В иной жизни (In another life)

Прошло два месяца с визита Бокуто, и с тех пор, посещение больницы успело стать ежедневной рутиной Акааши. И даже если он не появлялся в больнице, Акааши все равно находил способы общения с Бокуто: будь то мессенджеры, email, или нечастые звонки по видеочату. Парень выдохнул и зашел в больницу, поприветствовав женщину (которая знала его уже по имени) на стойке регистрации. Акааши уже знал, куда нужно идти. Взбираясь по уже знакомым ступенькам, он здоровался с уже знакомыми лицами, зная, что за знакомым углом найдет палату Бокуто. Не успел медленный выдох вырваться из груди Акааши, как тут же ему пришлось его сдержать, когда он заметил еще одного человека, сидящего в коридоре. В нескольких шагах находилась специальная комната, предназначенная для отдыха посетителей. Акааши долго наблюдал за невысоким парнем, зная, что он не поднимет и взгляда. Его голова смотрела вниз, а внимание было приковано к гаджету в руках. Обычно, Акааши сразу заходил в палату, чтобы навестить Бокуто, но как только парень приблизился к двери, он услышал два голоса, доносящихся из внутри. Один из них был голосом Бокуто, другой — без понятия. Акааши остановился и сжал ручку сумки. Он неуверенно обернулся, бросая взгляд на одиноко сидевшего парня. Чувствуя, что будет грубо прерывать разговор Бокуто с неизвестным ему человеком, Акааши шагнул назад, сев рядом с играющим парнем. Акааши тихо теребил ткань штанов. — Вы пришли навестить Бокуто Котаро? , — спокойно спросил Акааши. — Не я. Мой друг, — голос незнакомца был тихий, низкий и задумчивый. Может и не задумчивый вовсе — скорее апатичный. Апатия-кун. В голове Акааши, на долю секунды, всплыла эта кличка. Он не был уверен, почему так произошло. — Твой друг — друг Бокуто? — Да. Старый приятель, — он поставил игру на паузу и сжал концы PSP ладонями, — Они вместе играли в волейбол. Бросили несколько лет назад. Акааши опрокинулся на спинку кресла. — Ясно. Он чувствовал нужду оставить все интересующие его вопросы при себе. Собеседник напротив него казался не падким на разговоры, потому парень решил свести вопросы к минимуму, ограничиваясь лишь общими и наиболее важными. — Можно ли узнать твое имя? , — Акааши воспользовался возможностью. Большим пальцем парень провел по экрану, встряхнув соринку с приставки. Он поднял голову и посмотрел на Акааши сквозь окрашенную в блонд челку, выпрямив спину насколько это было возможно в данной ситуации. — Козуме Кенма. — Акааши Кейджи, — заметив нехватку эмоций в голосе, ему казалось, что он хорошо проведет время в компании Козуме, — Приятно познакомиться, Козуме. — Можно просто Кенма, — он вернулся к игре, — Взаимно. Удовлетворенный новым знакомством, Акааши кивнул в ответ. Не успел он расслабиться, как вдруг услышал испугавший его голос, раздавшийся из ниоткуда откуда и сразу после того, как Кенма затих. — Хей, Кенма, с кем ты разговариваешь? , — будто бы являясь персонажем мультика, из-за двери палаты показался высокий парень c непослушными черными, как уголь, волосами. Выражение на его лице было скорее зловещее, нежели дружелюбное, а его взгляд метался от Кенмы к Акааши, обратно возвращаясь к Кенме. — Это Акааши. Мы только познакомились, — в его словах были слышны нотки прямолинейности и равнодушия. — Акааши? , — на этот раз прозвучал голос Бокуто, сидевшего в палате, — Он здесь? Он тут? — Я… — Акааши встал с кресла, чтобы зайти в палату, но заметил внезапно появившегося у входа Бокуто, глаза которого были широко раскрыты от удивления. Он был тоньше, чем раньше — фланелевая рубашка свободно висела на нем. Он явно потерял больше десяти килограмм за эти два месяца. Акааши нахмурился. — Иди обратно в кровать. Ты не должен… Бокуто не дал ему закончить предложение, внезапно заключив в объятия. — Я и не думал, что ты сможешь прийти сегодня, — и хотя он исхудал, его руки все еще были способны крепко обнимать. Он прижал Акааши к себе так, что тот едва мог дышать. Акааши все еще был хмурым. — Я же сказал, что приду… — И как это называется? , — указал на них черноволосый, — Я пришел тебя навестить, и мне едва уделили внимание, но когда появился он — ему достаются все привилегии? Бокуто отстранился, чтобы увидеть ухмыляющееся лицо друга. — Успокойся, — он снова повернулся к Акааши, — Это Куроо — мой близкий друг. Куроо склонил голову набок. — Рад знакомству, Акааши. Я многое услышал о тебе за то короткое время, что пребываю здесь. Он кивнул, давая понять, что услышал Куроо, хотя и не знал, как ответить на сказанные им слова. Все, что он смог сказать, — это «Мне тоже» перед тем, как пройти вперед и попытаться затащить Бокуто обратно в палату. — Хэй… Хэй! , — Бокуто сопротивлялся, стоя на месте, — Мы как раз думали о прогулке. — На самом деле я просто предложил, но он слишком остро воспринял мои слова, — Куроо почесал затылок, — Поэтому мы выйдем на минуту или две, чтобы заставить эту сову заткнуться. — Я слишком много времени провел взаперти. Я уже несколько дней не выходил на улицу, — в голосе Бокуто чувствовался дискомфорт. За всё то время, что Акааши провел с ним, он понял одну вещь — Бокуто не любит сидеть один в окружении четырех стен. Возможно недолгая прогулка пойдет ему на пользу. Акааши взглянул в конец коридора. — Тогда пойдёмте. В сад — и обратно в палату. Все молчали, и было понятно, что никто не возражал. Куроо прошагал к выходу, Бокуто, не отставая, шел рядом. Акааши после последовал за ними, убедившись, что Кенма идет рядом. Идя сзади, он наблюдал за двумя силуэтами. Они были примерно одного роста, но Акааши не мог отбросить мысль, что Бокуто казался чуточку меньше.

