой, но в большей степени, все-таки, испуганной. — Спасибо, я поняла Вас...! Довольный своей работой, N, прямо как истинный джентльмен, помог женщине одеться, сердобольно открыл перед ней дверь и крайне приветливо улыбался всё время. Он добродушно помахал собеседнице рукой на прощание, бросив невинное "Всегда Ваш" вдогонку, будто всего пять минут назад не довёл её до истерики, будто не запугивал плачем Иисуса и его душевными страданиями.

noxa

N закрыл за собой дверь, направившись в зал. На журнальном столике стоял, подумать только, всё еще горячий чай, совсем кипяток, невероятно! Всё-таки стоило бы перестать покупать эту отраву, надо спросить у той милой дамочки из цветочного магазина, что за марку она пьёт. Нет, не то чтобы N действительно было интересно, справедливости ради, он даже запаха этого чая не чувствовал, просто искал любой повод заговорить с Валерией. Какое красивое у неё было имя, произносить его полностью, радостно заглядывая в её карие глаза, было гораздо ближе душевно, чем использовать кроткое "Лера". — Что это было, дорогой? — К стояла у входа на кухню, выглядя очень растерянной. Она поправляла бордовое платье в обтяжку на талии, пытаясь занять свои руки хоть чем-то. — О чём мы? — Та женщина. Зачем ты ей всё это наговорил? N повернулся к подруге с лицом подлинного непонимания и удивления. Он пытался вспомнить что-то, что мог сказать неправильного, но ничего в голову не шло. Всё ведь по делу? Или она говорила о несдержанности своего друга? Да уж, действительно, стоит поработать над своим гневом, это один из грехов, всё-таки, нельзя его вечно просто замаливать, в церковь что ли почаще заглядывать… — Я не понимаю. — О её дочери. — правая рука перешла на подвеску-сердечко, а глаза стали цепляться за всё вокруг. — Что за чушь ты сказал? — Так ты о ребёнке. Мы с тобой по разную сторону баррикад в этом вопросе. Сюда приходят люди, нашедшие меня в церкви, логично, что я буду поддерживать христианскую точку зрения. И по всем христианским устоям, аборт – грех, это убийство, В. — мужчина предпринял ещё одну попытку выпить чай, однако потерпел сокрушительное поражение в очередной раз. — Но, прошу, не будем говорить об этом. Уже вечер, мы должны идти в галерею. Ты ведь не хочешь отправиться туда, поссорившись, верно? Девушка неуверенно кивнула, прикусывая щёку изнутри. Ей определённо хотелось что-то сказать, и она с удовольствием бы это сделала, ведь в спорах К никогда не было равных, но этот случай был особым. Дама никак не ожидала таких кульбитов от старого друга, она просто-напросто не нашлась, что ответить, на всё услышанное. — Верно. В пообещала себе вернуться к этому разговору позже, что она обязательно сделает, может быть. А сейчас – галерея! N наверняка бы полюбовался картинами, представленными в зале, но это было вот вообще не в его вкусе. Выставка, которую имели честь посетить старые друзья, была всецело посвящена сюрреализму. Признаться, N из представителей жанра мог вспомнить только Сальвадора Дали, и то лишь после нехилого такого мозгового штурма. Подобное искусство напоминало сон в сильный жар, всё это выглядело как-то… непонятно что ли. В иконах всегда ясен сюжет, всегда понятно кто, где и зачем присутствует, у каждой детали есть свой смысл, а что тут...? Но это не так важно, ведь сейчас лучше быть где угодно, главное не дома, не в четырёх стенах, неумолимо давящих на тебя, смотрящих с укором и отвращением, будто зная все потаённые секреты, все самые мерзкие и неприятные воспоминания. Порой было страшно заблудиться в этих самых четырёх стенах и ходить там вечность, ощущая липкий взгляд со всех сторон. Молоденький экскурсовод шустро семенил по залу, проводя группу неравнодушных по самым впечатляющим, а других, по заверениям организаторов, тут не было, экспонатам. Парень громко и весело рассказывал о разных картинах, охотно отвечал на вопросы; он оказался из тех типов людей, которые могли заинтересовать самого занятого в мире человека самой простой в мире вещью. N, однако, не горел желанием слушать про эту бессмысленную мазню ребёнка, а потому решил, что будет держаться чуть поодаль от группы, давая своей милейшей подруге насладиться вечером. Какой-то странный смольный пёс усердно старался проникнуть к ним в компанию, но у входа в галерею остановился, какой воспитанный! Мужчина заприметил его не