Среди сигарет

«Утро начинается с улыбки кашля!»

      Это точно мое самое любимое выражение, а если не углубляться, то и девиз на пару дней. Или не на пару. Задал бы я этой «прекрасной леди» за её несуразные выходки, но это даже в голове звучит неправильно. Если предать этому всему деталей, то утро начинается далеко не с кашля, а с рёва динозавра, у которого во рту застряла кость недавней жертвы. Но кричит он не от боли, а от осознания того, что на него сейчас летит метеорит, а он умрет так тупо — с чужой костью во рту. Зато поел. Хотя наверное лучше умереть голодным, но красивым. Каждому своё. Я бы предпочел поправить прическу, припудрить лицо, помыться и со знакомыми попрощаться. А в идеале так вообще умирать в обнимку с любимым человеком. Наверное, я слишком многого хочу, так как чисто физически и логически всё это успеть было бы невозможно. А раз невозможно, то стоит пойти и перекусить.       Я встал и направился на кухню. Пару махинаций и для каждого маленького бутерброда нашлась своя парочка побольше. Хотя нет. Один большой остался. Как-то жалко его стало даже, но жалко не настолько сильно, чтобы открыть холодильник и снова замарать уже вымытый нож. Поэтому оставшийся одинокий волк подружился с кружкой, наполненной водой. А почему нет? Мы все разные, но ведь и что-то похожее в нас есть! К примеру листик салата на бутерброде такого же цвета как и глаза котёнка на кружке. Мелочь, а приятно.       Завтракая, я хвалил себя за то, что встал не по будильнику, но это было как-то странно, так как будильника было не слышно и не видно вовсе, а на время я так и не посмотрел.       — Четыре часа ночи…       Биться затылком об что-либо на кухне уже стало традицией.       Ну вот за что, а?! Я б с радостью поспал ещё пару часов, наслаждаясь своими странными и ненесущими абсолютно никакого смысла снами. Но нет! Надо было окончательно потеряться во времени. Ещё и документы относить… Главное только их не забыть, а то будет крайне неловко.       Интересно, а школа уже работает? А Дима спит? Можно у него спросить. Он вроде бы далековато от школы живёт, а, значит, и встаёт рано. А если я его разбужу? Ладно. Это будет местью за всё содеянное.       Я взял телефон и, зайдя в нужное приложение, нажал на контакт, подписанный как «Офисная проститутка Дмитрий». Однозначно надо будет переименовать…       — Дим, привет!       С первых гудков поднял. Значит не спит или не засыпал вовсе.       — Алё? — в телефонном динамике царило полное молчание. — Алё-о! Дима, ты живой?! — когда голова уже начала вспоминать разные сюжеты ужастиков, из телефона посыпались желанные слова.       — Уже нет, — сонный голос на другом конце трубки заставлял и меня медленно расслабляться. — Сколько время? Я не проспал?..       — Нет, не проспал. Сейчас только четыре часа утра, — крик из динамика рассыпался эхом по квартире, и начало казаться, что Дима находится рядом со мной.       — Ты, долбоклюй?! Хули зво́нишь так рано?!       — Вообще-то не «зво́нишь», а «звони́шь».       — Да, похуй! Я математик, а не сборник правил по русскому языку!       — Но это не…       — Говори что хотел, или я реально найду способ убить тебя на расстоянии!       Нужно признать, что, если Дима захочет, Дима сделает всё что угодно, поэтому рисковать не хотелось однозначно.       — А школа в такое время уже работает?       — Откуда я, блять, знаю?! Сходи и проверь, если тебе так надо, а не людей честных буди! У меня есть ещё как минимум час свободного времени, а, значит, сна. Соответственно иди на х… — вдруг в одном из шкафчиков что-то упало, ударяясь об остальные вещи в нём, а после шкаф открылся и оттуда выпал пластиковый стакан, в котором была целая куча зубочисток, которые благополучно разбежались по всему периметру кухни кто куда.       — Что? Дим, я не расслышал, — начиная подбирать зубочистки, объясняюсь я.       — К своему соседу сходи и предложи бесплатные услуги горничной. Подмигни пару раз, закусывая губу, и ты точно придёшь туда, куда я сказал, а до меня больше не доёбывайся! Ауфидерзейн! — Позов бросил трубку, оставляя меня на едине с рассыпавшейся по полу проблемой.       Пару минут и, вероятно, не все зубочистки оказались на своём законном месте. А живот ещё не урчит. Из этого всего следует цитата: «Спать или есть — вот в чём вопрос». Я таким бодрым ещё никогда по утрам не был, а это очень подозрительно. Наверное, лучше пойти и поспать, оставив эти аппетитные бутерброды…       — Всего один! — забирая с собой одно из своих творений, подытоживаю я вслух, лишь бы совесть не закричала.       Главное, чтобы тараканы их не съели, а я уже вовсе и не сомневаюсь в их существование в этой квартире. Надо будет прибраться…

