Вместе

      Ну а что же за неожиданная поездка во Францию по случаю дня рождения Уильяма? Право слово, день тогда выдался занимательный, да и остальная неделя не уступала в интересности… Но обо всём по-порядку и поэтому начнём нашу историю с утра первого апреля.       Всемирноизвестный праздник дурака, казалось, накладывает на человека, родившегося в сей нерадостный для него день, определённые стереотипы. Но вот Уильям Джеймс Мориарти дураком никогда не был, да и шутить, к сожалению, так весело и задорно, как хотелось бы, не получалось. Зато в этот день шуток от других наслушаться было можно. Он никогда не говорил простым знакомым или неблизким друзьям в какой день родился. Зачем? Хорошо, если просто не поверят, но ведь из десятки найдётся именно тот остроум, который шутить как раз умеет и мало того, что весь праздник докучать будет, но и всю жизнь дальше. Поэтому о дате дня рождения этого поистине выдающегося человека знали немногие — в основном семья или давние друзья, которых он практически считал семьёй. И Шерлок Холмс.             Ох, пускай уже чуть больше половины года прошло с тех пор, как их полиаморные отношения приобрели какой-никакой, но официальный характер, а полностью осознать присутствие этого человека в своей жизни было всё ещё трудно. Вот уж кто точно умел шутить и делал это превосходно, и при этом Уильям был уверен, что насмешки или чего-то подобного в этих шутках никогда не будет. По крайней мере над ним самим. Действия же его дорогого Льюиса предугадать было легче, но каждый год он всё равно умудрялся удивлять его, и к чему бы двадцатипятилетию становиться исключением в этой традиции? Поэтому приятное ожидание от сегодняшнего дня томилось в груди, и уголки губ то и дело трогала счастливая улыбка.       Но вот он уже как полчаса назад проснулся, а из домочадцев никого. Только короткая записка и тёплый завтрак на столе. «Прости, что не с тобой в это утро — нужно закончить одно важное дело. После пар никуда не уходи, мы встретим тебя там P.S. Уильям, ты должен поесть перед занятиями P.P.S. Лиам, если что чай — это не еда»       Эти приписки тронули душу не меньше чем интерес, вызванный таинственным «важным делом» и тем, что при всех возможностях современных мессенджеров они решили прибегнуть к старомодной романтике. По правде говоря, он действительно хотел ограничиться чашкой чая, но они ведь расстроятся если он вновь пренебрежёт своим питанием, особенно Льюис. А врать, что поел, сегодня совершенно не хотелось. Поэтому в университет он немного опаздывал. Да, проводить лекции в свой собственный день рождения — яркое олицетворения характера Уильяма.       А вот в самом университете что-то неуловимо изменилось. Окончательно Уильям в этом убедился, когда у окна коридора, ведущего к нужной ему аудитории, лежал уже целый букет белых лилий. И быстро припоминая весь свой путь в голове сразу всплывают точно такие же цветы, встреченные на его пути от самых дверей главного входа. Просто до этого их было меньше и не бросались в глаза. Но дальше — больше, при чём в буквальном смысле. С каждым шагом всё белое великолепие многократно увеличивалось, а сама аудитория была заполнена окончательно. Цветы на партах, подоконниках, у стен в вазах, в новеньких кашпо, свисающих с потолка, и только на кафедре на этом белом фоне выделялся букет из васильков. И снова записка.       Коротко извинившись перед ошарашенными студентами, Уильям спешно подходит к столу. Интересно до дрожи чем же продолжится эта уже определённо игра. «Ваш злобный старикашка совсем не хотел и слышать ничего о том, что их лучший преподаватель не будет вести лекции целую неделю, но ты же знаешь прекрасный талант Льюиса убеждать… Короче как закончишь с этими студентами выходи и начинай проводить свой неожиданный отпуск! Естественно в компании меня, мелкого и прекрасного средиземноморского солнца Любим и ждём тебя, Лиам!»       Бедный господин Клейтон… Ему точно перед уходом нужно занести сердечные капли. Но при всём этом те самые бабочки в животе сейчас в ураган превращались. И ещё эти чуть кривоватые сердечки в конце, вырисовывать которые Шерли очевидно очень старался… — Профессор, что всё это значит? — наконец осмелилась задать вопрос одна из студенток с первого ряда. — Кажется, мисс Мод, меня не надолго похищают в романтическое путешествие, — и на группу даже не смотрит, а только раз за разом перечитывает это краткое послание.