***

Они пробыли на улице два часа, хотя договаривались на две минуты. Акааши сидел на скамейке рядом с Кенмой. Они долго сидели вместе, позволив Куроо и Бокуто заниматься своими делами — вести разговоры, одновременно сопровождая их жестами. Бокуто был активным, и Акааши находил это странным. Он болен, и из всей четверки, казалось, ему одному было бы не свойственно такое состояние. Он вздернул брови и тяжело вздохнул, смотря в вниз. Он не спускал взгляд со своих колен, как вдруг Кенма заговорил: — Тебе не нравится видеть его таким, да? Акааши поднял голову и посмотрел в сторону Кенмы. Он какое-то время смотрел на блондина, думая над вопросом, но Кенма продолжил, не дав ему ответить: — Мне тоже не нравится наблюдать за этим, поэтому я и не хотел приходить. Но Куроо настоял, — безразличный тон Кенмы противоречил всему тому, что он говорил, но Акааши знал — он был искренен. — Вы с Бокуто вообще дружили? , — Акааши склонил голову, заинтересованный ответом. — Скорее были знакомыми. Наши команды часто играли друг против друга. После матчей, Куроо и Бокуто обычно проводили время вместе. Я всегда рядом с Куроо, так что… — он вяло пожал плечами, — Так что я познакомился с ним через Куроо. Он неплохой парень. Громкий, правда. В саду раздался смех Бокуто, словно в подтверждение словам Кенмы. Акааши слегка улыбнулся. — И как ты справляешься со всем этим, если не секрет? — Я… — его губы сморщились в раздумье, — Я справляюсь хорошо. По крайней мере, я так думаю. Я пытаюсь отстраниться. Это еще одна причина, почему я не хотел навещать Бокуто, — он посмотрел вниз, волосы скрывали его лицо, — Есть в нём что-то, что не дает слишком долго оставаться рядом. Акааши был поражен ответом, потому недоуменно спросил: — С ним что-то не так? Он сделал что-то плохое? — Этого я не знаю. Даже если так, это не то, что я имел в виду, — Кенма протер нос рукавом, — Неважно: знаешь ли ты Бокуто десять дней, десять недель, десять месяцев или десять лет — может, ты и вовсе не встречал его раньше. Если ты встретился с ним хоть раз, ты поймешь, насколько он хороший человек. Акааши не сводил глаз с Кенмы, не зная, что сказать. — Он искренний, добрый, временами инфантильный, но это и делает его таким… Распологающим, что ли? Он притягивает людей к себе. Он хвалит и вдохновляет других, одновременно утверждая, что он — самый лучший. Это даже смешно. Медленно оглянувшись, Акааши заметил две фигуры вдалеке: Куроо и Бокуто продолжали говорить о чём-то своем. — Сейчас Куроо выглядит счастливым. Но он не был. Тогда, — Кенма произнес это тихо, потому было трудно разобрать, что он сказал. Акааши взглянул на Кенму, но тот лишь смотрел куда-то вдаль, не обращая внимания на что-либо конкретное. Акааши снова посмотрел на Куроо и Бокуто. — Пять месяцев назад он был в разбитом состоянии. Он не желал ни с кем разговаривать. Он мог находиться только рядом со мной — я был единственным, кто составлял ему компанию, — он говорил это, продолжая смотреть в пустоту, — Это было тогда, когда он узнал о болезни. Этот месяц для него ничем не отличался. Поначалу он даже не хотел навещать его. Никому не хочется узнать о том, что человек, который им дорог, болен. Особенно если он диагностирован болезнью неизлечимой. Вдалеке, Бокуто и Куроо продолжали вести разговор, суть которого не доходила до их с Кенмой ушей. — Также Бокуто становится всё меньше и меньше похожим на себя. Раньше он был крепче. Он был крупнее Куроо, но теперь все наоборот: Куроо больше, Куроо тяжелее. Это не… Это не имеет никакого смысла. Сомкнув губы, Акааши посмотрел вниз и заметил спутанные пальцы Кенмы. Его руки выдавали чувства, которые парень не мог позволить себе показать на лице. Акааши понял, что Бокуто всё ещё удерживал Кенму в своей жизни. Это было ужасно, но Акааши знал, что Бокуто поступал так ненамеренно. Всё что требовалось Бокуто, так это поговорить с человеком, как тот тут же будет вовлечен в его жизненных проделках и шалостях. Акааши прекрасно знал это: та же самая история произошла с ним два с половиной месяца назад. Если бы он знал, что отправка обычных сообщений обернется ежедневными визитами больницы, то он никогда бы не дал ему своего номера. Он не этого желал. Он бы хотел иметь много здоровых друзей, с которыми можно было общаться на постоянной основе, а не одного, больного, на которого нужно было тратить всё своё время и нервы. Акааши тяжело сглотнул и сомкнул руки, потирая пальцы друг о друга. Он все это время смотрел на Бокуто и никак не мог оторвать от него взгляда. С тяжестью на сердце, он сказал: — Хотел бы я никогда не встречаться с ним. Холодный порыв ветра прошелся по всему саду. Бокуто поглубже закутался в вязанный шарф винного цвета, чтобы согреться.