Это Резонанс, Детка!

Бубль-Гум, лежащая в постели, была почти опустошена. Марселин виновато потупила взгляд и не решалась что-либо сказать, ей казалось, что она была сильно виновата. «- Я чувствую себя очень слабой...» «- Прости! - сразу же всполошилась Марселин. - Я... Немного переборщила, потеряла контроль, не смогла удержаться...» «- Долго так может продлиться?» «- Не знаю, - еще более виновато покачала брюнетка головой. - Ты у меня первая... Можно так сказать...» «- Но ты же говорила, что около трехсот лет никого не кусала. Ты соврала?» «- Я делала это с другими вампирами, - чуть покраснев, выдала брюнетка. - У нас это считается как поцелуй, только значимей, ведь случайно мало кого укусишь, верно?» «- То есть, - начала принцесса. - Я твоя первая... Смертная?» «- Да, - чуть улыбнулась Марселин и легла на соседнюю подушку, тем самым находясь с Бубль-Гум на равных "условиях". - С вами сложнее, но... не так как с вампирами...» «- Приятней? - усмехнулась Бубль-Гум. - Ясно, теперь. А как же вы тогда обращаете других?» «- Обратить можно только в полнолуние и обращаемый, ко всему прочему, должен сам вкусить кровь вампира. Только тогда. А еще, все должно быть по обоюдному согласию, иначе не подействует.» Бубль-Гум устало прикрыла глаза. Ее невыносимо клонило в сон, а засыпать не хотелось. Сейчас такой редкий момент, когда Марселин и она могли без ссор нормально поговорить. После того, что произошло с Повелителем Дверей, Бубль-Гум вдруг поняла, как ранила все это время чувства брюнетки, пусть та и вовсе не показывала своих слабостей, не хотела их признавать. Бубль-Гум поняла лишь одну истину Марселин – все свои чувства она выражала песнями. Эта непреложная истина помогла ей понять, что на самом деле она ранимая и пусть не показывает этого, но трепетно заботится о своих друзьях. А сама она, так и не признала самой себе, что имеет их. Бубль-Гум не смела сравнивать себя с ней, ей не доводилось прожить столько, сколько прожила она. Какие восемнадцать лет могут идти в сравнение с тысячью? Марселин повидала мир, исследовала его почти сплошь и поперек. Она мудрец, но не признает этого, ведь никогда не гонялась за знаниями. Она жила в свое удовольствие, также живет и сейчас. Она знает много историй обо всем в этом мире: о великой любви, запретной и трагичной, о войнах, за доблесть и кровавое порицание, о рождении новых земель и об их гибели. Марселин как пыльный том энциклопедии в красивой новенькой обложке. Человеческая память милостива, а память Марселин беспощадна, ведь она помнит все, и куда больше нужного. Сердца людей искушены, а сердце Марселин, есть само искуситель. Душа человека бездна, а душа Марселин многогранна и подобно кладовой, хранит все по песчинкам. «- Скажи, каково это? Жить столько лет?» - Бубль-Гум сама не успела сообразить, как вопрос сам прозвучал в ее голове. Марселин лишь хмыкнула: «- Подобно тому, как просматривать много раз одни и те же фильмы, слушать одни и те же песни, пусть среди них есть и любимые, они со временем надоедают...» Бубль-Гум чуть вздрогнула, почувствовав на своей ладони тепло чужой руки, но тут же расслабилась, узнав в этом тепле Марселин. На ее лице отобразилась улыбка, а на лице Марселин застыла маска мимолетной грусти. «- Есть в этом мире то, что никогда не повторяется дважды...» - послышался грустный голос вампира, и Бубль-Гум показательно сжала как можно сильнее ее ладонь, словно не хотела этого слышать. – «Ты боишься, Бонни?» «-Ты ведь знаешь ответ...» «- Красивые цветы всегда вянут быстрее...» «- А вампиры умирают от старости?» «- Наше время всегда застывшее. Я не встречала стариков среди нас. Мы не умираем, мы погибаем. Ты