Вместе

      Тот день не заладился у Льюиса с самого утра. Первым было осознание того, что он проспал. Не слишком критично — ещё целый час до момента, когда ему нужно было бы выходить из дома, но очень ощутимо для человека, привыкшего в спокойном ритме выполнять свои утренние полуритуалы. Затем из-за неловкости он уронил кружку Шерлока. Такая миленькая, с большим пушистым чёрным котом, курящим сигару, и чей хвост плавно переходит в ручку. Разбилась не вдребезги, но пить из неё уже не представлялось возможным. И это правда было совершено случайно, без всякого злого умысла. Льюис сильно расстроился, но времени на экстренную починку уже практически не оставалось, поэтому лишь шепнув сонному Шерлоку «Прости» он, находу одеваясь, выходит из дома — его собеседование было назначено на девять утра.       Да, и Уильям, преподая математику в университете, и Шерлок, работая в одном популярном частном детективном агентстве, зарабатывали вполне достаточно, что бы безбедно жить всем втроём, так что можно было бы вести спокойную жизнь «домохозяйки». Но Льюис из собственных убеждений не мог просто так сидеть у них на шее. Быть на содержании пускай даже и у любимых ему людей… Для него это было неправильно. И в конце концов он тоже имел свои амбиции! Уильям и Шерлок довольно известные люди, но он же ничуть не хуже — образование, полученное в лучшем университете Лондона, и многие дни тренировок перед сном с помощью решения «лёгких задачек», которые неподсилу некоторым преподавателям в этом же университете, не должны пропадать даром! В общем Льюис серьёзно подошёл к этому вопросу и разослал своё впечатляющее резюме в Лондонские филиалы известных компаний, а его супруги лишь со вздохом наблюдали за такой самостоятельностью. Конечно, обоим не хотелось, чтобы их Льюис днями пропадал на работе, но останавливать его было бы крайне эгоистично. Они не смогли бы вынести разочарование в его багрово-коричневых глазах, а оно обязательно хоть на миг, но промелькнуло бы в них, если они выскажут свои капризы.       И вот сегодня было назначено первое собеседование — какая-то популярная компьютерная компания. Машина, как назло, именно сегодня всё ещё находилась на диагностике, хотя обещанный срок возврата авто давно прошёл, поэтому пришлось вызвать такси. Но и тут не всё гладко — таксист попался на редкость неприятный, слушал какую-то максимально дешёвую попсу, а все просьбы выключить игнорировал или бросал колкие комментарии. Не то чтобы Льюис был предвзят в музыке, но слушать писклявое пение о безответной любви быстро начинает раздражать. Можно было бы поменять машину или дойти пешком, но Мориарти боялся, что тогда не успеет.       Наконец, как думал Льюис, эта пытка закончилась. Расплатившись он немного замялся — бумажник почему-то совершенно не всовывался в свой карман в портфеле. И вот рядом с ним на большой скорости проехал какой-то велосипедист. Льюис сначала только тихо цокнул на такое, хоть и допустимое, но раздражающее превышение скорости. А потом заметил небольшое коричневатое пятно на очках. Раньше его здесь точно не было, ведь он всегда тщательно следил за чистой как оправы так и стёкл. Неужели… Светло-бежевое пальто было испорчено. Грязные разводы с каждой секундой неумолимо впитывались и расплывались по ткани. Кожаному портфелю и туфлям тоже досталось, но, конечно же, по трагичности с пальто не сравнить. В конце концов парочка десятков салфеток и беды будто не было. Пальто же было жалко до слёз — тёплое, изящное, подаренное Уильямом… Зато бумажник наконец занял своё место.       Собеседование ожидаемо прошло мягко говоря неудачно. — Отсутствие опыта в нашей профессии неприемлемо, — передразнивал Льюис своего несостоявшегося начальника, — Да что ты сам понимаешь в этой профессии кроме её названия!       Учтя утренние ошибки он решил пройтись до дома пешком. Да и к тому же начавшаяся мигрень и душный салон с синтетической подушкой сочетание не слишком хорошее. На душе было откровенно говоря паршиво. И погода словно в унисон мыслям — тусклая, блеклая поздняя осень с её вечными дождями, пасмурным небом и запахом прелых листьев, вперемешку с выхлопными газами. Чайная рядом с их домом сегодня не заставляла улыбнуться как обычно — с ней связанно столько совместных воспоминаний. Сейчас она лишь стала напоминанием о том, что его всё ещё ждёт разбитая кружка.       В квартиру заходит как можно тише и верхнюю одежду снимает тоже тихо. Хочется скрыться абсолютно от всех, забраться в тёмный угол и молиться, чтоб о его существовании не вспоминали как можно больше. Приближающиеся шаги в коридоре рушат надежды, и рука кажется лишь совсем немного крепче сжимает многострадальное пальто, но петелька предательски рвётся. И зачем только он вместо того, что отнести в мусорку, вешает испорченную вещь на крючок?..       