Хроники Наблюдений

      Художник загадочно вздохнул, отворачивая голову и смотря в абсолютно белый потолок. Белый…       Как же он ненавидит этот цвет.       Всей несуществующей душой презирает.       Как бы он не хотел его перекрасить, во что-нибудь более яркое и значимое, нежели просто пустоту, он ничего не мог поделать, конкретно сейчас. Тушка рядом будет не особо рада капающей краске с потолка, которая запятнает все постельное белье (Которое после «ночных развлечений» тоже было не самое чистое) и самого скелета.       А тот, как истинный альфа, еще сумеет отомстить за такой способ пробуждения. Поэтому, навевая беду на свой бедный, такой же бесчувственный, таз, Инк не особо давал мыслям бегать.

***

      Спустя время, после разоблачения бездушности художника всея мультивселенной (Удивительно, но еще никто не видел его картин), хранитель позитива, по существу, близнец хранителя негатива, стал вечно ходить рядом с ним, крутиться, как юла. Грубо говоря, проявлять некие знаки внимания, но куда там, с бездушным то существом?

***

      — Инк, может попробуешь это нарисовать? — Тот, хоть и выглядел хрупко, был в разы сильнее и крепче, чем сам художник. Он бегал вокруг него, наполняя позитивом атмосферу вокруг них, расслабляя и располагая на более мирную обстановку, как раз для вдохновения художника.       Дрим был как наркотик.       Сильнодействующий и резкий.       Убивающий наповал.       А так же, самый сладкий и приятный.       Одна аура чего стоила! Рядом с ним, Инк может чувствовать себя живым, чувствовать без этих треклятых баночек с краской. Он даже откладывал поясок с красками, когда сидел с Дримом, принимая исключительно малую дозу. И то, было большим исключением.       Инк на секунду оторвался от мыслей, смотря на того зрачками — желтым кругом и желтой звездой.       — Прости, о чем мы говорили?

***

      Что-то кашеваря с красками, Инк поочередно добавлял капельки краски в небольшую емкость, как бы смешивая все цвета разом, без черного и белого, разумеется. В данном случае, черный бы все перекрыл, являясь большой кляксой в уравнении. А белый наоборот, стер бы все остальные.       — Инк, не поможешь? — Выкрикнул Дрим из соседней комнаты, как раз, когда Инк заканчивал этот «коктейль».       — Да, дай мне всего секунду, — И вытащил радужный язык (Явный намек на его ориентацию, пошутили бы многие, но он не более, чем творческая личность), капая последние капли и закрывая флакон крышкой с прозрачным сердечком, что моментально стало переливаться всеми используемыми цветами. Тот сразу сорвался с места, убегая к тому.

***

      — Инк, слушай, ты неплох, не спорю, но…       — Но, что? — Инк держал руки у того на плечах, смотря ему в глаза, — Я абсолютно серьезно! Ты мне нравишься!       — Это не так, — Тот мягко остудил его пыл, чуть нажимая на плечи того, — Это лишь дуновение моей ауры, желание, полученное от моего позитива. Тебе просто нравится чувствовать более реально, и не более.       Инк чуть потупил, после (Совершенно не имея совести и такта, ибо совестью и тактом и являлся сам Дрим), сказал:       — Ну, а что если так? — Тот абсолютно наглым образом смотрел ему в глаза, будто не замечая румянец у того на щеках, — Возможно, мне нравиться твоя аура, но она ведь часть тебя!       Тут и сам Дрим опешил. Как этот легкомысленный, желающий мира скелет, мог так легко собрать такую умную мысль?       — Хорошо, будь по твоему. Если моя аура делает тебя счастливее, то так тому и быть, — И чуть наклонился, как бы насмехаясь над его ростом, целуя его и аккуратно приподнимая за бедра.       Казалось бы, куда уж сложнее, раз один бездушный, а другой не может ощущать весь спектр эмоций? Что-ж, они явно стоят друг друга, раз на то пошло. Оба почти бездушные (Если не считать яблоко-душу, украденную у брата перед заточением в каменную тюрьму), чувствуют все разом только друг с другом и, кажется, по настоящему счастливы.