боишься смерти, Бонни?» «- Я боюсь, что я так и не найду подходящую мне замену...» «- Я говорила о тебе, не о твоем народе. Я спрашиваю тебя... » «- Да. Наверное, да, Марселин» - Бубль-Гум разжала кисть, но пальцы девушек лишь переплелись, и в этом жесте было то, чего порой не хватает многим людям или существам – поддержка. «- Я сойду с ума, если узнаю, что на смену тебе придет какая-нибудь зануда, как будто бы тебя было мало!» - Марселин вслух засмеялась, а Бубль-Гум, поджав губы, подарила ей щипок в ладонь. – «Ты всегда можешь попросить меня, я обращу тебя» «- Не знаю, как на это отреагируют другие, ведь многие боятся вампиров» «- Хе-хе, я помню об этом!» - на лице брюнетки застыла хищная усмешка. – «Правда, думай об этом в течение лет десяти – пятнадцати, мне не нужна старая тетка!» «- Ладно, я подумаю...» - Бубль-Гум боровшаяся со сном, наконец, утомленно расслабила мышцы и погрузилась в сон, в то время как брюнетка, лежащая на соседней подушке, еще долго изучала ее спящее лицо. Она вновь вспорхнула к потолку и тихо вышла из комнаты, чувствуя, как на ее коже играет яркий лучик солнца. Марселин улыбнулась и воровато оглянувшись, убедилась, что в коридорах никого нет. Она открыла дверцы небольшого балкона и расставила руки, словно в объятии, но только ее единственным партнером по обниманию, было солнце. Брюнетка с трепетом наслаждалась теплом яркого светила и искренне улыбалась, чувствуя на своей коже игру теплого ветра, запах полевых цветов, вперемешку с запахом ванили и других сладостей. На лице Марселин был небольшой румянец, от мысли, что она обязана этому подарку, в виде солнечного тепла, Бубль-Гум. Брюнетка триста лет не вкушала крови, около трехсот лет так открыто не смотрела на солнце и не нежилась под его лучами. Триста лет во тьме и холоде лунного света, пусть у луны и были свои плюсы, за столько лет оно так осточертело, что Марселин скривила губы. Любовь к солнцу была у Марселин еще с детства. Еще с того туманного детства, когда ее мать заботилась о ней. Она любила мимолетно обжигаться на солнце и находится в заботливых женских руках, чувствовать мягкие, словно шелк поцелуи в лоб или щеку, а потом чувствовать себя защищенной в крепких объятиях. Марселин на минуту погрузилась в воспоминания. Перед ее глазами встали картинки глубокого детства, когда ее мама была жива, а мир вокруг них был полон разных загадок и наказов. Когда мама шептала ей на ухо об опасности мира, задергивала огромные тяжелые шторы с балдахином, чтобы солнечный свет ее не обжег. Когда кроваво-красные глаза взирали на нее с нежностью и безмерной заботой, а огненно-рыжие волосы щекотали ее лицо, когда она наклонялась к ней, чтобы поцеловать перед сном. Ровные черты лица, бледная кожа, но бесконечно добрые глаза, в обрамлении черных пушистых ресниц. Улыбка, обнажающая небольшие клыки и томный тягучий голос, поющий ей колыбель... За окном занимался рассвет и настраивавшая черную гитару женщина чуть нахмурилась. Она поправила свои рыжие длинные локоны и, убрав их за спину, опустилась на пол, где в безмятежной забывчивости играла ее крошка. Всюду на полу были разбросаны игрушки, а сама девочка, находилась в небольшом бастионе, сделанным из подушек и одеял. - Пора спать, Марселин, - хихикнула молодая женщина и обошла укрепление с разных сторон, в поисках лазейки. - Не хочу! – послышалось из подушек. - Попалась! Сейчас я кого-то укушу! - засмеялась женщина, дернув девчушку за выглядывающую из подушек ногу, и вытащила ее из «укрытия». - Мой маленький летучий мышонок! - Ха-ха! Мам, я еще не умею превращаться! Н-не щекочи меня! - Мой клыкастик! Укушу-укушу! - подбрасывая хохочущую девочку вверх, женщина