Сублимация разрушения

      О да, его мечта детства, главная цель жизни, то, ради чего он и пошел работать оператором в новости — ползать по канализации с семикилограммовой камерой на плече и пытаться поспевать за коллегой с шилом в одном месте. Так еще и не забывать иногда тянуть за собой лорда тьмы, которого интересовал весь мусор в воде. А главное, делал он это не только ради собственного удовольствия, но еще и за мизерную зарплату, что очень мотивировало не увольняться. Они ведь здесь за идею, а не ради того, чтобы выжить.       Ладно, все это лишь маленькая внутренняя истерика, от которой Винни, как всегда, смог быстро избавиться. Будто у него был другой вариант... В конце концов, все это даже забавно. Гейл, заглядывающая за каждый угол в надежде обнаружить там какого-нибудь неосторожного серпентина, Гармадон, с интересом рассматривающий плывущие по стоку отходы и иногда вылавливающий что-то особенно любопытное. И он, вынужденный следить за тем, чтобы одна не нашла проблем на голову, а второй побыстрее выбросил очередную дрянь.       Первый Мастер, да он был бы идеальным воспитателем в детском саду. Может, пора задуматься о смене деятельности? Или хотя бы подработке, от которой будет идти маленькая, но прибыль. Хотя, учитывая график, ему будет сложно выделить хотя бы пару часов на заботу о чужих детях. Да и личного злодея ему вполне хватало. Вот, он опять притащил... это что, подгузник? Фу.       — Эта вещица выглядит знакомо, — с деловитым тоном начал Гармадон, вертя в руке подгузник и даже нюхая его. — Пахнет тоже знакомо.       — Возможно, во времена, когда родился твой сын, подгузники уже существовали, — Винни закрыл лицо рукой, пытаясь скрыть кривую улыбку отвращения. — Слушай, выбрось его, а.       — Мой сын... носит такое? Не удивительно, что у него такие неуклюжие движения.       — Обычно дети носят их максимум до трех лет.       — Размерчик явно не детский, — усмехнулся лорд.       — Ну, бывает, они нужны и взрослым.       — Так все же носит.       — Да я не...       — Вы двое, хватит обсуждать детскую неожиданность! Лучше идите и помогите мне.       Наверное, впервые в жизни Винни был благодарен Гейл за то, что она придумала очередную безумную идею, которая требовала немедленного вмешательства. Ведь Гармадон наконец выбросил несчастный подгузник и с неохотой пошел вперед.       Новое препятствие. Путь к сенсациям преграждала ржавая, но прочная решетка, в которую была встроена дверь, закрытая на замок. Может, это знак судьбы? Им явно не стоило идти туда, да и вообще продолжать рыскать по этому зловонному месту, раз уж на то пошло. В Ниндзяго, конечно, не существовало закона, запрещающего спускаться вниз и искать некогда воинственный народ змей, но разве не логично, что этого не стоит делать в целях безопасности и из уважения к местным жителям? Для Гейл, наверное, это стало бы открытием. На которое бы она все равно наплевала, потому что журналистам, по ее мнению, открыты все двери.       Она с раздражением смотрела на своего нового врага в лице замка, вертя в руке сломанную шпильку и сдувая с лица выбившуюся прядь волос. Похоже, ее метод взлома в этот раз потерпел унизительное поражение. Еще один знак, что нечего им было делать за этой решеткой, поставленной здесь явно не просто так. Может... в канализации помимо серпентинов обитало какое-нибудь древнее зло, которое власти веками сдерживали таким простым, но верным способом. Или туда могли попасть только сантехники и ассенизаторы.       Кстати, они ведь уже какой год обещали очистить стоки и каналы от промышленных отходов и мусора, а заодно ввести штрафы за бросание в унитазы всякой ерунды. Судя по тому, что он видел, ситуация не сильно изменилась. На что вообще шли их налоги?       — Побудь еще раз полезным — сломай замок. Ну, или вынеси всю решетку. Решай сам, как будет лучше, — приказным тоном попросила Гейл, смотря на Гармадона.       — Это люди называют дружбой? Безвозмездно выполнять просьбы и терпеть хамское отношение по отношению к себе? — спросил тот и повернулся к Винни, ожидая ответа.       — Безвозмездно? Дружба? Во-первых, мы не друзья, ты должен был стать материалом для отличного репортажа или хотя бы взрывной статьи, но вместо этого разочаровал меня, — лучше бы Гейл молчала. Лучше бы она просто молчала. Почему ей так сложно было хоть раз помолчать?! — И тут мы переходим ко второму пункту. Я требую компенсацию за моральный ущерб. И лучшее, чем ты можешь отплатить — сломать оверлодову решетку и открыть путь вперед, к чему-то более интересному, чем злодей, вставший на путь искупления.       Гейл мельком посмотрела на Винни, тут же возвращая взгляд на Гармадона, который очень медленно начал подходить к ней. О, ну конечно, это был такой хитрый план. Почему бы не позлить темного лорда, который совсем недавно чуть не снес ее вместе с половиной квартиры одним ударом из-за какого-то фена? А заодно заснять на камеру, как он разрывает ее на мелкие кусочки. Ну, так, ради хорошего кадра. Интересно, репортаж будет состоять из одного слова или она все же успеет сказать больше?       Винни уже порядком устал от этих попыток вывести Гармадона из себя. Ну не хотел он разрушать, убивать и драться. Не проще ли было и правда переключиться на что-то более подходящее, а не доставать его своими глупыми бзиками? Хорошим же человеком становился, когда не пытался разнести половину города. Глуповатым и доставучим, но хотя бы забавным и даже милым. Его вот вполне устраивал такой материал для репортажа, а еще лучше просто тихая спокойная жизнь.       Ого, это что, стадия принятия? Быстро же он.       Пока Винни выбирал между решением конфликта через слова или побегом в другую страну на те гроши, что были отложены на подарок себе ко дню рождения, Гармадон наконец добрался до Гейл. Он смотрел на нее долго, вдумчиво, явно примеряясь, как лучше убить ее. Эта медлительность смущала. И не зря. Через секунду по канализации разнесся хриплый смех. Не злой, скорее снисходительный. Так иногда взрослые смеялись над несмышлеными детьми, которые натворили что-то не слишком плохое, но очень глупое.       У Винни это вызвало приятные ощущения в груди и легкую улыбку, а Гейл заставило непонимающе нахмуриться. Реакция не соответствовала ожиданиям.       — С той шумной штукой вышло гораздо лучше. Попробуй в следующий раз что-то такое же, может, все же убью тебя, — Гармадон в миг вернул на лицо вечно раздраженную гримасу. — Вы все придумываете себе какую-то ерунду и создаете проблемы на ровном месте? Эта ваша черта слегка утомляет. Как и все, что вы делаете, в общем-то.       — Нет, я особенная, — с нескрываемым сарказмом ответила Гейл, нервно рассматривая истрепавшийся маникюр. — Просто хочу, чтобы каждый выполнял свою работу, а не страдал ерундой.       — Упорства тебе не занимать. Это... впечатляет.       — О, ну спасибо, мистер сама доброта.       — Это не комплимент.       Гармадон перевел взгляд на решетку, давая понять, что этот разговор закончен.       Может, он не заметил, а может, старался не обращать внимания, но пока он вдумчиво перебирал варианты, как бы разрушить все так, чтобы камня на камне не оставить, Гейл начала кривляться за его спиной. Она очень хорошо изображала его непроницательную унылость и нашептывала себе под нос невесть что. А после неожиданно переключалась на роль самой себя, умоляющим взглядом смотря куда-то вверх, будто прося о чем-то невидимого собеседника.       Профессиональное поведение.       У Винни никак в голове не укладывалось, что она одновременно могла быть очень серьезной, уверенной, деловитой и в то же время... ну, вести себя вот так. Пародировать коллег, немного злорадствовать, когда им доставалось. Первый Мастер, она столько всяких гадостей и сплетен выливала ему, когда на награждении лучшего репортера опять выбирали не ее, а Фрэда или какого-нибудь новичка. Ну и апогея это все достигало в моменты, когда отличные репортажи доставались не ей, а кому-то более «компетентному», как говорило начальство.       