Ожидание
28 февраля 2022 г., 23:11
Огонёк свечи дрогнул, дернулся в сторону, уходя от дуновения тяжёлых, давящих отдающих гулом восстания, призрачных шагов.
Один раз, потом ещё и ещё.
— Они здесь, — отзывающийся холодом в груди рокот; Петрус неподвижен, фигурой, окружённого низменным пламенем стража, опирается у проёма широкой двери.
— Ещё нет, — Де Курсийон более оптимистичен: спокоен даже в винном погребе, рядом с поражённым проклятием острова наместником и с гремящим сталью переворотом над головой.
Без эмиссара под учительским крылом.
— Вы слишком в нём уверены, — едва ли упрёк.
— И вы — иначе, не стали бы просить его о помощи, — метко, минуя лисьи клыки и вонзаясь в незащищённый седой бок.
— Пожалуй, мне следует убедится, — непризнание поражения, мех оборачивается колкими иглами, и священник отступает под внимательным взглядом.
— Будьте осторожны, Отец, — ровное напутствие.
— Благодарю, профессор, — невесомый кивок.
— Не стоит, — не то колкость, не то придворный инстинкт достигает только спины, теряется в потрескивающей вспышке магии.
Петрус скользит, поразительно тихо для человека его возраста и веса резной кирасы на плечах, переступает шажками охотника.
В тишине, оставив молитвы просветлённому в глубине разума.
Предостерегающий ком магии разбился о бочку, осыпав быстро меркнувшими искрами обломки ящиков, светом зацепив перчатку мертвеца — погоня оборвалась здесь.
Ничего.
В напряжённой тишине приближающиеся шаги за спиной становятся различимыми только тогда, когда они остановились — совсем рядом.
— Возвращайтесь, — не касается, просит.
— Вы оставили юного наместника? — магия не угасает, пульсирует холодным светом, вьётся у запястий.
— Ему нужна защита — там, — указание.
— Полагаете, — священник ёжится, незаметно под инеем доспехов.
— Не следует подвергать себя излишней опасности — сейчас время молодых волков, — ещё один шаг, и ладонь профессора опустилась на плечо, учтиво далеко от высокого воротника.
— Верно, — скованность.
— Чувство вины не должно вести вас, — до обиды вежливое напоминание.
— Наместник — наместник ждёт, — непоколебимо с хлыстом указания; Де Курсийон не спорит, но чуть хмурится, проговаривая только глазами.
— Пора, — отступив, подсказывает.
Петрус не следует, выжидает мгновение, позволяя прикосновению непозволительно задержаться. Не рукопожатие — не объятие, но от этого украденного жеста становится легче, как-то по-детски уверено в эмиссаре.
Собственные сомнения больше не кажутся весомыми, убедительными.
Сейчас всё — в других руках.
Где-то в своём углу у ящика-одра громко закашлял, поражённый проклятием острова, наместник.