прижала ее к себе и закружила. - Ай! Ай-а! - внезапно вцепившись в воротник матери, завопила Марселин. - Мой вампиренок, опять клыки режутся? - обеспокоенно спросила рыжеволосая, и опустила брюнетку на пол, открывая ее рот и смотря на два белых острых клыка. - Ну-ну, все хорошо... Только представь, как будешь впиваться своими зубками... - Во все красное! - Верно детка, как я научила тебя. - Ай! - на девочку упал лучик солнца, и она тут же юркнула под одеяло, пока женщина быстро не подскочила к окну и не закрыла его массивными шторами. - Мама! Ты вся в ожогах! Женщина вся задымилась и глубоко задышала, отойдя при этом в тень, но чуть улыбаясь, дабы не напугать дочь. На лице и ладони Марселин виднелись небольшие розовые следы ожогов, а сама женщина уже давно сидела на кровати с дочерью на руках. - Все хорошо, детка. Я смогу сама себя вылечить, ты еще не умеешь... Иди-ка сюда... Ты поцарапала коленки? - Да, - с некой умиротворённой улыбкой ответила девочка и прижалась к теплому телу рыжеволосой. – Вылечишь их? - Да, конечно, - ненадолго покинув девочку, женщина достала с верхней полки платяного шкафа чемоданчик со звенящими внутри микстурами и вновь села на кровать, притягивая к себе маленькую брюнетку. - Ау-ч! - Еще лицо, - ладони матери приложили ватку пропитанную раствором к щеке и лбу. – Вот так. Теперь ручка. - Я сама-сама! – потянувшись за ваткой, возразила Марселин и женщина с улыбкой отдала ей ватку. - Теперь, пора спать, - мягко шепчет красноглазая, гладя дочь по голове. - Но... я не хочу, - выдавливает из себя зевающая во всю девочка, и потирает заспанные глаза. - Солнце уже высоко, - возражает шелковый голос, и красные глаза внимательно скользят по лицу дочери. – Ты же не хочешь, чтобы ты еще раз обожглась? Женщина взяла Марселин на руки. - Мне нравится, когда ты залечиваешь мои ранки, - тихо бормочет Марселин, почти закрывая глаза не в силах перестать зевать. - Ох, детка, - послышался вздох, и нежные руки опустили брюнетку на большую двухместную кровать, устланную пушистым одеялом. Глаза женщины все никак не могли насмотреться на засыпающее лицо дочери, от чего на ее лице расцвела улыбка, а рука потянулась в другую сторону от кровати. Женщина достает черную угловатую гитару и кладет ее на колени, пробегая длинными пальцами по струнам: - О, Марселин, засни скорей, Ты так устала, детка, мой вампир, Ты услышишь скрежет двух рапир, Закрой глаза, побежим быстрей, Навстречу сказке той, Что слышит голос твой... Я вдалеке услышу шорох крыльев Твой час посмертный недалек, О, Марселин, Я расскажу все так, словно это стало былью И рок настигнет тех, кто посягнёт на твой век Пылью золотой, покроются города, А ты лишь королева того царства, Где правит непреложный закон бытия... - Мама... – тихонечко зовет брюнетка и красноглазая тут же обрывает мелодию, внимательно смотря на дочь. – Я... кажется, проголодалась... Брюнетка показала обесцвеченный пододеяльник, бывший когда-то ярко-красного цвета. Марселин стыдливо покраснела, пока красноглазая прятала улыбку: - Ха-ха-ха... Ты растешь. Клыки режутся, вот ты и кусаешься и пьешь цвет. Все хорошо... Я помню как я однажды, в детстве, обесцветила всю свою детскую, розарий и кухню. То-то отец удивился... - А папа... он скоро придет? Женщина помрачнела и легла в постель, на соседнюю подушку, прижав дочь к себе. Красные глаза помутились грустью и некоторой отрешенностью: - У него дела, Марселин. В Темносфере сейчас неспокойно, милая. - Поэтому мы живем тут? – зарывшись в рыжие локоны, пробормотала засыпающая брюнетка. - Да милая, - послышалось от женщины. – Спи, мой мышонок. - Мам... - М-м-м? – приоткрыв один глаз промычала