Хроники Наблюдений

      Маленькая летучая мышь приземлилась на широкую раму окна, касаясь крылышками тяжелых занавесок. А после, она перевоплотилась в черно-костного скелета, что закинул ногу на ногу, смотря за телодвижениями своего возлюбленного.       — Mon amour, что ты делаешь?       — Рисую, — Ответил Художник, легонько покрываясь румянцем и водя кисточкой по, уже не белому, холсту, — Нравится?       Он повернул мольберт к Фалацию и тот воодушевленно захлопал в ладони, не меняясь в выражении лица. Но было видно, что за маской безразличия, он скрывал безграничную любовь к своему маленькому скелетику.       На холсте, яркими красками, было нарисовано огромное количество деревьев, звезд и облаков. Примерно такая же картина, была тогда, когда они только встретились.       В ту самую ночь…

***

      Ночь была, на удивление, холодной. Звезды ярко сияли на черном небосводе, затмеваясь лишь разводами полупрозрачных облаков. Верхушки деревьев, цвета темного изумруда, будто утыкались в тот самый небосвод.       И посреди этой прекрасной картины, стоял Художник, которому заказали эту самую картину. За гроши, он согласился писать эту картину в полночь, в холод и голод. Так как денег не хватало даже на жилье, Художник скитался от места к месту, от скамейки к пещерке в темном лесу. И каждый раз он боялся: Еще чуть-чуть и он умрет от холода или голода. Или его убьют вампиры, живущие в этом самом темном лесу.       Дрожа от холода, он обнял себя руками, случайно, мазком кисти, окрасил полы майки в черный цвет. Судорожно вздохнув, он вновь сделал мазок по черному холсту, но промахнулся и закрасил случайно стоявшее дерево.       Инкре, вздохнув еще раз, положил кисточку на подставку для красок, упал на колени пред мольбертом. Ноги не держали, в «животе» урчало, а сил не хватало на завершение картины. Он ее попросту не видел. Было темно, да и его зрение не успело привыкнуть.       Сейчас, единственное о чем он желал, чтоб его мучения уже хоть кто-то закончил. Дождавшись когда краска подсохнет, он собрал мольберт, держа его подмышкой и ушел прочь с той самой долины.       Уже подходя ближе к пещерке, где он проживал последние пару дней и, как он надеялся, свои последние дни в целом.       Даже и не надеясь на ужин, заведомо зная, что еды нет, он оставил мольберт и отправился к другой полянке, что находилась подальше от той, где он рисовал. Там были фруктовые деревья, ягодные кусты и, в целом, там было светлее и спокойнее. Дойдя до поляны, он осмотрелся.       Листву, лежащую на земле, траву, что блестела от росы — все освещал лунный свет и свет звезд. Некоторые места были не так хорошо освещены из-за облаков, но все равно, можно было различить какие фрукты где растут, какого цвета ягоды.       — Главное, чтоб никто не сломал мой мольберт. Вновь, — Художник вздрогнул, вспоминая, как его мольберт сломали в первый раз. Этим хулиганы, зеваки и даже его заказчики не обошлись, а начали избивать самого художника, сломав его художественные кисти, палитру и краски.       На костях до сих пор остались трещины, незакрытые раны и некоторые из них были и вовсе перевязаны лишь длинными листьями. И если он не закончит работу вовремя, трещин станет больше. Так же, как и его забот.       Оторвавшись от воспоминаний, он протянул руку, срывая красное яблоко с низкой ветки. И только Инкре хотел его укусить, как увидел краем глазницы летучую мышку, что, впиваясь в красное яблоко, окрашивала его в белый цвет. Опознав в мышке самого, что ни на есть, вампира, он закричал, падая на спину. Его яблоко упало на пол, из-за чего он не мог более съесть, а сам он, упал спиной в грязную лужу, окончательно срываясь. Не хватало еще и перед заказчиком опозорится, приходить в грязной одежде. Хотя, он может и не сдать работу, если вампир его убьет.       Мышка, заметив такое его поведение, испугалась, но увидев его реакцию и его несчастный вид, подлетела ближе, садясь над головой Художника. И только Инкре открыл слезящиеся глаза, он увидел эту самую мышку, вздрогнув.       — Пожалуйста, не убивайте меня! — Скелетик прикрыл руками лицо, зажмуриваясь, — Пожалуйста…       Мышка превратилась в черно-костного скелета, сидевшего на корточках перед лицом Художника.       — Пожалуйста… — Инкре всхлипнул, сжимаясь и шмыгая носиком, — Не убивайте…       Вампир вытер его слезы, хватая его под спину и сгиб колен. На его рукавах остались разводы грязи, но ему было все равно. Сейчас, тот скелет, за которым он долго наблюдал, очень нервничает и явно устал.       — Поспи, mon amour. Я не буду тебя убивать. Просто хочу помочь, — Инкре ему сразу и не поверил, но начал доверять лишь спустя время.

***

      — Помнишь, как те дни проходили? Сначала, боялся меня, а потом, шарахался от моих слуг. Зато теперь, не отходишь от меня, — Вампир поцеловал его Художника в височную кость, приобнимая за талию.       — Je vous aime, — Улыбнулся Художник, размякая в руках своего короля.