Crazy in Love

— Скучно, — тянет Ханма, окидывая взглядом тусовку, что вгоняет его в тоску. — Мы сюда не развлекаться пришли, — недовольно цокает языком Кисаки, гипнотизируя свой стаканчик с выпивкой, который пытается осилить весь вечер. Он слышит вздох Шуджи и чувствует его насмешливый взгляд на себе. Тетта решительно подносит ко рту стаканчик, но Ханма видит, как тот поджимает губы перед тем, как сделать маленький глоток. Нет, так не пойдет. — Хули ты цедишь его, как баба? — подначивает Шуджи и Кисаки зло опрокидывает в себя алкоголь залпом. Он морщится от горечи, жаром прокатившейся по горлу вниз, и мнет податливый пластик пустого стаканчика в пальцах. Градус моментально дает по голове, обжигая смуглую кожу румянцем и, Ханма находит это забавным. — Крутой, — он с восхищением присвистывает, но Кисаки слышит издевку и бросает в ответ раздраженный взгляд. — Завались. Шуджи довольно лыбится, прикуривая очередную сигарету и наблюдая за парнем. Кисаки неуютно от этого ехидного взгляда. Он трет ладонями горящее лицо и пытается подняться, но голову ведет и блядская земля уходит из-под ног. — Надо же, как тебя вьебало с одного стакана, — Ханма ржёт, подхватывая его, а Кисаки злится, потому что это нихуя не весело. Ему пиздец как стремно. Шуджи подъебывает его всю дорогу, но помогает дойти до дома. — Отвали, — вяло сопротивляется Тетта, ощущая на себе чужие руки. Ханма шарит ладонями по его телу, бессовестно лапает его за зад, прижимая к двери квартиры. Кисаки чувствует колено между своих ног и бедро, давящее на пах. Проворные пальцы ловко порхают по его груди, касаются бедер. От прикосновений Шуджи охуеть как сладко тянет внизу. Тетта что-то бормочет себе под нос, отвлекая Ханму от поиска ключей по чужим карманам. Шуджи наклоняется вперед, чтобы разобрать невнятный пиздеж парня, но Кисаки вновь неправильно понимает его действия. — Это все ты виноват, — выдыхает он и тянет Ханму ближе, чтобы впиться в его губы. Из-за неебической разницы в росте Кисаки приходится приподняться на носки и он виснет на парне, тесно к нему прижимаясь. Тетта целуется очень неумело, но напористо лезет языком в чужой рот. Его подхватывают за бедра, вдавливают в дверь, жадно втягивая наглый язык теплую влажность. Поцелуй выходит грубый, горький на вкус. Они сталкиваются зубами, желая быть ещё ближе. Мешающиеся очки Кисаки съезжают на бок, а у Ханмы съезжает нахуй крыша от того, как жарко ему выдыхают в рот. От Тетты прет алкоголем, но его лицо красное не от бухла. Твёрдый член упирается Шуджи в живот вместо тысячи ебанных слов. — Так и знал, что ты пидор, — Ханма польщен до глубины своей ублюдочной души чужим стояком, но Кисаки отталкивает его, брезгливо вытирая рот рукавом. — От пидора слышу, — зло выплевывает он в ответ и отворачивается к двери, не желая видеть довольную рожу Шуджи.