красноглазая. - Я... это я расстроила твою гитару! Я хотела научиться, поиграть на ней! Прости! – в глазах девочки пролегал стыд, а щеки пылали, словно ей уже сделали выговор. - Ничего страшного, - ответила женщина и, схватив девчушку в охапку, прижала к своей груди, поцеловав ту в щеку. – Завтра же научу тебя. Спи... Но вот только следующего дня не было. Была только катастрофа. И этот день навсегда встал жуткой картиной в глазах Марселин. Багряный отсвет, и в небе распустилась гигантская тень от неба до земли. Тень в форме гриба... Все, что помнит Марселин, это крепкие объятия ее матери и то, как они вместе улетали как можно дальше. Воздух внезапно заволокло тяжелыми тучами, и солнечный свет погас. На землю будто опустилась ночь, но не было ни единого просвета в виде звезд или луны. Все небо заволокло густой пылью, а земля содрогалась от мощных волн, исходящих от странной тени. - О, Марселин, держись крепче, милая... - мохнатые руки с огромными когтями притянули брюнетку к мохнатому телу. - Мама, ты редко превращаешься! Случилось что-то ужасное? Мама! Красные глаза со звериными щелями печально прищурились, а огромные уши летучей мыши прижались к голове. Огромные перепончатые крылья распахнулись и укрыли маленькое тельце от ядовитых ветров, что иссушали все живое вокруг. - Боюсь, милая, нам придется улететь как можно дальше отсюда. Даже такие как мы не можем долго находиться здесь. Ты еще слишком мала. Огромные лапы крепко прижали девочку к себе и вспорхнув в небо, косматый зверь унесся вдаль, оставляя выжженную пустошь далеко позади. В глазах Марселин стояли слезы, и только родное тепло материнского тела, спасало ее от скорби и непрошеной печали. Сердце матери билось так быстро, что казалось, сейчас оно пробьет грудную клетку, но только осознание, что в ее руках находится ее маленькое дитя, перепончатые крылья распахивались все быстрее и шире. В красных глазах стояла грусть, а встающие спереди препятствия в виде порушенных зданий и сгнивших засохших лесов омрачала все больше. Но огромные крылья не переставая, неслись все вперед, до тех пор, пока багряное заслоненное пылью солнце не скрылось из виду, а крылья уже не ломило от усталости. Зверь несся так быстро и долго, что они смогли пересечь почти всю страну, но как оказалось - взрывов было куда больше чем один. И место, не поврежденное смертью и ядом, было найдено лишь к ночи. Вот на землю почти валясь, падает косматый зверь, но бережно и любя не отпускает маленькую брюнетку. Огромные крылья распахиваются вновь и укрывают дрожащее тело Марселин, от пронизывающего холода безветренной и безлунной темной ночи. - Мама, - почти всхлипывает голос, и звериные глаза с беспокойством смотрят в перепуганное лицо. - Твои крылья... Они почти прогорели. Ты слишком долго летела, а воздух был сухой. Со мной все хорошо. Отдохни чуть-чуть... - О, милая, - пасть зверя чуть открывается, обнажая клыки, имитируя улыбку. - Для меня нет ничего более важного, чем ты. Все хорошо. Ты выглядишь слишком бледной, даже для вампира. - Ничего, все хорошо, - натянуто улыбнулась брюнетка, но ее выдал с головой урчащий живот. - Не волнуйся! Ты и так... - Укуси меня, детка, - притягивая брюнетку к себе, заявила женщина и обратилась обратно в свое обличие. - Ты мала, тебе нельзя голодать, иначе упадешь навзничь. Сильный вампир... -...