Часть 2
23 сентября 2021 г., 00:29
Надо было найти воды. Я вдруг осознал что жутко хочу пить, до этого это чувство или отсутствовало, или воспринималось каким-то незнакомым. На полках было пусто, я вытащил из коробки пятилитровую бутылку и выпил половину практически залпом. Внутри от этого стало очень тяжело и почти больно, но сделать так было едва ли осознанным решением. Я посмотрел на собаку, она уже не рычала, но и не подходила ближе, вытягивая голову нюхала воздух, виляла хвостом и топталась на месте.
Если вспоминать, за время забвения я не пил воду, избегал ее как зараженный бешенством. Может катастрофа и случилась из-за него. Все же дни после, когда вернулось сознание, я даже не вспоминал о том что люди пьют воду. Но мое тело определенно было живым, а не разлагающимся мертвым как в фильмах. Запах, измазанная одежда и пробуждающиеся позывы метаболизма, говорили о том что монстры не ели бесцельно, как в тех же фильмах. Но что же мы пили. На ум приходила только кровь.
Я открыл еще одну собачью банку.
— Больше пока не дам, — я подошел к миске, собака немного и с опаской отошла. — Пойдешь со мной, если тоже не хочешь стать консервой.
Слова неожиданно получились чужими, очень скомканными и хриплыми. Голос не звучал таким, каким я его помнил. В горле запершило. Вряд ли я разговаривал пока был монстром, связки отвыкли от речи, но с криками и рычанием они справлялись отлично. Нужно было дойти до реки и наконец помыться. Я решил еще немного посидеть в магазине попутно попытаться наладить контакт с собакой. Вторую миску еды она ела уже не так страшно и взахлеб. В опустевшую тарелку я налил ей воды, собака перестала реагировать на каждое мое движение в ее сторону испугом и шагом назад. Я присел с ней рядом.
— В тебе даже есть нечего, ты понимаешь? — она дала себя погладить, я решил забрать ее с собой.
Нельзя же быть совсем одному. Может кроме этой собаки и меня здесь в здравом уме больше никого не осталось.
***
Я вышел из магазина. По запаху и звуку в округе никого не было. Мне впрочем, бояться было нечего, но вот собака с дуру сразу стала бы котлетой. Я посмотрел на нее, она поплелась за мной. Ожидалось, что уговорить ее и объяснить что бродить по городу не безопасно, будет сложнее. Моя, теперь уже, халупа под мостом была недалеко, но сначала надо было спуститься к реке. Пока мы шли я заметил еще одну новую, точнее недавно осознанную способность своего тела. Я думал что точки на скулах, на ощупь толи наросты толи ямки это присохшая грязь. Но теперь я понял что это и видимо благодаря им, я мог чувствовать тепло, в частности живых существ находящихся рядом. У меня появилась новая сенсорная система, как у змей. Это было очень необычно, но и привычно, словно так было всегда. Но сейчас в осознанном состоянии она немного раздражала. Я "видел" всех мелких животных близ себя, они мельтешили по кустам и деревьям, пульсировали. Это физически покалывало щеки, как белый шум. Сейчас, когда я понимал что в теле человека, такого не было, это казалось навязчивым, хотя по пути к магазину я этого еще не замечал. Я не мог до конца понять как это работает. Глазами я видел все как обычно, ночной парк освещенный луной, не было этой красно-синей картинки как на тепловизоре. Но одновременно я знал что вон там у камня сидит маленькая и очень горячая мышь. Хотя признаться, видно все в темноте было значительно лучше чем раньше. — Голодными не останемся, — я махнул собаке рукой. Река стала шире и чище с того дня как я видел ее человеческими глазами в последний раз, еще в живом мире. Некому было следить за этим и откачивать ту же канализацию например, поэтому чище она была скорее визуально. Прозрачная, не воняет уже хорошо. — Прокипятить и можно пить, — я ополоснул в воде руки. — Хотя я уже столько всего сожрал, что дизентерия меня точно не возьмет. Наконец-то можно смыть с себя всю эту корку, прилипшую вонючую мерзость. Одежду я выкинул, ее уже ничем не отстирать. И сразу же вошел в