Льюис падает на пол так же как одежда. Словно ничего не весит. Словно тряпичная кукла, у которой всю набивку вынули и оставили бесполезной оболочкой. Он никогда раньше не плакал даже над чем-то серьёзным. Но сейчас слёзы душили, и сил сделать вдох не было. Только сдавленный крик негромче шёпота. — Лу? Ты уже вернулся? — Уильям входит в прихожую, отвлечённый от чтения шумом. На губах немного мечтательная полуулыбка, которая впрочем сразу же покидает лицо, заменяясь безумным страхом, — боги, Льюис, что с тобой?!       В один момент он оказывается рядом и берётся за чужие ладони. Сжимает слишком сильно, но все его мысли сосредоточенны на спешном анализе возможных проблем и такую незначительную он не замечает. Впрочем и Льюис тоже. — Что, мать твою, случилось?! — появление Шерлока тоже не замечают до того момента, пока Льюис не был поднят на руки, а Лиаму не было сказано грубое, но зато действенное «отпусти, а то ещё и перелом будет».       Дальше же всё в тишине, как и хотел Льюис. Молча и быстро его раздевают, а затем аккуратно кладут на кровать, закутывают в кучу одеял и обкладывают горой подушек. Откуда только взялось столько. Он забирается в них с головой. И слёзы кажется идут не таким бурным потоком. К тишине добавился тёмный угол и теперь хотелось самую малость… Верхние одеяла на секунду поднимаются и в образовавшуюся щель летит шоколадка. И снова темнота уютная. Шерлок будто знает каждое последующее желание этой тряпичной куклы, и шаг за шагом зашивает неровный разрез, наполняя нутро заново.       И это действительно так. Шерлок, наученный в детстве истериками и депрессиями друзей, знает, что и как в таких ситуациях делать. Да и чего уж таить, сам проходил через такое, правда лет семь-восемь назад. Что поделаешь с этими Мориарти — прожили детство с серьёзностью взрослых, а сейчас ведут себя как подростки что в любви, что в остальных чувствах! — Шерли, право слово, можно было и помягче, — Уильям старается держаться отрешённо, но руки за спиной рисовали на запястье одну бордовую полосу за другой. Страшно. Очень страшно видеть на лице любимого слёзы и совершенно не понимать чем можно помочь. — Так лучше. Прояви я на каплю жалости больше, он бы совсем разрыдался. С гордыми людьми никогда не работают стандартные модели, — тихо вздыхает. Хоть действия и были отточенны до автоматизма, но одно дело человек, чьё имя вряд ли вспомнишь уже через месяц, а другое – человек, за которого в случае чего без сомнения и жизнь можно отдать. И всё-таки вроде получилось. — Но Лу не упрямый… — Лиам! — Шерлок берёт его за плечи и немного трясёт. Только ещё одной истерики ему не хватало, — возьми себя в руки и пойми своей умной головой различия между гордостью и упрямостью! И на счёт рук, прекрати наконец причинять себе боль, — руки с плеча перемещаются на запястья, и пальцами едва касаясь проводит по алым дорожкам, — ни я, ни мелкий не собираемся идти в аптеку. — Я не мелкий…- сразу же раздаётся из одеяльной крепости. — Ещё скажи, что не гордый, — откликается Шерлок, подавив облегчённый вздох, — раз можешь отвечать на шутки, то пожалуйста, расскажи что случилось. — Но ты принесёшь ещё сладкого…- после минутного молчания ответ, а точнее условие получены. Контакт налажен, слёз, кажется, больше нет, а это самое главное. Дальше «терапию» будет продолжить гораздо легче. — Хорошо, но ты запустишь Лиама к себе уже сейчас. Иначе, к моменту, когда я принесу сладкое, он совсем себя изведёт, не видя твои, надеюсь, уже сухие от слёз глаза.              Копошение и одно из одеял приоткрывают, образовав тем самым своеобразный вход в тёмную пещеру былой грусти. Уильям не секунды не задерживаясь сразу же ныряет туда. Но Льюис не спешит отпускать одеяло. — Шерлок…- решается позвать он, — ещё раз прости меня, пожалуйста. — За что? — бровь изгибается в удивлении — он действительно не может припомнить причину. — Кружка… Я правда не хотел. — Ах это, — удивление в голосе сменяется тёплой улыбкой, — я ни в коей мере не злюсь на тебя, поэтому не стоит снова извиняться. К тому же осколки не такие уж и мелкие. — Мы заказали специальный клей и собирались заняться ей, когда ты вернёшься, — вклинивается в разговор Уил.       Ответа не следует, но он и не нужен. Благодарная улыбка, расцветающая на губах, справляется с задачей гораздо лучше. И всё, что осталось значимым теперь, это предвкушение вкуса новых шоколадных конфет и объятий. Очень долгих и нежных объятий, ведь в конце концов любой плохой день имеет свойство заканчиваться на хорошой ноте.