это сытый вампир, - грустно закончила Марселин и зарылась лицо на груди рыжеволосой. - Ты ослабеешь... - Кусай. Ты должна научиться, это делать. - А если я потеряю контроль? - испуганно спросила брюнетка и сильнее прижалась к теплому телу матери. - Я остановлю тебя, не бойся. - Ладно... - из глаз Марселин потекли слезы, и она принюхалась к шее, чувствуя, как внутри нее просыпается жажда, какая просыпается у настоящего вампира. Марселин вонзила клыки в шею. И вкус крови тут же затмил детский ум, заставляя брюнетку, вонзится глубже, пока ослабевшие руки матери насильно не оторвали ее от шеи. Марселин с минуту приходила в себя, прежде чем поняла, что ее мать прижимает ее к себе, а ее слух улавливал слабое биение сердца. Оно было медленным и куда более тихим, чем прежде. Марселин ощупала свое лицо и поняла, что весь рот был в крови, а дыхание матери было слишком приглушенным. Девочка в ужасе взглянула в глаза женщины: - Мама! Ты в порядке? Прости, я потеряла контроль... - Т-ш-ш-ш... Все... Нормально... - хрипло ответила женщина и притянула брюнетку к себе. - Я не нарочно... - У тебя сильная хватка, - внезапно прозвучало с хриплым смехом от рыжеволосой. - Ты вырастишь сильной... - Мам, мне страшно! - Я защищу нас! - с вызовом бросает красноглазая, не выпуская брюнетку из объятий. - Не переживай. Густая тьма опустилась так резко, что все вокруг перестало нести свои очертания. Не было слышно ни единого звука, даже ветер не тревожил воздух. Сам воздух был мертв. Все вокруг, было мертво. И только два стучащих сердца были живыми в той тьме. Марселин тихо спала с гримасой тревоги на лице, а рыжеволосая внимательно вглядывалась во тьму леса, из которого с наступлением темноты, стали слышаться странные звуки. Прошло два с лишним часа и вот из леса стали выглядывать красные светящиеся глаза. Женщина показательно оскалила клыки и, обращаясь в косматого зверя, она двинулась в сторону угрозы, заслоняя телом брюнетку. - Давай, выходи! - зло зашипела женщина и зарычала, разинув при этом звериную пасть. - Я давно не ела и закушу тобой! Из леса выпрыгнул рычащий зверь с острыми клыками на морде, и с верещащем звуком бросился вперед. - Вепрь, - облизнулась красноглазая и бросилась на зверя, в один миг, кусая его в шею и перекусывая сонную артерию. Вепрь заверещал и слабо дернувшись, замолчал. - Бон аппетит, - приговорила мать Марселин и вонзилась клыками в тушу зверя. - Не будь я в обличие зверя, даже не притронулась бы... Обглодав половину туши, женщина вновь обернулась человеком и вернулась обратно к спящей Марселин, чей сон мог прерваться в скором времени. Когда Марселин проснулась, они обе двинулись дальше, пока не пришли в заброшенный и разоренный город. Прошло три дня, и на четвертый день... матери Марселин не стало. Если бы только то огромное здание не было бы столь шатким, то женщина смогла бы выбраться из ужасных завалов. Но даже обличие огромного нетопыря не помогло ей. Крылья и ноги оказались под грудой камней и были сломаны, а руки с когтями на конце все еще мирно прижимали плачущую Марселин к себе. - Мама!! - взвизгнула брюнетка, пытаясь отодвинуть огромный камень. - Нет! Не закрывай глаза! Я... Я спасу тебя! - О, Марселин... Мне не выбраться. Помнишь, что я говорила? Не сдавайся. Выживай. Мой вампиренок, будь сильной. Если встретишь человека, то не показывай ему клыков, возможно, он сможет позаботиться о тебе. Главное, избегай открытых лучей солнца. И всегда улыбайся. Я люблю тебя... Я вдалеке услышу шорох крыльев, твой час посмертный недалек, о, Марселин, я расскажу все так, словно это стало былью и, рок настигнет тех, кто посягнёт на твой век... Последние слова прозвучали особенно тихо, и стоило только ослабшей лапе разжаться и выпустить руки дочери, как облик большого нетопыря пропал, а само лицо рыжеволосой побледнело больше, но руки и вскоре само лицо начало испаряться и превращаться в золотую пыль. Смерть вампира всегда была тихой и красивой, без следов и притворства. Марселин еще