сразу, а только когда почувствовал на себе чужой взгляд. О, а какие умные глаза были у этого пса! Если не уйдёт к моменту завершения культурного вечера, то N обязательно погладит лохматого. Картины всё равно не впечатляли. К была готова расспрашивать у бедного экскурсовода всё о жизни художника, о самой картине, что, как оказалось, для парня было только в радость. Похоже, мало кто разделял его любовь к живописи, так что ни один вопрос высокой дамы не был оставлен без ответа, хотя группа будто не видели эту шумную почемучку, периодами шутя, что работник со своими картинами совсем поехал крышей, общаясь с кем-то из иного мира. Интересно, почему они так решили? — Знаешь, а мне больше нравилась выставка пейзажей, на которой мы были в прошлом месяце. Эти картины, как бы так сказать… необычные. N посмотрел на говорившую подругу. Они оба стояли у непонятного изображения, которое выглядело так, будто им пытались вытереть место жестокой расправы. Между друзьями всё ещё было некое напряжение после недавнего разговора, оставалось ощущение его незаконченности и некий мандраж. Девушка решила взять всё в свои руки и прервать сложившуюся неловкость, побеседовать о чём-то отвлечённом. Она часто так делала, но только в их дружбе, уж очень дорожила он N. И сам мужчина проявлял себя как джентльмен, старался первым просить прощения, даже если был полностью уверен, что прав, отвлекал высокую даму от неприятного разговора; пусть их ссоры и не происходили часто, это было показателем. Однако сейчас, когда, как К казалось, её немолодой друг был в особенно подавленном состоянии, а, значит, не мог в полной мере контролировать себя и свои эмоции, надо было проявлять инициативу самой. — Не могу не согласиться. Выглядит так, будто каждый из этих так называемых художников либо перепил, либо был не в себе при рисовании картин. — О, я попрошу, дорогуша! — В вскинула брови и подняла указательный палец. — Картины пишут, а не рисуют, любой уважающий себя художник скажет об этом! N хрипло рассмеялся, в шутку умоляя о пощаде. Крайне высокая подруга легонько стукнула его в нос аккуратным пальчиком, в душе ликуя, что недавнее недоразумение удалось увести на третий план. — На самом деле я бы не отказалась от воды, тут такая духота! — Ты права. На ночь сегодня обещали едва ли прохладнее дня, так ещё и дождь. Представляешь, какая баня будет? — N оглянулся по сторонам, стараясь сориентироваться на местности. — Побудь здесь, я сейчас вернусь. Неподалёку от зала, в котором они находились, N видел что-то вроде буфета, наверняка там должны продавать небольшие бутылочки с водой и, желательно, конечно, чтобы она была прохладной, ведь в помещении и вправду было крайне душно. Больше предстоящей парилки, устроенной капризами погоды, мужчину интересовал пёс, периодически мельтешащий в больших арочных окнах. Выглядело так, будто он следил за N, но тот предпочитал думать, что животное просто бегает вокруг здания, ведь это просто нелогично, какая-то там собака не будет никого высматривать по окнам, просто глупости. N часто видел чужие, незнакомые глаза в окнах и зеркалах своего дома, но списывал это на бурную фантазию или хронический недосып. Не раз мужчина просыпался посреди ночи и не мог уснуть обратно, то погружаясь в свои мысли и уже потом замечая, или сразу видя в углу комнаты какое-то движение. Но на утро он же видел, что это просто чёрный пакет на сквозняке колыхался, просто полусонный бред. За этими мыслями его с ледяной бутылкой сбила какая-то неосторожная девчушка в синем брючном костюме. Она была крайне увлечена телефонным разговором, из-за чего совсем потеряла связь с реальностью, однако кинула в качестве извинений "Дичайший pardon, мужик" и скрылась из виду. N показалось, или у девушки был в руках домашний телефон на пружинке? Современное искусство, что сказать. Интересно, что его смущает больше, зачастую пошлые или жестокие выходки, называемые этим самым "современным искусством", или всё-таки эти сюрреалистические картины? В не оказалось на месте. Мужчина подошёл к тому самому месту, где оставил девушку, и не нашёл никаких признаков своей подруги, она, по всей видимости, куда-то ушла, хотя N просил её подождать. Но просто так К не сбежала бы, может, ей стала интересна другая работа? Может девушка решила поискать друга, но заблудилась? Однако главным вопросом стало