Песни тварей похожи на джаз

      Однажды я очнулся.       Я помню как ко мне возвращалось сознание. Очень долго и неприятно. Сначала все формирующиеся вопросы в моей голове выражались агрессией. Тогда я не понимал что это, не понимал кто я, что происходит, вернее я даже не думал обо всем этом, в привычном для людей смысле. Кажется я не мог думать в принципе, я имел стимулы, чувствовал раздражение и дискомфорт когда сталкивался внутри с тем что просто не мог осознать. От этого моя ярость бушевала только сильнее. Я не помню каким было возвращение до этого, и было ли оно вообще, но помню как это началось когда я немного, но начал ощущать в себе изменения, осознавать.       Под одним из городских мостов стояла чья-то халупа, подобие дома из досок, тряпья и прочего хлама. Там я прятался днем от солнца, думаю в ней жили еще до пандемии, никто бы из живых не смог укрыться в такой сейчас. Среди мусора было там грязное старинное зеркало. Так или иначе я всегда проходил мимо него, смотрел в него, но в какой-то момент начал узнавать отражение. Но я не узнавал в нем себя, я видел скорее сородича. Но тоже не сразу. Сначала это не интересовало меня, заставляло лишь с некоторой осторожностью, да она тоже появилась в тот момент, ненадолго останавливаться чтобы убедиться что это не еда или опасность. Потом зеркало приманивало меня на дольше. С каждым днем это время увеличивалось, а реакция на отражение менялось. Когда я узнал подобного мне я, видимо, пытался выйти с ним на контакт. Но он только повторял за мной и это ужасно меня бесило.       Наступала ночь, я уходил, меня звал голод и некое примитивное знание что теперь солнце не убьет меня. А утром все начиналось сначала. Спустя много ночей, в какой-то момент в голове зашевелилось понимание того, что отражение в зеркале это не кто-то другой, но и не я тоже, я не понимал что значит "я". Кривляния и ярость сменило любопытство. Я стал спокойнее, я изучал. Но все еще не понимал. Еще через несколько дней начали появляться мутные воспоминания, но осознал их я только когда очнулся полностью. Это продолжалось много недель, может месяц или несколько месяцев, точно я не могу сказать.       И вот я увидел в отражении себя. Я был другим, мое тело изменилось, но это был именно я. Помню как меня словно пронзило, я как от огня отпрянул от зеркала, точнее от того что от него осталось.       Я почувствовал боль.       Резкую и горячую в своих руках, то как по ним течет кровь и как впиваются в пальцы осколки. В очередном приступе непонимающей ярости я разбил зеркало. Та долгая тренировка мозга отражением и боль вызвали огромный поток чувств и воспоминаний. Я вспомнил свою жизнь, себя.       И то чем я был и что делал после.       Я вспомнил как убивал, как рвал людей и животных на части, разбрасывал их внутренности, вымазывался в крови и прочих жидкостях их тел. Вспомнил их лица и крики. Как меня мучал неутолимый голод и как я ел. Ел своих жертв живьем. От ужаса и отвращения меня вывернуло наизнанку. А самым невыносимым, холодящим кровь что нахлынуло на меня и мучало еще очень очень долго, была невозможность вспомнить.       Убил ли я кого-то из своих родных. Убил ли я ее.       Той ночью я впервые не выходил на охоту, я как ребенок забился в угол и плакал кусая свои руки. Не помню чтобы я делал так когда-либо в своей жизни, даже когда действительно был ребенком. Мозг кипел, ужас перерос в истерику. Хотелось разорвать себя, так как я это делал с другими.       К утру я успокоился. Мне было невыносимо тошно, вина гложила как никогда прежде, но теперь я мог это преодолевать. Я попытался выйти на солнце. Оно обожгло мои глаза и кожу, она зашкварчала как яичница и тут же покрылась волдырями. Я отпрянул обратно в свое укрытие и просидел в том же углу до сумерек размышляя о том что выйти на свет было бы неплохим способом все закончить и наказать самого себя. Но некий все еще животный страх за свою жизнь не позволил мне этого сделать.       Я все еще чувствовал голод, но теперь он не был главным и неудержимым чувством. Я не знал что мне делать. Но мне нужно было отвлечься чтобы перестать сидеть на месте и убиваться. Тогда я понял что хочу кое-что проверить. Через несколько дней я заметил что поглощен идеей изучения того что произошло в мире и чем или кем я теперь являюсь. Но именно в ту ночь я хотел узнать кто я теперь здесь, нападут ли на меня или я все еще "свой". Нападу ли я. Я боялся причинить кому-то из живых вред, но знал что в округе не осталось никого кроме монстров. И я ушел.       