долго стояла у обломков, где недавно лежала ее мать. Несколько дней она скиталась по развалинам бывшего города, пока ее не нашел странный мужчина. С потрескавшимися очками с белыми волосами и бородой. - Ты потерялась? Ну-ну, не плачь! Э-э-э... не плачь. Главное не плачь, я сейчас! – быстро пробормотал старик и скрылся за углом здания, а вскоре перед носом брюнетки была видна розовая игрушка. - Что это? – спросила девочка, осматривая розовый мех игрушки. - Это... м-м-м... Хам... Хамбо! – с улыбкой сообразил старик. – Хамбо, смотри, он рад тебя видеть! Он пощекотал игрушкой ее шею и девочка засмеялась. Она схватила игрушку и прижала к себе. - Как твое имя, малышка? - Марселин. - Можно я буду звать тебя Марси? - А ты кто? – ткнув пальцем в нос старика, засмеялась Марселин. - Саймон Петриков. Для тебя просто Саймон,- рука старика потрепала малышку по растрепанным черным волосам. – Так что, можно я буду звать тебя Марси? - Хорошо, Саймон... – проговорила Марселин, старательно пряча клыки, вспоминая наказ умершей матери. - Отлично! Марси, нас ждет большое путешествие... Марси и Саймон двинулись в сторону полуразрушенного города... *** - Марселин? - на руку брюнетки опустилась чья-то ладонь и, вздрогнув, она зашипела, но увидев, кто потревожил ее покой, она успокоено вздохнула. – Это всего лишь я. - Бубля! – насупилась брюнетка. – Не подкрадывайся к вампиру, когда он о чем-то думает! - А о чем ты думала? – на лицо Бубль-Гум вновь вернулся прошлый румянец и, судя по тому, что она сама встала с кровати и спокойно разговаривает, то она пришла в себя и набралась сил. - Вспоминала кое-что, - отмахнулась брюнетка. – Прошлые времена... Иногда, накатывают воспоминания. Даже против воли приходится вспоминать. - Наша связь прошла? - Да, - Марселин запрыгнула на перила балкона, свесив по ту сторону заборчика ноги, она вгляделась в наступающий закат. – Я ведь говорила, что первый укус самый сильный, потом организм адаптируется, инстинктивно блокирует побочные эффекты. Полностью не исчезает, но уменьшается время действия. Как ты себя чувствуешь? - Средней паршивости, - чуть хмурясь Бубль-Гум запрыгнула на перила балкона, также смотря вдаль на закат. – Я сегодня весь день отлынивала от работы... Завтра придется наверстать упущенное. - Не можешь хотя бы сейчас, побыть той Бонни, с которой я когда-то подружилась? – насупилась Марселин и, сверкнув глазами, внезапно подхватила ее на руки и опустила ее на крыше высокой башни. - Марселин! Немедленно меня опусти! – завизжала Буль-Гум, хватаясь за карамельный флагшток. - Зато тут мы можем спокойно поговорить... - Не смешно! Опусти меня на землю! Сейчас же! - Т-ш-ш-ш! – шикнула Марселин и сев на крышу, притянула к груди коленки, смотря на закат. Солнце заходило меж двух гор и, заняв точку своего прощального зенита, готовилось погаснуть, но как раз перед этим оно особенно ярко засияло, на миг, преображая все небо в чудные переливчатые оттенки, от ярко-розового и кроваво-красного, до густого синего и нежного фиолетового. Вот солнце чуть замирает и блестит, словно говоря, что оно уходит и вернется только завтра. Магия момента подействовала на двоих девушек, от чего Бубль-Гум еще долго смотрела на сгущающиеся сумерки и вдруг, чуть пошатываясь, она отошла от флагштока и села на крышу, подле Марселин, чей взгляд чуть блестел от скрытого огня вперемешку с восторгом. - Надо же, - подала голос розоволосая. – Я столько лет живу здесь, а никогда в жизни не замечала такой красоты. - Будь я сейчас прежней, не увидела бы этого из-за боли... закатное и рассветное солнце прекрасно, - с некой тоской вздохнула Марселин и поправила прядь волос упавших ей на лоб. - Ты