то, где её теперь искать? Решив пробежаться по залам и поспрашивать людей, мужчина направился к самой первой комнате, надеясь, что кто-то запомнил высокую даму, проходившую неподалёку. Однако, как оказалось, народ был больше заинтересован этими чудаковатыми картинами и не обращал внимания на прохожих, что не могло не огорчить, такую-то женщину и не увидеть! Стыд! Позор! Даже экскурсовод, так восторженно смотревший на заинтересованную в его деле К не уследил, куда та запропастилась. Последним вариантом осталось подождать её на улице, на выходе из галереи, где дама наверняка наткнётся на друга, и тогда они уже вместе посмеются над сложившейся ситуацией. N надеялся, что подруга не слишком сильно волновалась, из-за сложившейся ситуации до похода сюда. Так бывает, что у людей складывается максимально различное мнение об одних и тех же вещах, что уж поделать! Но, быть может, он и вправду напугал бедную В? Был слишком резок или груб? Стоит извиниться, надо признать, что повёл себя N отвратительно со своим лучшим другом, так хороший человек не поступает. У белой лестницы сидел тот самый пёс. Это была дворняга без породы как таковой, большая и лохматая. Собака внимательно смотрела за N, но с места не двигалась, наверное, просто наблюдала за происходящим. Мужчина помнил своё обещание, так что решил, что, пока дожидается девушку, можно и скоротать время в компании такого вежливого мальчика. Он подошёл к животному и присел рядом на колено. — Приве-ет. Ты тут один? Пёс повернул голову набок, как будто действительно понял, что ему сказали, и гулко тявкнул. Огромную любовь N питал к огромным собакам, похожих на медведей, от них всегда веяло чем-то весёлым, такие зверюги никогда не сидели на месте, доставляя хозяевам неприятности, но зато было не скучно. От этого пса пахло... праздником? Сосной и цитрусом, совсем как на Новый год, наверное, он извалялся в какой-нибудь ёлке и теперь бегал довольный собой. Мужчина занёс руку, чтобы погладить животное, то никак не отреагировало, в смысле совсем. Собака просто продолжала смотреть в лицо человека напротив и не обращала внимания на ладонь даже тогда, когда она опустилась за пушистую макушку. — Смотри какой, на домовёнка похож. Такой же чумазый и лохматый. N заносит руку над носом пса, желая прогладить всю морду, но та вдруг начинает будто бы трескаться: покрывается мелкими трещинами, переходящими в более крупные, с характерным звуком чего-то бьющегося. И тогда, когда весь овал "лица" заполнен полосами, он резко проваливается внутрь собаки, будто бы та сделана из нежного фарфора. Мужчина резко отпрянул от животного, всё ещё находясь в полусидящем положении, упал на руку, чувствуя как в неё впились ветки и сухая трава. Все звуки вокруг оборвались, музыка и гул, доносящиеся из галереи, умолкли, и даже деревья перестали шуметь под вечерним ветром. Тишина казалась оглушительной, пугающей. N медленно подсел слегка ближе к животному, пачкая штанину, что это? Тоже какой-то современный перформанс? Он заглянул в черноту получившейся дыры, как вдруг из неё открылись два человеческих глаза, смотря в самую душу. Матерь Божья, что это?! При виде него впору убежать куда-нибудь подальше и уже там, в паре сотен километров, попытаться забыть произошедшее, однако дрожащий от непонимания, но уж очень заинтересованный N вновь поднял руку над головой пса... это ведь всё ещё пёс, да? — Дорогой! Голос подруги вкупе с появившимися звуками окружения почти со звоном прошёлся по барабанным перепонкам, мгновенно отрезвив и заставив от неожиданности повернуть голову в сторону девушки. Когда мужчина резко посмотрел обратно, туда, где только что видел странное существо, уже никого не обнаружил. Точно чья-то больная фантазия, решили в могилу бедного мужика свести! Какие глупости, какое беспричинное безумие! — Наконец-то я тебя нашла! — девушка подбегает к лестнице и чуть сгибается, отдыхиваясь. — Извини, мне стало дурно, и я вышла на улицу продышаться, а, когда вернулась, тебя и след простыл. Дай-ка воду, как раз вовремя, я сейчас вообще иссохну. — Да, мне, похоже, тоже поплохело. — Чего говоришь? — В, запыхавшаяся и растрёпанная, уже отошла к перилам и, по всей видимости, не особо слушала друга. В зеркальце она рассматривала своё лицо, недовольно морщась из-за подпорченного макияжа. — Да так, пойдём домой? Уже поздно.