Первое время это возмущало даже его, ведь Гейл была прекрасным работником с идеальным послужным списком. Однако через время он понял, что имели в виду вышестоящие. Они просто начали избегать проблем, не желая разбираться с тонной документов и судами, если она погибнет из-за своей жажды находиться в самой гуще событий. Рядом, конечно, всегда оказывались ниндзя, но ведь и они могли не успеть.       Возможно, именно поэтому она так цеплялась за эту идею с Гармадоном.       Кстати, тот наконец приблизился к неподатливой решетке, хватаясь за самые прочные прутья. Со знанием дела он подергал их, проверяя, не отвалятся ли они от этого простого действия, а после резко потянул на себя. Решетка медленно начала выходить из кирпичной кладки, которая с треском посыпалась на них. Гейл молча наблюдала за этим, а у Винни возникло желание схватить ее и убежать подальше, пока на них не обрушился весь квартал. Эта разрушительная мощь неожиданно напомнила ему, что перед ними стоял всесильный демон и злодей, способный с такой же легкостью убить и их после того, как закончит начатое.       — Сссстой! — эхом разнеслось по всей канализации       Раздраженно выдохнув, Гармадон отпустил решетку, поворачиваясь в сторону, откуда уже в спешке полз серпентин.       — Во имя Первого Массстера, что это вы тут творите? — он остановился перед ними, зло осматривая каждого. — Гармадон? Ты же пропал.       — Скейлз! Ты-то нам и нужен, — восторженно вклинилась Гейл, не давая лорду и слова сказать. — Было бы просто чудесно, если бы ты поделился какой-нибудь интересной...       — О, тебя еще не хватало с твоими новоссстями, — страдальчески запричитал Скейлз, хватаясь за голову свободной рукой. — Вы, люди, вечно приходите и что-нибудь устраиваете. О какой сссспокойной жизни может идти речь, если вы даже на закрытые двери не реагируете?! Я начинаю думать, что моя жена слишком оптимисссстично смотрит на идею с открытой библиотекой.       — Открытая библиотека? — Винни этот вопрос показался уместным. И обстановку можно разрядить, и получить интересный материал для интервью.       Скейлз посмотрел на него с удивлением и благодарностью, что было большим достижением для представителя человеческого рода.       Среди серпентинов до сих пор возникали споры, как же им относиться к жителям поверхности. Одна сторона утверждала, что им стоит постараться оборвать все контакты с теми, кто так бессовестно заточил их почти сотню лет назад в гробницах, другие не оставляли планов и надежд отвоевать поверхность для детей и внуков, ну, а третья сторона говорила о полном перемирии и жизни в содружестве.       К последним, как это не странно, относился сам Скейлз. Его избраннице, борющейся за эти идеалистические идеи, очень повезло сплестись с ним хвостами именно тогда, когда он чудом остался на верхушке. Ацидикус уже тогда приписывал их совместному правлению величие и не прогадал. Урегулирование конфликтов, соглашения, переговоры с поверхностью — со всем этим Сельма справлялась намного лучше мужа, который предпочитал разбираться с делами внутри их маленького государства.       У них хорошо получалось разделять быт и работу, чем часто восхищались молодые семьи серпентинов. Сплетая хвосты, многие добавляли в обычную клятву «Одна чешуя, одно тело, одна душа» новую, уже ставшую традиционной фразу «Будем же едины так же, как те, кто дал нам мир и свободу».       Сам Скейлз относился к этому поклонению своей личной жизни с трезвым скептицизмом и здравой опаской. Может, лет десять назад он и принял бы все это с радостью и восторгом, но те годы давно минули, мозг снова насытился кислородом, тело солнечным светом, а разум пониманием, что вместе с властью он получил и ответственность. И редких, но надоедливых врагов, с которыми приходилось очень осторожно и долго бороться. Война с поверхностью? Да для начала им самим нужно было перестать грызться по каждому поводу, прекратить смуты и покончить с интригами.       Печально осознавать, что на эту мысль его натолкнул самый скользкий и хитрый змей за всю историю серпентинов. Пайтор был сумасшедшим, но не идиотом, это уж точно.       — Да, открытая библиотека, которую могут поссссетить все желающие. Сельма и Ацидикус решили, что это хорошо покажет наше доброжелательное отношение к людям, — Скейлз снял с плеча небольшую сумку и начал рыться в ней, доставая три листовки. — Комфорт, древние свитки и книги с иссссторией серпентинов, может, несколько лекций, если придет достаточно гостей.       — Ого, даже гастрономическая экскурсия, — Винни быстро пролистал кривую листовку, переглядываясь с Гармадоном, на лице которого отражалось полное смятение. — Это когда... культуру народа показывают через еду.       — Да, Скалидор нассстоял, что это тоже важная часть нашей культуры. Ему стоит реже смотреть кулинарные передачи, — последние слова он прошептал.       — Их что, дети рисовали? — Гейл с негодованием рассматривала карандашные каракули и кривые надписи.       — У змеенышей были каникулы, и они слишком активно резвились. Фэнгтом и его брат исссправили ситуацию, а моей жене это показалось очень милым и вызывающим доверие. Кроме того, наши печатные станки расссссчитаны на книги, а не на брошюры.       — Ну, помешанных мамочек и папочек вы привлечете, это уж точно. Может, еще стариков, которые будут мучить мелюзгу историями. Молодежь разве что похихикает и выбросит, а взрослые быстро забудут или перепутают с рисунками своих детей, — начала увлеченно рассуждать Гейл. — Но они обычно и не обращают внимания на листовки. Нужно что-то показательное. Репортаж, реклама, видеоролик, а еще лучше все и сразу. Больший охват аудитории точно привлечет клиентов.       Ну вот, ее заинтересовало что-то помимо разрушающегося города и супер сильных и опасных злодеев. Хороший шанс заняться полезной и нормальной работой. Винни даже не заметил, как начал улыбаться, предвкушая спонтанную, но спокойную съемку, перезаписи дублей без прямого включения и попыток снять надвигающуюся опасность, совмещая это с побегом, какие-то забавные моменты за кадром. Вот она, настоящая работа оператора, о которой он мечтал в молодости.       До того, как его поставили в пару с Гейл, из этих маленьких радостей и состояла его рабочая жизнь. Он, конечно, не жаловался на резкое повышение (если это можно было так назвать) и прибавку к зарплате за риск, но в его планы никогда не входили выезды на горячие точки и съемка чего-то масштабного. Но он не жаловался, вовсе нет. В конце концов, опасности подстерегали их за каждым углом. Как оказалось, даже в родном здании НГТВ нельзя было спрятаться от беспорядка, с перерывами охватывающего весь мир.       Да и дома с этим неожиданно возникли проблемы.       Винни посмотрел на лорда, который с удивлением слушал рассуждения Гейл и наблюдал за ее неожиданно спокойными жестами и мимикой. Наконец-то он познакомился с ее настоящей профессиональной стороной. Не той безумной охотницей за сенсациями с горящими глазами, резкими речами и сумбурными движениями, а репортером, точно знающим, как нужно делать в конкретной ситуации и что для этого понадобится.       Этот симбиоз сумасбродства и грамотности, кажется, окончательно выбил его из колеи.       Судя по их редким содержательным разговорам, Гармадон знал, что люди могли вести себя по-разному, зависимо от ситуации, в которой они находились. Он называл это масками. Однако он не верил, что человеческий род научился так просто их менять, например, приходя на работу или домой, общаясь с семьей или друзьями. Для него это было чем-то болезненным и сложным, как смерть и перерождение. Неосознанно он переносил собственные мучения на других, считая, что только так и можно отречься от одного и получить что-то другое, будь то тело, характер, поведение, жизнь.       Показать на своем примере, как это легко, Винни не смог, так как и дома, и на улице, и на работе он почти не менялся. Везде был уставшим, доброжелательным и бесконфликтным. Возможно, у него вообще не возникало нужды создавать и примерять эти «маски», а может, они никогда не искажали его истинную личность, лишь немного меняя суть. Зато была Гейл, которая редко, но менялась, особенно когда забывала о вечных поисках чего-то интересного.       Он ее даже один раз домашней видел. Она была такой сонной и забавной: чуть не перепутала апельсиновый сок с молоком для хлопьев, а раковину с душем, хотела помыть голову прямо на кухне. И еще ругалась, что потеряла очки, когда они были у нее в руках.       — Хм, значит, обратиться в отдел рекламы и попросссить снять репортаж. И как долго они будут рассматривать заявки? — Скейлз быстро записывал что-то в блокнот изрядно покусанным карандашом.       — Сейчас могут быстро взяться. В городе ничего не происходит, одна и та же реклама крутится уже несколько месяцев, — с печалью в голосе ответила Гейл. — Им нужно что-то новое, так что вы со своей затеей как раз вовремя. Если не случится что-то...       — Ха, у вас на поверхноссссти в любой момент может что-то случиться. Мне ли не знать? Вышел как-то за газетой и продуктами, а там горящие змеи! Откуда вы только берете это всссе? Еще эти О́ни со своей заразой. У констриктаев вся чешуя поотлетала, пока они делали всем поссстрадавшим людям массаж, а у веномари закончился лечебный яд. Про эту напасть из игры вообще молчу. Мой сын до сссих пор думает вернуться туда, в эту империю! Говорит, там было веселее.       — Да, были времена. Безумные репортажи, адреналин. Сейчас бы найти что-то такое же...       — Не за горами. Вы, люди, обожаете иссскать проблемы на голову.       — Может, пока они не появились, мы могли бы отснять материал и сами отправить его начальству? — вклинился в разговор Винни, чувствуя, что если не сейчас, то будет поздно.       У Гейл аж дыхание перехватило, настолько ее возмутило и удивило это резкое предложение. Как так, они спустились сюда за чем-то крупным и опасным, хотя бы за ценной информацией, а он предлагал тратить время на какую-то библиотеку с нарисованными детской рукой брошюрами и нулевым коэффициентом опасности? Это звучало просто немыслимо. Возмутительно! Тратить рабочее время на работу, а не на пустые погони за чем-то непонятным.       А вот Скейлз задумался. Судя по улыбке, с каждой секундой эта идея ему нравилась все больше и больше, хотя он явно пытался скрыть это, пару раз мрачнея. Будто в этом предложении правда были минусы! Мало того, что ему не придется тратить время на поход в главный офис, заполнение бумаг, ответы на какие-то глупые вопросы, так еще и работники уже здесь. Между прочим, в полной готовности и со всем нужным оборудованием. Конечно, не хватало грузовика, чтобы на месте отредактировать все, но у серпентинов наверняка найдется что-то подходящее.       Ну же, всего один маленький репортаж без происшествий. Ну потеряют они один день на эту библиотеку, что такого-то? Может, завтра наступит армагеддон! И Гейл будет довольна, и он не умрет с ощущением, что под конец жизни даже не успел насладиться работой, к которой стремился несколько лет.       — А что, звучит неплохо. Сельма будет рада усссслышать, что репортеры с поверхности сами взялись за это. Из личного интересссса, — наконец сказал Скейлз, смотря на все еще не отошедшую от шока Гейл. — Кроме того, вам ведь нужно было что-то узнать, вот и найдете всссе ответы в библиотеке.       — Нам нужны были свежие новости, а не пыльные легенды! Оверлорд тебя дери, Винни!       — Ну, если это не ваш вариант, то ничем помочь не могу. Под землей почти ничего не происсссходит. Разве что недавно...       — Что недавно?       — О, прошу простить, у меня в поссследнее время ужасные проблемы с памятью. Было бы у нас немного времени, я бы обязательно вспомнил, что же тогда сссслучилось. Но вы ведь спешите. Не хочу вас задерживать.       — Так нынче проходят сделки со змеями? Что ж, не сильно отличается от того, что я помню, — Гармадон явно устал от этого затяжного диалога.       Скейлз лишь пожал плечами, когда заметил на себе разочарованный взгляд.       Действительно, он что, ожидал увидеть что-то новое? У людей и змей всегда были сложные отношения, и думать, что за жалкое десятилетие они радикально изменились, было глупо. Люди врали, змеи отвечали тем же. Змеи хитрили, люди не отставали. Любая сделка между двумя народами превращалась в игру, которая либо заканчивалась мирной ничьей, либо превращалась в настоящую войну. И слава Первому Мастеру, второе сейчас не привлекало ни одну из сторон.       — Соглашайся и пошли, дамочка. Мне надоело дышать нечистотами этого места.       — Дэн будет рад, если мы принесем ему новый материал, — осторожно добавил Винни. — А у Фрэда боязнь замкнутых пространств, он бы сюда и не спустился. Это хороший шанс показать себя.       — Мне плевать на Дэна и Фрэда, — процедила сквозь зубы Гейл. Она была на грани того, чтобы развернуться и пойти домой. И это было не самым плохим вариантом, между прочим.       Но голос разума все же взял верх.       — Ладно, идем в твою библиотеку. Надеюсь, это будет веселее, чем заставлять говорить немых монахов из Дому.       О да, это определенно было веселее и, что самое главное, продуктивнее, чем бесполезные рысканья в канализации, старой голубятне и куда там еще могла его потащить Гейл. Лично Винни серпентины нравились куда больше, чем сточные крысы. Он мог поклясться, что после этой прогулки ему еще несколько недель будут мерещиться эти мерзкие грызуны в каждом темном углу. А еще ему придется перестирывать рабочую одежду минимум три раза, лишь бы избавиться от мерзкого запаха, на который жаловался лорд.       Кстати, Гармадон тоже был вполне доволен компанией змей, особенно тем, что они не бежали от него с криками, а просто тихо и быстро обходили стороной, в отличии от шумных людей. Правда, это все равно не спасло его от стычки с самыми грозными противниками. В каждом народе были эти маленькие вездесущие воины, которые воспринимали любую опасность как игру и не желали слушать тех, кто боялся за их здоровье больше, чем они сами.       Дети были просто очаровательны в своем бесстрашии.       Пока Гейл набрасывала примерный план интервью и обсуждала все тонкости с Сельмой и Скейлзом, Винни с интересом наблюдал, как вокруг злодея собралась целая толпа сорванцов. Змееныши буквально обвили его. Сначала они с опаской медленно подходили к нему, боясь, что в любой момент он может наброситься и съесть их, но через пару минут забыли о любой осторожности. Они цеплялись за его руки, заползали на плечи, спрашивали что-то, получая лишь апатичные кивки и вздохи. И даже после этого их интерес не угасал, а становился лишь сильнее.       Если честно, его поражало, с каким спокойствием Гармадон терпел их. Дети были погромче любого взрослого, активнее, наглее, а ему это будто и не мешало, а может и наоборот, успокаивало. По крайней мере он не выказывал никакой агрессии в их сторону и совершенно не сопротивлялся, когда мальчишки и девчонки потащили его куда-то, болтая какую-то наивную и глупую чушь. Видимо, их он понимал гораздо больше, чем людей (ну или серпентинов) постарше. Забавно.       К сожалению, Винни физически не мог и дальше наблюдать за этой очаровательной картиной. У взрослых, в отличии от детей, всегда было слишком много работы и обязанностей, которые мешали им даже фантазировать, не то что отвлекаться на всякие глупости. На долю секунды ему стало даже завидно.       И все же он любил свою работу, особенно когда она протекала так спокойно и мирно.       Было видно, что Гейл работает без особого энтузиазма, но ее актерское мастерство вытягивало все, а правильно подобранные ракурсы позволяли скрыть проскальзывающую скуку на лице. Хорошо поставленная речь, знание, какие вопросы следует задать, а когда нужно пошутить — все это спасало слегка вялое интервью. Впрочем, поблагодарить за это стоило и серпентинов. Пускай по большей части им приходилось импровизировать, у них получалось отвечать достаточно интересно и четко, чтобы перезапись кадров сократилась вдвое.       Сельма явно хорошо натренировалась, участвуя в переговорах, у нее даже почти не было акцента, которого она так стеснялась. Ацидикус говорил вкрадчиво и немного скучно, но даже привлекал этим внимание: слишком мудро и величественно он выглядел, чтобы посметь не слушать его. А вот со Скейлзом возникли проблемы. На камере его замкнутость стала намного заметнее, что довольно резко контрастировало с едкой речью. Он был настоящей змеей, разумеется, не в плохом смысле, больше тут нечего было сказать.       — Говорил же, что мне стоило просссто постоять в стороне, — проговорил сокрушенно Скейлз, когда весь материал был отснят. — Работа на публику, тем более человечессскую...       — Ну прекрати, дорогой. Вссе было хорошо, ты отлично справился. Так ведь? — Сельма просмотрела на Гейл, которая задумчиво пересматривала кадры с камеры.       — Неплохо для первого раза. Я ожидала худшего, — не задумываясь, ответила она. — Что-то подредактируем, что-то вырежем. С остальным разберутся в офисе.       — От нее поддержки не дождешьссся, дорогая.       Да, Винни это знал даже лучше них всех. И все же то, что сказала Гейл, звучало почти не грубо, в ее случае это можно было назвать похвалой, которой удостаивались немногие. Ему вот, на памяти, удавалось услышать такое всего несколько раз.       — Давай так, теперь к вам точно придет побольше людей, а это главный показатель, что мы все работали не зря, — она поправила очки, улыбаясь. Опять к ней вернулась эта безумная улыбка. — Так что там насчет нашего уговора?       — Ах да, вы же не умеете работать за бессссплатно, — Скейлз многозначительно переглянулся с женой, получая от нее недовольный взгляд. — Ладно. Не знаю, насссколько это будет вам полезно, но недавно я видел в канализации этих сумассссшедших, разъезжающих на байках. Как их там... дети Гармадона?       — Сыны. Сыны Гармадона, — поправила Гейл, задумчиво отводя взгляд. — Я слышала, что их главы сбежали, прихватив с собой несколько подопечных, но после этого они будто пропали. Даже полиция о них мало что говорит.       — А стоило бы, — Винни поежился, вспоминая разбитую камеру. — Это явно ничем хорошим не кончится. Что они забыли в канализации?       — Золотой массстер их знает. Я заметил их где-то к северу, на окраине. Здоровяк тащил на себе кого-то, человек был явно без сознания. Следить за ними я не стал, так что не предсссставляю, куда они направлялись и где скрываются. В полицию сообщил, но на этом все и закончилось, да и не досссставляли они нам проблем, так что я не увидел повода для беспокойства. Что меня действительно волнует, — Скейлз обернулся, смотря, как дети показывают Гармадону свои рисунки, — так это то, что он вернулссся. Ничего хорошего от него ждать не приходится, — он посмотрел на Гейл и Винни с каким-то непониманием, даже беспокойством, которое быстро пропало. — Но это уже на вашей ссссовести. Было бы неплохо, если бы вы его увели, да поссскорее.       Да, им определенно пора было уходить.       На поверхности наверняка уже стемнело, а им еще нужно было успеть заглянуть в главный офис и выловить кого-то из вышестоящих, чтобы они одобрили свежее интервью. А еще Винни не отказался бы от еды. День сегодня выдался утомительный, так что он даже был готов потратиться второй раз за неделю на вкусный ужин в какой-нибудь забегаловке. Что-то горячее, может, даже слишком жирное перед сном. О, а может, взять что-то плотное и какой-нибудь крепкий напиток, чтобы отпраздновать хорошо отработанный день? Кажется, он уже давно не навещал уютный бар рядом с домом, который почему-то не пользовался особой популярностью.       Конечно, пить в начале недели было не самой лучшей идеей, но... если честно, Винни нуждался в этом маленьком послаблении после всего, что ему пришлось пережить. Тем более, один стаканчик ему точно не навредит.       Оттащить Гармадона от кучки детей, с которыми у него завязался односторонний диалог, оказалось трудной задачей. Однако еще труднее было наблюдать, как маленькие змееныши отчаянно протягивали ему в спешке законченные рисунки, пока он просто стоял и пытался понять, зачем ему эти бесполезные бумажки. Конечно, он ведь не понимал, что это прощальные подарки. Вряд ли ему вообще было знакомо слово «подарок», особенно в таком необычном контексте.       Винни было неловко вмешиваться, но все же он подошел и предложил детям отдать все рисунки ему, а почувствовав на себе недоверчивые взгляды, пообещал, что передаст все их большому другу. В конце концов, он явно не собирался никуда уходить из его квартиры.       Гармадон и Гейл уже шли к выходу, когда он нагнал их, бережно пряча все листы в сумку с камерой.