Crazy in Love

Кисаки любит порядок и контроль. В его плане нет изъянов, но ебучий Ханагаки вносит хаос. Он бесит Тетту одним своим существованием. — Дерьмо! — Кисаки позволяет эмоциям взять верх, оставшись наедине с собой. Он в отчаянии бьет кулаком в стену и его накрывает от боли и злости. Взгляд лихорадочно мечется по интерьеру собственной комнаты в поисках того, что не жалко разьебать в приступе ярости, но Тетта едва может пошевелиться. Отбитые пальцы немеют и он не чувствует ничего, кроме того, что начинает задыхаться. Ему нужно успокоиться, пока паника поглотит его окончательно. Кисаки заставляет себя открыть окно, впустить свежий ночной воздух, отрезвляющий прохладой. Его все еще трясет, а дрожащие пальцы не слушаются, промазывая по кнопкам мобильного телефона. Он не собирается проигрывать и уступать Ханагаки то, что должно принадлежать ему, Тетте Кисаки. — Да-а? — Лениво раздается в динамике телефона после нескольких гудков и Кисаки перестает кусать собственные губы, сдирая с них кожу. — Ты должен разобраться с Ханагаки Такемичи, — выдыхает Тетта, отпуская формальности. Ханма недолго молчит, слушает сбивчивое дыхание трубке, а после усмехается. — И как по-твоему я должен это сделать? — Шуджи растягивает слова и Кисаки отчетливо представляет себе его самодовольное выражение лица и ублюдской ухмылкой. — Мне его избить? Тетта ощущает, как внутри скручивается тугой узел и холодный пот прошибает спину. Он громко сглатывает и вновь закусывает губы, представляя как Ханма размазывает для него слезливое ебало Такемичи по асфальту. — А хочешь, убью его? — голос на там конце становится хриплым и Кисаки от такого соблазнительного предложения шумно втягивает носом воздух. Он слышит в ответ чужое дыхание и молчит, рассматривая свои сбитые о стену костяшки. Хочет ли Тетта, чтобы Ханагаки сдох? Ханма задает тупые вопросы. — Да, — выдыхает Кисаки и сжимает пальцы в кулак, едва слышно застонав от боли. — Повтори, — шепотом просит Шуджи и Тетта не отказывает ему. — Да, хочу. — Чего? — Чтобы ты убил его, — от властного тона в динамике и удовлетворения в голосе, с которым Кисаки озвучивает свои желания, Ханма испытывает наслаждение. Его дыхание сбивается и Тетта хмурится, слыша на заднем фоне стоны второсортной порнушки. — Ханма? — Да-а? — довольно стонет он в ответ и Кисаки краснеет до кончиков ушей от злости и стыда. — Ты, блять, чем там занимаешься? — Уже ничем, — Ханма подозревает, что Тетта не хочет знать ответ на заданный им вопрос, но решает отчитаться.- А вообще дрочил.