Мои ожоги, порезы и укусы кстати очень быстро заживали, хватало неполных суток. От меня жутко воняло трупчиной и мочей, до этого я не видел в этом проблемы, как и видимо необходимости снимать по нужде штаны, а когда очнулся не сразу ощутил насколько это чужеродно и мерзко. Я стал искать хоть какую-нибудь лужу что бы помыться. На улицах я натыкался на зараженных, многие почти не реагировали на меня. Так я понял что тварей существует несколько видов. Одни, самые примитивные, каким был и я не так давно, вели себя как ходячие голодные овощи. Они блуждали по городу отирая стены и волоча ноги, не нападали на меня, а наоборот старались обойти, некоторые даже пытались прятаться. Но были и другие, более развитые особи. Как я понял, они были промежуточным звеном, остановились на том самом моменте, на котором я пытался общаться со своим отражением. Они больше походили на животных, они о чем-то все-таки мыслили, имели какие-то цели и защищали территории. Они с опаской реагировали на меня, а часть из них была настроена агрессивно, но не нападала.       Пока я видимо не нарушил их границы. В первую же ночь своей экскурсии я влип в разборки. В одном из переулков меня окружила небольшая стая, а один из них, судя по всему вожак всячески начал провоцировать на драку. Умом я понимал что против толпы сил у меня не будет, но я все еще не знал кто я теперь, да и умереть совсем не боялся. Это было бы к лучшему.       Вожак рычал, щелкал и лаял, язык тела, звуки и мимика явно имели какую-то систему. Стая подтявкивала ему. Все как у животных, а я косвенно понимал что это значит и кажется даже мог ответить. И я ответил. Пока мы общались, остальные с опаской, но под улюлюканье подбегали и ударяли куда придется короткими тычками, дергали за одежду и хвост, да теперь у меня он был. И у них тоже были хвосты. Существа всячески пытались достать меня, попросту глумились, а главный не вступал в открытую драку, лишь вызывающе орал и делал угрожающие выпады.       Что конкретно случилось в моей голове в тот момент, откуда я все это знал, умел то что сделал, я пока не понял, но той ночью победа как и район в итоге остались за мной. Я увидел что мы, монстры, хотя и очень живучие, но смертны, и убить нас может не только солнце, но и нам подобные. При чем без особых усилий. Позже я размышлял о том, что мог бы убить их всех. Наверняка, я надеялся, есть выжившие и так, я если и не искупил бы свою вину перед ними, то помог бы им. В следующую ночь я уже был готов, я распланировал как буду проходить улицу за улицей и уничтожать всех этих тварей. Я даже забыл о своих первоначальных планах привести себя в порядок. Я стал одержим своей идеей. И все еще не ел, и понял что моя кровожадность растет именно из-за этого. Не без усилий я охладил свой пыл и пошел искать еду, не людей, а обычную человеческую. И чем ближе я приближался к найденному магазину, тем сильнее боялся что не смогу ее есть.       Магазин ожидаемо был разбит и разграблен. Не знаю сколько времени я провел в забвении, но на улицах царили хаос и мусор. Аварии, следы борьбы и засохшая кровь. Ни людей, ни животных, ни тел. Видимо монстры сметали все живое вместе с костями. Теперь на улицах бродили только они и ветер перекатывающий мусор, а я был с ними.

***

      В разваленном магазине мало что осталось. Никто не будет стоять и смотреть на витрины или ждать кассира, когда мир перекручивается в мясорубке. Я чувствовал запах людей, многих людей что здесь были. Запах их страха и крови. И хотел есть еще сильнее. Мои чувства теперь были острее чем у человека, не исключено что я без особых усилий мог найти добычу за несколько километров отсюда. И это было ужасное знание. Потому что добычей все это время были люди.       Я старался не думать об этом и искать консервы. Надеяться на наличие свежего или копченого мяса с рыбой было глупо. Магазин насквозь пропитался запахом тухлятины и даже моему носу не было до конца ясно были ли это продукты или посетители. Однако этот самый новый нос помогал находить еду даже закатанную в жесть. На полках удалось отыскать парочку помятых консервированных скумбрий. Я подобрал чей-то рюкзак, захватил шампуней с мылом и направился в подсобку. Нюх говорил что там точно что-то есть. Она была закрыта. Судя по следам на двери, замок всячески пытались открыть, но скорее всего изнутри что-то мешало. Я понял что тухлый запах как и запах чего-то съедобного шли именно оттуда. Внутри кто-то прятался, а потом там же и умер. Я попытался подергать дверь, подцепить края арматурой, но металл в ответ только скрипел и гнулся.       