В иной жизни (In another life)

В какой-то момент их прогулки, Акааши согласился на то, чтобы Бокуто остался у него дома на ночевку. — Мои родители уезжают на месяц. Услышав это, Бокуто начал просить у Акааши разрешение остаться на ночь. Он просил до тех пор, пока Акааши не сказал «да». Обычно, он был бы уже весь красный от злости от подобной настойчивости, но улыбка Бокуто, которая расплывалась на его лице каждый раз, когда Акааши соглашался на что-либо, заставляла забыть о том, насколько зол был он. Дойдя до дома быстрее, чем обычно, он вошел в квартиру вместе с Бокуто. Несмотря на то, что по пути домой Акааши одолжил свой пиджак, больной дрожал от холода, как новорожденный котенок. — Тепло, — Бокуто, дрожа, выдохнул и снял обувь. Акааши вошел и обернулся. — Я надеюсь на это, — он шел дальше, — Моя комната там. Бокуто слепо следовал за Акааши. Осматриваясь, он удивлялся внутренностью чужого дома. Его дом был чистым: все вещи были разложены по полочкам. Эта деталь придавала дому Акааши непостижимый уют. Он вспомнил и о своем доме… Заходя в комнату, он чуть не врезался в хозяина жилища. — Ты можешь сесть куда угодно, — сев на кровать и согнув ноги, он достал ноутбук. — Даже на кровать? , — Бокуто снял пиджак Акааши. — Я же говорю — куда угодно. Сразу же после этих слов, Бокуто плюхнулся на кровать Акааши, ударяясь лбом о плечо последнего. Он негромко охнул, потирая лоб. — Осторожнее, — Акааши подвинулся, давая гостю больше места, но даже несмотря на это, их плечи все равно соприкасались. Акааши вздохнул и лениво коснулся тачпада, — Хочешь посмотреть фильм? Бокуто поджал ноги и спрятал ладони в карманах толстовки. — Да. Любой, — его желтые глаза внимательно смотрели на экран. — Хорошо. Акааши включил первый попавшийся в списке загруженных фильм. Он отодвинул ноутбук и нажал кнопку воспроизведения. — Как он называется? , — Бокуто удивленно смотрел на него. — Облачный Атлас. — Сколько он длится? — Часа три, — он встал с кровати и вышел из комнаты, вернувшись с теплым одеялом в руках, взятым с кресла-качалки, — Укройся. Ты весь дрожишь. Бокуто поймал темно-синий плед и укрыл им плечи. Он был мягким. — Спасибо, — его глаза были прикованы к экрану, — Я раньше выдерживал холод лучше, чем сейчас, — из его уст вырвался неловкий смешок. Выдохнув, Акааши поправил одеяло и скрестил ноги. — Все меняется. — Да… Тем временем снаружи, покрытое облаками небо становилось все темнее и темнее. Бокуто унялся, свернулся калачиком, и наблюдал до тех пор, пока не начался фильм.

***

Звуки проливного дождя снаружи вернули Акааши к реальности. Он торопливо оглянулся по сторонам, и восстановив воспоминания, успокоился. Он хотел ненадолго вздремнуть, но переборов себя, поднял голову с горы подушек и посмотрел на Бокуто. Фильм шел уже второй час, близясь к концу. Бокуто лежал, прижав колени к груди, хватаясь за одеяло всеми теми силами, что у него остались. Его полуприкрытые глаза, которые не показывали никаких эмоции, были прикованы к экрану. Казалось, что он спит. — Бокуто? , — голос Акааши прозвучал неуверенно. Он медленно обернулся, встретившись взглядами с Акааши. — Извини. Я смотрел этот фильм много раз, поэтому и заснул, — Акааши провел рукой по лицу. — Не извиняйся, — Бокуто улыбнулся, — Это твой дом. Ты можешь спать, когда захочешь. — Не тогда, когда у меня гости. — Все нормально. В конце концов, я же не просто гость. Мы друзья, — внимание Бокуто вернулось к фильму, — Ты спал примерно час. Акааши вздохнул, потирая шею. — Я завидую тебе. Хотел бы и я спать так, как раньше. В груди Акааши закопошилось неприятное чувство вины. Он только сейчас осознал, насколько бестактным оказался его поступок: заснуть прямо перед человеком, огромной проблемой которого являлось лишь это. — Как грубо с моей стороны, — он нахмурился, мысленно проклиная себя. — Забудь об этом, — Бокуто играючи пнул Акааши, — Фильм не давал мне заскучать. Он очень классный. Немного непонятный, но классный. Я обязан пересмотреть его. Странный. Бокуто был такой странный. На одни вещи он реагировал абсолютно спокойно, на другие — с криками и возгласами не имещих, казалось бы, никакого смысла. Акааши сомневался, что когда-нибудь еще пригласит Бокуто к себе домой, потому слышать от него «Я обязан пересмотреть» — никак не устраивало первого. Акааши прикусил губу, пытаясь найти новую тему для разговора. — Ты устал? — Смертельно, — Бокуто ответил честно. — Прикрой пока глаза, — сказав это Акааши встал с кровати, — Я принесу воды, — он быстро покинул комнату, оставив Бокуто наедине с собой. Через минуту он вернулся, заметив, что Бокуто изменил положение в кровати: окруженный подушками, он отдыхал на спине, в то время как его руки лежали на животе. Он накрылся темным одеялом почти полностью — заметить можно было только торс. Его голова была направлена в противоположную сторону Акааши. Опять же, если бы он не знал всей ситуации, он бы подумал, что Бокуто спит. Акааши тихо подошел к кровати. В комнате не было света, за исключением того оранжевого свечения, что исходило от его светильника. Они сидели в тишине, пока Акааши не заговорил. — Каково это — не иметь возможности заснуть? Ответ Бокуто прозвучал не сразу. — Ужасно, — он повернулся лицом к Акааши, — Я едва могу удержать глаза открытыми днем, и едва могу закрыть их ночью, — он рассмеялся.  — Тебя это раздражает? — Поначалу раздражало, потому что я не понимал причины, но сейчас все порядке, — Он провел рукой по взъерошенным волосам, — Хотя я все равно скучаю по всему этому. По сну. По сновидениям. Акааши наблюдал и ловил каждое слово, сказанное парнем. — Мне снились безумные сны. Особенно перед некоторыми волейбольными матчами, — он засмеялся, на этот раз чуть громче, — Мне снилось, что я сделаю ошибку во время прыжка, а после я просыпался в ярости, говоря без конца, что я самый лучший. — Думаешь ли ты, что до сих пор самый лучший? , — голубые глаза наблюдали за Бокуто, ожидая честного ответа. Он вздохнул и улыбнулся. — Да. После этого, подпирая одной рукой голову, Бокуто закрыл глаза. Его усталость была заметна с каждым сделанным движением. Акааши затих и улегся на кровать, сложив ладони на груди. Оба не обмолвились и словом, закончив разговор так же внезапно, как он и начался.

