Родовой дар

Жизнь в Мракс-касле подчинялась строгому ритму, который порой бесцеремонно нарушался детским смехом. Для внешнего мира Поттеры были мертвы, а Лорд Волан-де-Морт — развеян по ветру. Но за высокими стенами поместья реальность была иной. Беллатрикс Лестрейндж, чье имя раньше внушало ужас, теперь чаще держала в руках не палочку, а детские книги или флаконы с укрепляющим зельем. Проклятие, полученное ею в одной из стычек с аврорами, навсегда лишило её возможности иметь своих детей, и эту нерастраченную, болезненную преданность она обрушила на Каролину и Гарри. Она не была мягкой матерью — она была защитницей. Волчицей, готовой перегрызть глотку любому, кто косо посмотрит на её «волчат». — Лина, локти! — строго произнесла Белла, наблюдая за тем, как девочка пытается левитировать перо. — Изящество — это дисциплина, а дисциплина — это выживание. Каролина, которой в этом году исполнялось двенадцать, вздохнула и выпрямилась. В её аметистовом глазу иногда проскальзывало выражение, которое пугало даже Беллу — взгляд человека, видевшего слишком много дорог, по которым не стоит ходить. — Я знаю, тетя Белла. Если я сделаю это неправильно, нити будущего спутаются, — тихо ответила девочка. Она понимала суть вещей гораздо глубже, чем положено ребенку, но в следующую секунду она уже хитро улыбалась, запуская перо в нос спящему Гарри. Гарри был воплощением жизни. Он рос активным, честным и совершенно несносным, когда дело доходило до шалостей. В этом ему активно потакал Антонин Долохов. Старый боец находил забавным учить «наследника Поттеров» не только дуэльным связкам, но и тому, как незаметно подсыпать икающий порошок в кубок Рабастана или заколдовать доспехи в коридоре, чтобы они исполняли чечетку. Регулус Блэк стал для них «тихим дядей». Он учил их звездам, истории и тому, как важно сохранять ясность ума, когда всё вокруг рушится. Он привязался к ним так сильно, что порой забывал — это дети его злейших врагов. Для него они были просто детьми, которых нужно было спасти от Дамблдора. А Том... Том Марволо Реддл был солнцем, вокруг которого вращалась эта система. Он всё еще не знал, как вести себя с существами, которые не боятся его, а просятся на руки. Он мог часами обсуждать с Каролиной её видения, анализируя вероятности, но когда Гарри подбегал к нему, чтобы показать пойманного в саду садового гнома, Лорд замирал, словно наткнулся на неизвестное заклятие. Он просто не умел, да и не хотел, быть отцом, но он учился быть Наставником. В это же время в Хогвартсе Альбус Дамблдор медленно сходил с ума от неизвестности. Почти десять лет поисков не дали ничего. Ни Сириус Блэк, гниющий в Азкабане (которого Альбус поспешил туда упечь без суда, чтобы тот не задавал лишних вопросов), ни Ремус Люпин, скрывшийся в глуши, не знали, где дети. — Они не могли просто исчезнуть, Северус! — Альбус в раздражении оттолкнул тарелку с лимонными дольками. Снейп, чей взгляд стал еще более колючим за эти годы, лишь сухо кивнул. — Мои информаторы молчат. Если Том жив, он скрыл их так, что даже сама Магия их не найдет. Дамблдор подошёл к окну. Его план «Избранного» трещал по швам. Мир привык к миру, но старик знал — Тьма не ушла. Она просто затаилась. «Если я не могу найти оригинал, мне нужен дубликат», — подумал он, глядя на список первокурсников, среди которых значился Невилл Лонгботтом. — «Родители Невилла в Мунго, мальчик слаб и ведом. Из него выйдет неплохой герой, если правильно расставить акценты. Но где же ты, Гарри? Где ты, Каролина?» Дамблдор начал набрасывать новый план. В этом плане Лонгботтомы становились центром пророчества, а Уизли — верными союзниками, которые поддержат «нового героя». Он еще не знал насколько скоро его «шахматные фигуры» столкнутся с теми, кого вырастила сама Тень.