***

— Уильям! — Льюис кидается с объятиями на шею брата так, будто не виделись годы, а не каких-то несколько часов, — с днём рождения тебя! — Всё утро как на иголках сидел — так хотел поздравить тебя первым, — поясняет подошедший Шерлок, — ну всё, Льюис, ты же с каждой секундой разрушаешь репутацию «сурового преподавателя Лиама», — пытается казаться серьёзным и собранным, но в глаз озорные блики и безграничная нежность. — Ох, прости, забылся, — Льюис всё же отступает на шаг, отпуская Уильяма из крепкого кольца своих рук. — Ничего такого, ты всегда…- договорить не удалось, так как в эту же секунду угол воззрения Уильяма Джеймс Мориарти на мир чуть меняется. Его подхватили на руки. — Что? Если начали разрушать, то с размахом и до конца, — улыбается немного возмущённому таким своевольством Льюису, — ну а теперь можно и в аэропорт. — А впрочем действительно, — рассмеялся Лу. Настроение совершенно не подходило даже для шуточных ссор, а в Лондоне наконец на удивление солнечно… — прости, брат, но нужно спешить — самолёт хоть и частный, но заставлять его долго простаивать в ожидании нельзя. — Так куда именно вы везёте меня? — поудобнее устроившись на руках, Уильям задал давно интересовавший его вопрос.       Но ответом ему послужили лишь ещё более широкие улыбки его возлюбленных.

***

      Полёт проходил замечательно. Разговоры о сущих, но таких милых сердцу пустяках, разгадывание простеньких детективных задачек и много, очень много настольных игр. Объятия, лёгкие поцелуи и прикосновения… Невероятная семейная идиллия. И солнце сквозь иллюминаторы, казалось, тоже играет вместе с ними своими лучами. То пропадёт где-то в таких же тёпло-жёлтых волосах, то растворится в глубине глаз цвета моря под ними, то пробежится по коже, не вызывая сладких мурашек, в отличии от прикосновения чужой руки. Время словно остановилось, и этот чарующий момент счастья будто и не знал своего конца. Да и они, честно говоря, не хотели его завершения. — Мелкий, да ты же настоящий шулер! Не возможно, чтоб карты шли тебе настолько хорошо! — возмущённо говорит Холмс во время ещё одной партии в «Ведьму», которую он, кажется, опять безнадёжно проиграл. — Шерлок, просто признай, что с удачей у тебя туго, — спокойно отвечает на это Льюис, тоже прекрасно понимающий, что и на этот раз выиграет. — Но он же встретил тебя, Лу, — вмешивается в разговор Уильям, до этого тихо лежащий на плече Льюиса и иногда лениво перебирающий локоны его чёлки — для Мориарти большее удовольствие было наблюдать за игрой чем принимать в ней участие, — значит капелька удачи всё же есть… Или целый океан удачи… Нет, наверное, чтобы повстречать ангела, нужно больше чем океан. — Брат!..- вспыхивает сразу же. И карты отбрасываются на стол тоже сразу, дабы руки могли закрыть лицо от смущения. Вот так буднично сравнивать его с ангелом! В самом деле, к таким речам Льюис никогда не будет готов. — Да уж, чтоб встретить вас пришлось занять у Фортуны кругленькую сумму, но это того определённо стоило, — Шерлок свои карты с ненавистной пиковой дамой тоже откладывает, и теперь с любовью во взгляде смотрит на Мориарти напротив. Красивые. Оба действительно будто ангелы, и ему самому никогда не понять за что он может быть с ними, прикасаться к ним, быть любимым ими. — А почему всегда мелкий? — немного глухо из-за рук, которые всё ещё находились на его лице, спрашивает Льюис. Ему ужасно нравился этот способ перевода темы, помогающий избегать таких смущающих ситуаций. — Потому что ты словно маленькое солнышко, на которое смотришь и с каждой секундой всё больше постоянно хочется обнимать и охранять как самую драгоценную фарфоровую статуэтку. Но ты же от любых нежностей чуть ли не сознание теряешь. Приходится выкручиваться. — Ангел, солнышко, статуэтка. Прекрасно, — Льюис, кажется, и вправду готов был потерять сознание. Он привык считать себя обыкновенным «среднячком», в котором нет ничего примечательного, а тут так сразу и столько всего… — Конечно прекрасно, — Уильям заводит руку ему за спину и прижимает брата ближе к себе, — ты прекрасный, Льюис. Следовательно и всё это тоже, — чуть хрипловатый шёпот на ушко и обморок наконец дарит такое нужное сейчас спасение. Это был его второй любимый способ избегания смущающих ситуаций.