***

Прошло два часа с тех пор, как они закончили разговор, но сна не было ни в одном глазу. Бокуто не догадывался о том, что Акааши тихо наблюдал за ним сквозь щели полуприкрытых век, густые ресницы которых скрывали тот факт, что он все еще бодрствует. Он устал, но не спал. Акааши не мог заснуть. Не потому что это было бы невежливо перед Бокуто, а потому что он искренне восхищался им. Какое-то время Бокуто лежал смирно: одна рука покоилась на животе, другая — подпирала повернутую в сторону голову. В такие моменты, Акааши казалось, что Бокуто спит, и он мог бы поверить этому, если бы не постоянные дерганья парня. Его тело не давало и шанса на отдых, к которому он так стремился. Сначала Акааши не придавал этому никакого значения. Бокуто вздрагивал, и приходил в себя также, как и люди, которым снилось, как они падают. В случае Бокуто это было невозможно — Акааши прекрасно это понимал. Эта мысль заставляла Акааши посочувствовать ему. Трижды Бокуто вздрагивал, и трижды прикрывал глаза предплечьем, тихо вздыхая. Акааши не обращал внимания на такие моменты, желая избежать смущение гостя от того, что он увидел. Он уже собирался закрыть глаза и уснуть по-настоящему, но вдруг почувствовал, как матрас под ним затрясся уже в четвертый раз. Он открыл глаза и привстал на локтях. — Бокуто, — шепнул он. Встревоженный, больной повернулся к нему. На его лице одновременно отразились и удивление, и усталость. — Акааши? Изв- — Не надо, — сказал Акааши двигаясь ближе к Бокуто. Он лег на спину, слегка отрывая голову от подушки. — Не надо извиняться. Слегка смущенный, Бокуто отвел взгляд и потер руками. — Иди сюда. Бокуто повернулся и снова встретился взглядом с Акааши. Его лицо переполняло недоумение — он гадал, что тот имел в виду под этой фразой. — Я говорю, иди сюда, — он подозвал Бокуто, чтобы тот придвинулся ближе, — Давай же, — сказав это, Акааши распахнул руки, словно ожидал объятий. Нерешительно, но Бокуто подчинился. Подойдя ближе, он прильнул к Акааши, утыкаясь ему в руку. Голова Бокуто покоилась на плече Акааши, в то время как руки брюнета обвивали широкие плечи гостя. Никто не проронил ни слова. Прошло уже несколько минут, и Акааши почувствовал, как Бокуто начал расслабляться — признаки усталости наконец-то начали исчезать. Его голова лежала на плече брюнета, а ладони покоились на животе. Он пытался. Он пытался получить немного сна за то короткое время, которое у него было, чтобы пережить следующий день, и Акааши хотел помочь ему в этом. Как бы он не хотел этому верить — Акааши очень хотел помочь. Почему? Акааши наблюдал за тем, как рука Бокуто не прекращала непроизвольно дергаться. Он неспеша протянул руку, обхватив пальцами дрожащую ладонь. В ту же минуту, его рука снова успокоилась. Акааши издал тихий вздох. Грудная клетка Бокуто то вздымалась с каждым вдохом, то снова опускалась с каждым выдохом, которые помогали ему остаться в живых. Его дыхание было сдержанным — таким же сдержанным, как и у людей во время сна. Поджав губы, Акааши снова плюхнулся на кровать, повернувшись лицом к Бокуто. Он мог слышать слабый запах, исходивший от него. Бокуто пахнул больницей.