***

      — Завались!.. — несовсем мягко проводя рукой по экрану телефона, откликаюсь я на рёв будильника. — Господи… И зачем я поспал? — выпалил я, наблюдая за несвойственными вещам перемещаниями. Протёр глаза, но, увы, ничего не изменилось.       Я встал с кровати, надеясь на то, что где-то в закромах кухни должна лежать хоть одна таблетка от головы, а в идеале ещё и что-нибудь от кашля. Кашель бьёт по голове хорошо заточенным топором, отражаясь от узких коридорных стен и врезаясь прямо в уши. И когда это я успел стать поленом? Где мой папа Карло?! Соберите уже из меня человека!       Кое-как дойдя до кухни, начинаются поиски. Поиски сокровищ! Только карты нет, а добыча сейчас жизненно необходима. И сколько бы я не рылся в этом песке из бесконечного количества таблеток, неподходящих под ситуацию, «клада» тут никогда и не было, так что поиски изначально были бессмысленными. Получается, что пират зря отплывал от берега. Интересно, а пираты всё время уходят с какой-либо добычей или нет? Я не знаю, но на всякий случай я захватил с собой один бутерброд, чтобы не опозорить уже настоящих пиратов.       Впихивать в себя бутерброд и одновременно вписываться в повороты, когда тебя штормит — задача не из лёгких! А если серьёзно, то нужно уже медленно отплывать от темы пиратов. Но в любом случае моё судно лавировало, лавировало да не вылавировало из коридора, так как в конце нужно было обязательно удариться об тумбу мизинцем. План потрясающего обхода с треском провалился. Так сказать, пробил дно. Всё. Хватит. Это моя болезнь так прогрессирует или что? Странно лишь то, что прогрессировать начала моя выдуманная болезнь. Зачем, почему и откуда? Я опять же не знаю. Наверное, к лучшему. Или нет…       Вдруг в ушах резко зазвенело, а в глазах потемнело. Услышав, как подо мной грустно скрипнул матрас, я закрыл глаза.

***

      — Да ёп твою мать! — выключая уже второй будильник, я очень странно проявляю ему благодарность.       В обморок я ещё не падал, но всё бывает в первый раз.       Вещи всё ещё бессовестно гуляли по комнате, но теперь всё стало только хуже. Кто отключил гравитацию?! Я? Я…       — Где чёртов градусник? — покашляв в кулак, интересуюсь я у самого себя.       Серьёзно. Я его уже миллиард лет не видел. Или чуть меньше. По крайней мере, с прошлой болезни. И обычно он появлялся именно тогда, когда становилось непереносимо плохо, но сейчас его нет. Значит могло быть и хуже? Но и лучше могло бы…       — Документы… — это единственной, что заставляет меня окончательно собраться и быть уверенным, что до школы я сегодня дойду, а если не дойду, то доползу.