***

      Аэропорт встретил людским шумом и свежестью моря. Оно манило своим освежающе-синим цветом и россыпью бликов на водной глади. Будто звёзды на ночном небе, но сияют во сто раз сильнее. — Ницца? Отличное место для отдыха, — Уильям прикрывает глаза и полной грудью вдыхает морской воздух. Начало апреля не удушает жарой так, как это было бы летом. — Не совсем, — Шерлок приобнимает его со спины, — Лу решил что даже весной здесь шумно и ещё пляжи с галькой, а не песком. Поэтому мы сейчас немного погуляем и отправимся в Вильмер? Вефрансюр? Венецию? — Вильфранш-сюр-мер, — приходит на помощь Льюис, сверяющийся с чем-то у себя в телефоне, — и это была третья причина из-за чего я выбрал именно его.

***

      Вильфранш именно тот городок для отдыха, который им был нужен. Узенькие улочки, персикового цвета дома, спокойствие. Здесь смешались две культуры — французская и итальянская — и вместе получилось невероятно гармоничное место. А бухта и её тёпловатый мягкий песок… Идеальное место, и всё равно, что смотреть в этом городке почти не на что. Зато, вместо достопримечательностей, есть удивительные пейзажи и счастье, которым казалось был пропитан каждый сантиметр городка. И их номер в отеле маленький, но до чего же уютный и с такими красивыми ставнями цвета бирюзы…       Но больше их занимали прогулки. Среди улочек затеряться было можно, а этим влюблённым всё только в радость. Каждый закуток, казалось, стал свидетелем таких жарких поцелуев… И всё равно, что солнце весеннее греет не сильно. Есть мороженое было тоже незаконно мило, а именно кормить с ложечки этих двух ангелов. Шерлоку понравилось очень. Особенно, когда они зашли в какой-то богом забытый парк и там, пока никто не видит, после каждой полученной порции его невесомо чмокали в щеку или уголки глаз… Уходить с той полянки совсем не хотелось тогда.       А вечером… Вечером был романтический ужин у самой воды. Клетчатый плед и пара подушек, купленных в каком-то магазинчике, а к ним впридачу фрукты, сыр, орехи и бутылочка шампанского — разве не лучшие составляющие для встречи заката? — Лиам, — Шерлок почти внимания не обращает на бокал в руке или яркое солнце, стремительно ближущееся к горизонту. Сейчас всё его естество было сосредоточенно на его дорогом Лиаме, — я знаю тебя относительно недавно, но совершенно точно понял что ты за человек. Ты путеводная звезда. Звезда, освещающая путь тысячам людей. Звезда ослепительного, но вовсе не обжигающего света. Ты знаешь, что мне трудно даются все эти поэтические сравнения, но и знай то, что ты невероятный, внеземной, особенный. Ты сможешь всё в этом мире, ну а мы поддержим и всегда будем рядом. За тебя, Лиам. — Под каждым словом кровью подписаться готов, — голос Льюиса немного дрожит, как и рука с бокалом, но он продолжает, — каждый раз я не верю, что ты есть в этом мире, а когда осознаю дышать от чувств трудно. Умный, красивый, чуткий, добрый, весёлый, любимый… Я всё сделаю чтобы ты был счастливым. За тебя, брат. — Уже… самый… счастливый…- а слёзы солёными ручейками по щекам бегут, — поэтому и вас тоже… За моё счастье, — последние слова совсем трудно даются — эмоции слишком сильно накатывают. И весь бокал шампанского залпом выпивает, отчего приходится зажмурится. Вкуса практически не чувствует, а вот обнимающие его руки — вполне.       Самым лучшим днём рождения Уильяма Джеймс Мориарти было его двадцатипятилетие. Потому что это было его первое день рождение вместе с его любимыми и морем.