не жалеешь, что стала вампиром? - Я чистокровный вампир. Меня никто не спрашивал, хочу ли я этого. Конечно, когда я осознала, что многие вещи мне никогда не постичь и не увидеть я очень сильно разочаровалась, но именно сейчас я делаю то, что раньше было для меня под запретом! Первые три пункта уже выполнены! - Какие именно? Марселин улыбнулась. Ей было как-то спокойно и уютно на душе, при мысли, что она вот так спокойно может разговаривать с Бубль-Гум, даже несмотря на недавние разногласия и разные мировоззрения. Брюнетка с улыбкой ответила: - Это конечно солнце! Первый пункт я выполнила еще вчера – увидела рассвет, второй – понюхать и пособирать дневные цветы, а третий – закат. Осталось еще столько вещей, которые я не сделала. Я должна сделать их до окончания «резонанса». - Но ты говорила, что он прошел. - Побочный эффект да, но сам «резонанс» продлится еще некоторое время. Просто он отображается только на мне, ведь я даже не пила твою кровь, а просто высосала энергию и она в моем организме, я лишь дала чуть-чуть своей энергии. - Ты не пила моей крови? - Чуть-чуть, - прищурилась брюнетка. – Иначе бы не получилось. - Не огласишь весь список? - А тебе, что, интересно? - Да, конечно! - искренне улыбнулась розоволосая, и на лице Марселин появился смущенный румянец. - Хорошо, - усмехнулась Марселин и, щелкнув пальцами, она резко встала на ноги и встала, перед сидящей розоволосой так, чтобы на нее падала тень закатного солнца. - Но при одном условии! Бубль-Гум тут же стыдливо покрылась румянцем, вспоминая минувший двумя днями назад сон. - Ты поможешь мне их выполнить! А заданий у меня много! Такие задания, какие мне надо зафиксировать, а еще успеть это все, сделать за два-три дня. Ну? Все еще хочешь мне помочь? - М-м-м... - оправившись от небольшой речи брюнетки, Бубль-Гум взвесила все «за» и «против» и, улыбнувшись, она встала с колен, положив при этом свою ладонь на плечо Марселин. - Это будет похоже на то, что говорит Финн, но я... Я тут подумала... Мы с тобой, совсем мало общаемся, то есть... - Эй- эй! Погоди! - по-боевому настроилась Марселин и усмехнулась, наставив кулаки, она внезапно выдала: - Пустимся в приключение, как Финн и Джейк! - Ха-ха-ха! - звонко послышалось от Бубль-Гум, и Марселин рассмеялась в ответ. - Время приключений? - Да! - дерзко засмеялась брюнетка. - Это будет наше Время Приключений! Я стану самым заядлым вампиром! А-ха-ха!! Ну-ну, соглашайся! Давай, Бубля, не будь занудой! - Теперь мое условие! - ответила розоволосая и поставила руки в бока, сощурив лукаво глаза. - Попроси меня, как важный рыцарь, просит что-либо у принцессы... - Эй! - осклабилась Марселин, но завидев на лице принцессы упрямство, она уныло вздохнуло и, покраснев, она встала на одно колено перед девушкой. - О... О, Принцесса Бубль-Гум, не изволите ли вы, пуститься со мной в грандиозное приключение? - М-м-м, - сдерживая смех, Бубль-Гум показательно тянула время. - Щас скормлю тебя Армии Тьмы! - Согласна! Так уж и быть! - сразу ответила розоволосая, зная, что заскоки Марселин бывают опасны. – Мятный, пока присмотрит за королевством эти два дня. - Да! Об этом я и говорила! О-о! У меня так много всего, что нужно сделать! Возьмем с собой Бимо, чтобы мы все сфотографировали! - Вижу, ты очень разошлась... – искренне улыбнулась Бубль-Гум, видя, как на лице брюнетки расцветает восторженный румянец, а в глазах плещется восторг и предвкушение грядущих дел. – Эй-эй! Стой! Забери меня с крыши, Марселин! Марселин!! А-а-ах... чувствую, придется же мне с ней намаяться... Принцесса Бубль-Гум покачала головой, зная, что все так и будет, пока в сумерках исчезал силуэт разошедшееся брюнетки.