***

       Дойдя до школы, я был крайне удивлен тому, что дошёл без происшествий. Обычно на пути встречаются какие-то слащавые мальчики или непроходимая и нескончаемая толпа людей. Сейчас же всё как-то слишком подозрительно. Где рояль? На каком из деревьев? Куда бежать? Где прятаться? Сразу скорую вызывать или подождать ещё пару секунд?       Кашель вместо «здравствуйте» ничуть не удивил вахтёршу — она и не такое видела. Всегда поражался выдержке и смелости таких людей. Мне бы так. Я бы тогда точно горы свернул. Или нет. Чтобы свернуть горы в большинстве своём нужна сила, а не смелость и выдержка, так что тут ещё стоит подумать.       Насчёт гор. «Подниматься по лестнице» сегодня было равно «поднимать на Эверест» — больно, холодно и долго. Когда уже в школе включат отопление? Обещали ещё неделю назад. И верь после этого людям!       Дверь учительской была приоткрыта, а Димы не было, что странно, ведь он всегда приходит раньше, чем я. Теперь я точно имею право называть себя «Молния Маккуин». Оставив вещи на одном из стульев, я достаю документы и иду в кабинет Стаса. Стас то всегда на месте.       — Привет, Арсений. Рановато ты, — клацая мышкой, начинает Шеминов.       — Привет. Я заполнил документы, — кашель начал вырываться из горла, как те самые деревенские собаки, которым плевать на существование цепи на их шее, так что, только подойдя к директору, я опрыскал его духами из микробов и слюней.       — Арсений, прикрывайте рот, пожалуйста, — небрежно забрав нужные бумажки из моих рук, ответил Стас, но мой организм явно был на своей волне, поэтому вместо «хорошо» из меня вырвалась ещё одна порция кашля, которую я мгновенно попытался сдержать, но вышло однозначно ужасно. — Сеня, всё нормально? — волнение в голосе напротив грело душу, но не настолько, чтобы перестать извергать из себя лавины микробов и пропустить мимо ушей нелюбимую форму имени. — Ты температуру мерил? —       Мерил или не мерил — вот в чём вопрос.       Пока маленький чертёнок шепчет, что мне очень сильно хочется домой, ангелок хочет, чтобы я остался и рассказал уже одиннадцатому классу кто их новый классный руководитель, а то этот маленький бумажный караблик без нужной информации в любой момент может затонуть от лишней капли воды или невзначай брошенного камешка.       — Не мерил, — тут же ко лбу прикладывается на удивление мягкая и гладкая мужская рука.       — Что-то непонятно… — рука вальяжно опускается на мышь компьютера, и по комнате вновь разносится характерный звук. — Сходи в медпункт, а я пока все документы оформлю в электронном виде, — не одарив Шеминова нормальными словами, я ещё раз вручил ему парочку вирусов и три сотни бактерий и вышел из кабинета.       Остановившись прямо перед самым выходом из учительской, я примерно вспомнил, где находится медпункт. Что-то между «319» и «312». Нарисовав в голове примерный маршрут, я открываю дверь и мгновенно сбиваю с ног Диму, который явно не ожидал меня тут увидеть.       — Ого! У меня день рождения летом и сейчас не Новый Год — так в честь чего же вы решили одарить нас столь ранним приходом, Арсений?       Дима без насмешки в голосе — не Дима.       — Вероятно, сейчас я вас и оставлю, сударь, — подыгрываю я.       — Что же приключилось с вами?       — И сам не знаю. То в жар, то в холод бросает. Пойду-ка я к лекарю.       — Ступайте. Не буду вас болей удерживть.       — Благодарствую, — и новый приступ охватывает лёгкие.       — А в лицо мне кашлять было не обязательно, мисье.       — Учту это. До новых встреч, мой милый друг.       — Завязывай там, а! — прикрикивает Позов вслед, заставляя скрыть тихий смех, перемешанный с кашлем, за тыльной стороной ладони.

***

      — Здравствуйте. Можно войти? — поинтересовался я, уже зайдя внутрь с приветственным кашлем.       — Да, конечно, — девушка отвлекается от каких-то записей и зачем-то щурится, глядя на меня. — Вас что-то беспокоит?       — Да. Кашель из неоткуда появился, и температуру хотелось бы померить.       — Хорошо… Так-с. А как вы себя чувствуете? — передав мне градусник, спрашивает медсестра.       — Честно говоря, лишь температура в помещении стала как-то по-другому ощущаться, горло першит, а с утра были глаза чуть-чуть замылены, — расположив градусник между рукой и грудью, отвечаю я.       — Понятно. Насчёт кашля: пожалуйста, откройте ротик… — девушка явно хотела произнести моё имя.       — Арсений. А вы?.. — прямо перед тем как открыть рот, интересуюсь я, так как и сам забыл имя столь доброй и красивой девушки. Стыдно должно быть, Попов! Стыдно!       — Алёна, — улыбнувшись, отвечает она.       Алёна… Я так понимаю все Алёны сногсшибательно красивы. Или мне так сильно везёт? Но почему везёт именно на красоту? Для меня это далеко не самое важное в девушке, а то, что важно, я ещё ни разу не повстречал. Получается, что теория с везением изначально была провальной. А жаль. Хоть что-то бы внушало мне доверие в судьбу.       — Горло красное… Что с температурой? — интересуется медсестра, услышав писк градусника.       — Тридцать семь ровно.       — Идите домой, Арсений. На всякий случай, если у вас нет, купите жаропонижающее и сироп от кашля.       — Хорошо, спасибо!       — Не за что. До свидания.       — До свидания!