В драке в переулке я быстро понял назначение и способности своего хвоста. Он был тонкий, на конце с плоскими углубленными в кожу длинными наростами, очень быстрый, а от того острый и в нужный момент твердый. Он с легкостью протыкал плоть и точно мог перерубить тонкие кости. Не все твари умели его использовать. Этого точно не делали самые примитивные зараженные, они могли им изображать что-то вроде хвата, но чаще просто использовали как подножку и балансир. Те что поумнее, били им как хлыстом, но из-за недостаточного ума не использовали его полные возможности. Иначе бы они с лёгкостью открыли подсобку, если бы почуяли там человека. Я пробил дыру в двери, легко и без раздумий словно делал это всегда. Оттуда сразу же хлынул густой смрад, я просунул руку и открыл задвижку.       На полу в жиже сидели двое опухших и почерневших людей с полопавшейся кожей и облысевшими головами. У руки одного из них лежал пистолет. Бедняги не хотели быть съеденными или зараженными и решили закончить свои жизни здесь, своими руками. На полках рядом стояли почти нетронутые коробки с едой, кроме этих двоих сюда каким-то чудом или бедой больше никто не смог добраться. Сначала я хотел забрать как можно больше. Все равно никто меня не тронет, я мог перетаскивать коробки отсюда и выгуливать их по району хоть целый месяц. Но нужно было сначала проверить, убедиться. Я молился о том что бы такая еда смогла утолить мой голод. Я попробовал открыть банку ножом, этот способ был единственным знакомым человеку без открывашки, но от переизбытка сил и перевозбуждения ничего не получалось и банка только мялась. Терпеть уже не было сил, я чувствовал как дрожат руки, а рот наполняется слюной. В итоге хвост справился с банкой лучше.       Пахло не самым аппетитным образом, но съедобно. Я взял рукой большой кусок и жадно засунул в рот, и еще, набил рот так что жевать стало уже сложно. На вкус было вкусно. Точнее, с голодухи это было чертовски вкусно, особенно на фоне того прочего стухшего и воняющего из пасти, но в обычное время холодные мясные консервы и комки застывшего жира были бы для меня мерзостью. Я съел всю банку и открыл еще одну. Оказалось что я мог есть человеческую еду, она вызывала аппетит, раньше я бы на нее никак не отреагировал. Осталось узнать не впустую ли все это было съедено. Надо было подождать, я сел на пол и облокотился на стену. Запах гниющих тел меня не смущал, наверно я к нему уже привык. Но приставучие мухи очень раздражали, я пах не лучше.       Стало легче. Убивать больше не хотелось. И это было отлично, хотя порождало новые вопросы. Что делать когда еда кончится? Во всем городе? В мире? Я подумал о том что в нынешнем состоянии могу позволить себе охотиться в лесу, все это время я только этим и занимался в городе, а еду лучше оставить людям. Да и что делать теперь в принципе. Как дальше жить? И живу ли я? И если они, тела у двери, люди то кто тогда я? И правильно ли будет убивать заражённых, что если они тоже могли бы вернуться, просто их время ещё не пришло. Если убить их то я лишу их шанса, а если оставить они лишат шансов других. В голове гудели глобальные вопросы вперемешку с мелкими и бытовыми, но все одинаково и безнадёжно проваливалось в пропасть опасения: пришел ли всему миру конец?       Есть ли такие же как я, живы ли мои родные...       В магазине что то грохнуло. Я принюхался, это не был человек и монстр тоже не был. Так пахла собака. Я вспомнил что я ел и их тоже. А значит если ее сейчас заметят, то это будет ее последний поход за продуктами. Она тоже чувствовала запах еды и тоже была голодная. Наверно не стоит давать ей есть тех людей у входа. Я нашел на полке собачьи консервы и вышел в магазин.       Животное при виде меня скукожилось и отступило. Собака ощетинилась, зарычала, она знала что таких как я нужно бояться, но впалые бока говорили выбирать еду, а не бегство. Я открыл банку, на собачьих консервах любезно была припаяна специальная петелька для этого. Взял с полки пластиковую миску и выложил еду туда. Собака немного успокоилась но все еще была напугана. Я толкнул миску ногой в сторону животного и отошел. Пока мы были тут вдвоем, видимо грохот и запах никто не услышал. Собака накинулась на еду, а я спустился в подсобку что бы забрать вещи и перетащить коробки с едой наверх.       Я собирал в рюкзак то что хотел забрать остальное оставлял в ящиках и попутно думал о том, что бессмысленно тратить еду на собаку, если саму собаку тоже можно было съесть. И если её не забрать, то ее съест кто-нибудь другой и думать о "гуманном" убийстве в отличие от меня не будет. Я перекинул рюкзак на плечо, взял три коробки. Каждый ящик был килограмм по тринадцать, если судить по весу одной банки, но по факту все коробки вместе ощущалось как максимум на пять, хотя нести их было все равно неудобно. Я перетаскал все ящики из кладовой поближе к выходу из магазина, взял большой кусок картона, на кассе маркер и написал крупными буквами слово: "ЕДА". Возможно это покажется кому-то ловушкой, но так будет лучше чем рисковать безопасностью и обыскивать магазин, когда в любой момент тебя могут сожрать.