***

Что-то смотрело на него из темноты. Что-то большое и чужеродное, не из этих мест. Ощущения были похожи на кошмар, но только наяву, N слышал, что это вроде как называется сонный паралич, хотя никогда сам того не испытывал. Однако сейчас он лежал в своей кровати и чётко ощущал на себе взгляд откуда-то со стороны, он точно видел движение, слышал, как непонятное создание звенело короткими когтями о пол. Вот это нечто прошло прямо перед кроватью, оно напоминало животное, ходило на четырёх ногах и сильно сопело. Господи, это тот пёс, которого N видел у галереи этим вечером, собака остановилась так, чтобы смотреть глазами из пустоты дыры прямо в лицо мужчине. И только сейчас он осознал, что может двигаться, а значит это никакой не сонный паралич, всё реально. Да ладно вам, опять плохое зрение плюс темнота дали крокодила в ванной, что это N как маленький, в самом деле? Мужчина резко выпрямился и широко раскрытыми глазами уставился на ночного гостя, пытаясь заставить себя поверить в нереальность происходящего, но только почувствовал, как начал мелко дрожать от ужаса, внезапно окатившего с ног до головы. — Что ты здесь делаешь? Пёс оставил вопрос без ответа, но, похоже, был приятно удивлён разговорчивостью N. Тот и сам от себя не ожидал подобной храбрости, что, с демонами подружиться захотелось? Пёс повернулся боком и начал лапой ломать прежнюю дыру на голове, роняя осколки на пол; комната наполнилась мерзкими лязгами фарфора и ворчанием собаки. Наконец, животное становится в непонятное положение мордой в низ и уже двумя лапами помогает чему-то выбраться наружу. И изнутри начинает вылезать другая собака, ломая прежнюю свою оболочку на мелкие кусочки, всем видом напоминая змею в линьку, но только гораздо страшнее и противнее. Медленно и со скрипом появилась голова, на которой красовались два человеческих глаза, затем передние лапы, при помощи которых существо окончательно сорвало потрескавшуюся кожу прочь и кинуло ту рядом с собой. У зверя были странные конечности, будто то были не собачьи, а человеческие пальцы и целые ладони на концах ног, но меньшего размера. Пёс раскрыл пасть, демонстрируя широченный рот с рядом людских зубов, громко щёлкнул ими и довольно заулыбался от уха до уха, что не было лишь литературным приёмом, у него и вправду был огромный ротище. Они смотрели друг на друга долгие десять минут в полном молчании до тех пор, пока Псу, очевидно, не надоело, и он просто ушёл из комнаты. По лестнице послышались звонкие цоки когтей, отдалявшиеся с каждым шагом животного. Это всё казалось каким-то безумием, просто сном, кошмаром, будто в горячке, но разбросанный мех и осколки по всему полу доказывали обратное. Нет, сейчас N заснёт, а на утро на полу найдёт только пыль, так и будет. Вот прямо сейчас он заснёт, а на утро...