***

      Сообщив итоги осмотра Стасу и предупредив Диму о моём сегодняшнем отсутствии, я благополучно направился домой, представляя, как буду потягивать какао, лёжа под пледом, и, возможно, даже смотря телевизор, который не был тронут с самого первого дня переезда. Надеюсь, что он работает. Хоть какое-то счастье в жизнь прибудет!       Странно, но сегодня время тянется как-то слишком медленно, хотя и раньше оно особо не разгонялось до скорости света. На моей памяти, временем мог управлять только Доктор Стрэндж. А если задуматься, то так мог и…       Светофор загорается красным прямо перед носом, и становится даже как-то обидно, что придётся простоять ещё пару минут на холоде в пасмурную погоду. Нужно будет сменить пальто на куртку.       Обречённое на ожидание тело неосознанно начинает расслабляться: голова падает на грудь, руки чуть ли не выпадают из карманов, а ноги ели держат всю эту мало на что способную кашу. Взгляд неосознанно проходиться по кроссовкам, а после и по асфальту. И вдруг как вспышка в голове всплывает образ бежевого учебника с картинами в самой середине обложки.       …Антон.       Тело быстро собирается обратно, а голова устремляется ввысь, давая глазам разглядеть фигуру на крыше здания. Сидит в проёме от поломанной ограды, свесив ноги. Всё как надо, как правильно и как положено — себе не изменяет. Точно он.       Я смело поднимаю руку вверх, водя ей из стороны в сторону. Поначалу человек никак не откликается, но после чужая рука делает лёгкий взмах и приземляется на своё привычное место.       Он.       Это точно Антон, но что он делает там так рано. Хотя он говорил, что частенько прогуливает. Ладно. Не буду трепать парнишке нервы. Особенно с утра.       Рука медленно переползает в карман, а голова вновь опускается вниз, пока на лице расползается непонятная улыбка. Эйфория или что-то ещё? Не понятно. Но мне нравится.       Вдруг наушники из мыслей выпадают из ушей, и, обратив внимание на вновь мигающий зелёный, я делаю рывок, решив, что не готов остаться здесь ещё на пару минут. Тем более, когда планы резко изменились.       Тут-то время и ускорилось, приняв мою эстафету. Наверное, даже скорость света не сравниться с моим бегом сегодня. Серьёзно. Где-то спустя три минуты я уже был на крыше и закрывал за собой железный люк! Вероятно, сам Антон меня очень ждал, а как я уже сказал: «На моей памяти, временем мог управлять только Доктор Стрэндж. А если задуматься, то так мог и…». А если задуматься, то так мог и Тоша. Нужно признать, что, когда ты сидишь на крыше, реально чувствуешь себя выше других, выше человеческих слабостей. Но кто знал, что на каждого это влияет по-разному? У меня пока так не выходит, а жаль. Нужно будет к этому прийти или позаимствовать технику у самого гуру, который на данный момент невинно болтает ногами, напевая что-то себе под нос.       — Привет, Тоша! — подсаживаясь, начинаю я.       — Привет, Сень, — продолжая болтать ногами, отвечает парень.       — Я так понимаю, ты смирился.       — С чем?       — С «кличкой», — отрывая взгляд от движения ног Антона, я заглядываю в его глаза.       Изумруды, непроходимые сосновые леса, зелёный чай, приправленный собственным отражением; первые листья на деревьях — и всё его глаза.       Странно, но как только я начинаю придумывать им ассоциации, то воображаемые картинки мгновенно приобретают запах. Так обычный тусклый город наполняется чистым сосновым ароматом, лёгкие очищаются, а сердце внесебя от счастья — так долго нельзя давиться воздухом, который полон угнетения, боли и страха. А добивают всё сигареты и выхлопные газы.       — Да и ты от этого недалеко ушёл! — зеленоглазый улыбается, демонстрируя ровные и белые зубы.       Как?! В чём секрет?! Он час в ванной зубы чистит или что? Я меньше курю, чем этот… Этот.       «Господи! Да он идеален!», — проскакивает в голове, а после и язык не сдерживается.       — А за тобой ещё девочки не бегают? А, Антоша? — я толкаю юношу в бок локтем и подмигиваю как актёр самого дешёвого театра.       — Да нет вроде… Или бегают? Да фиг поймёшь этих девчонок! То они за мной бегаю, то я за ними должен. Я ничё никому не должен!       — Я смотрю у тебя крик души, — наблюдения за резкими движениями рук сами протаптывает тропинку к таким выводам.       — Наверное, — собеседник громко вдыхает, но выдыхать не спешит. — А какие характеристики у этого-твоего «крика души»?       — Ну, знаешь… Это когда ты не можешь остановить поток слов, которые характеризуют ту или иную ситуацию, — в этом определении легко читались какие-то заученные нотки, однако определение к этому термину я придумал на ходу.       — Нет. Ты не понял. Мне интересно, что можешь сказать ты. Гугл я и сам открыть могу! — значит мне не показалось.       — Если Тоша хочет философа, то он получит философа, — Антон зарывается в рукавах своей кофты, пытаясь спрятать там смех.       — Дурак! — он краснеет и прячет взгляд в голубом небе.       — Как есть, — я начинаю улыбаться и тоже прячусь в пушистых облаках, проплывающих мимо. — Крик души — это когда уже натерпелся и больше нет места. Когда настолько плохо и больно, что всё само лезет наружу, даже если выход никто точно не показывал. Крик души — накопленные днями, месяцами, а может даже и годами эмоции, которые уже начали перегнивать. Ты чувствуешь, как всё становиться хуже и хуже внутри тебя, и от этого хочется поскорее избавиться. Крик души можно предугадать, но ты в любом случае промахнёшься, так как, если крик души всё же был или будет, то ты не в ладах со своей душой, а значит вы не одно целое. А предугадать действия того, что тебе незнакомо, до точности в миллисекунду невозможно.       — У тебя он был, да?.. — голос становиться тише, впуская шум ветра на передний план.       — Был… — шея перестаёт ровно держать голову, а пальцы вгрызаются в бетон.       А когда я уже начинаю погружаться во тьму воспоминаний, вдруг ощущаю внезапное касание. Мягкое и неожиданное, что заставляет вздрогнуть всем телом и мгновенно покрыться мурашками. Чужие пальцы перебирают мои, а после и сжимают руку, поместившись в промежутках между ними. Воздух начинает резать лёгкие своим холодом, как после мятной зубной пасты или мятной конфеты, а рука мелко дрожать, как перед сдачей экзамена.       — Всё будет хорошо… — нежнейший шёпот с субтоном заставляет сердце биться быстрее, а щёки гореть.       Что это? Такое проявление болезни или что-то вовсе несвязанное с ней? Почему я дрожу? Почему горло сохнет, а щёки краснеют? Почему сердце пытается куда-то сбежать, а руки мне неподвластны? Почему в горле застрял ком, а холод замещается теплом? Это на меня так Антон влияет? Нет… Такого быть не может. Чушь!       — Мне что-то поплохело… — рука выползает из плена, хватаясь за голову.       — Тебя проводить? — чужие руки обвивают мои плечи, в то время как голова начинает идти кругом.       — Нет, спасибо, — я встаю и отхожу от края, а зеленоглазый идёт за мной.       — Точно сам дойдёшь? — пальцы чуть сжимают плечи.       — Там идти то нечего, — потирая лоб, откликаюсь я.       — Тогда до встречи? — придерживая крышку люка, интересуется парень.       — До встречи конечно. Куда я денусь? — буквально балансируя на лестничных перекладинах, отвечаю я.       Антон как-то грустно улыбнулся, а после сразу же закрыл люк. Его улыбка резала без ножа, заставляя чувствовать себя виноватым во всём на свете. Но в чём же я реально был виноват? В том, что ушёл, оставив его сидеть одного на крыше раннего холодного Воронежа? Он может оттуда уйти в любой момент. Но не хочет. Почему же?

***

      Дверь легко поддаётся, так как я забыл её закрыть. Хорошо, что я никому не нужен — ничего ценного у меня в квартире точно нет, а значит и беспокоиться не о чём. Главное, чтобы телевизор не вынесли.       Отыскав градусник, который, оказывается, лежал в шкафу, и подождав пару минут, я выяснил причину своего плохого самочувствия.       — Сорок градусов…