воду. Река была жутко холодная, но все удовольствие было в том чтобы отмыться и намазаться вкусно пахнущим мылом. Мое тело заметно высохло, видно каждую жилу, мышцы стали плотнее. Еще бы, носиться обезумев ловить если не людей, то кошек и не пить воду неизвестно сколько времени. Хотя без воды это тоже странно. Я принялся соскабливать с себя грязь и намыливаться, никакими словами не передать как это было приятно. Во время мытья я обнаружил на своей спине наросты. Поначалу принял их за грязь, как было с лицом, но скоро понял что это мое, на коже или даже глубже. Зачем они я не имел ни малейшего представления. Трогать их против роста было неприятно. Это больно-щекотно дергало нервы по всему телу. Из глаз и рта все эти дни сочилась какая-то слизь, она намертво пристала к лицу. Было ощущение что я оттер ее вместе с кожей. Но даже если так, она бы все равно скоро отросла обратно. Пока я чистил зубы я понял что они тоже изменились. Начал прощупывать кожу головы, ну хоть рогов то у меня нет? Не было, но показалось я нащупал еле выступающие шишки, хотя не исключено что это последствия парочки драк. Тогда после ожога я увидел что восстановление хоть и не оставляет шрамов, но не идеально. Появляются едва заметные изменения повреждённых участков по текстуре и цвету. Я с удовольствием обмазал волосы шампунем, они к слову отрасли не так сильно как я себе представлял. Обычно такое происходит месяца за три, а я уже нафантазировал годы дикарства. Но опять же, обычно, может прошел всего месяц. Электричества нет, через сколько оно вообще отключается после исчезновения людей? — Когда альтернативные источники питания АЭС закончатся, закончимся и все мы, — я обратился к собаке. — Или может только вы. Если кто-то и выжил, даже если этих кого-то хотя бы по десять тысяч носителей полезных знаний в каждом городе, еще и в достаточном половом соотношении... Хотя. При наличии монстров это все-равно невыполнимо. Нельзя восстанавливать цивилизацию и пытаться сохранять рукотворный мир чтобы дальше им пользоваться когда нужно защищаться от подобных мне тварей. Даже если бы болезни не осталось, как и переносчиков, все равно ушло бы лет девятьсот. Это еще при общем благоразумии, и желании сотрудничать и отсутствии вероятности падения в варварство. В лучшем случае приблизились бы к уровню века восемнадцатого. Я массировал шампунем голову и погружался в рассуждения. Думаю сейчас мой мозг вернулся ко мне окончательно, но напрягать бесполезными фактами теперь можно было только собаку. Нужно успеть до рассвета, и постараться снова не забыть что ночь не бесконечна. — Мне нужен блокнот. И лучше побольше. Я окунулся несколько раз в воду с головой и пошел на берег. Хвост уносило течением, его кончик как грузик дрожал и тянулся в потоке воды. От этого тоже было щекотно. Казалось бы такая грозная штука, но такая нежная. К этому тоже придется привыкнуть. Я оделся в новую одежду, которая была пропитана запахом сырости и пыли, но все еще была чище и лучше предыдущей в сотню раз. Пришлось прорезать в штанах дырочку для хвоста. Мы вернулись к магазину, я взял несколько записных книжек, горсть ручек с карандашами, и мы направились домой. Теперь когда я был чистый все вокруг стало пахнуть еще сильнее. Новый нос убивал меня, немного даже щипало в горле, как будто кто-то разбрызгал весь освежитель воздуха разом в маленьком замкнутом помещении. Только вокруг был огромный мертвый город. Я поглядывал на шагающую позади собаку и думал о том что даже они не чувствуют все настолько сильно, а если и чувствуют то это просто кошмар. Я подошел к своему шалашу под мостом, выглядел он очень плачевно, а вонял не меньше чем свалка. Честно говоря возвращаться туда не было ни малейшего желания. — Пойдем найдем что-то получше, — я пнул помятую бутылку. — В конце концов, как я понял это мой район. Жилья теперь было предостаточно. Правда без электричества, света, все это выглядело очень грустно. Мне он не был особо нужен, но жить в вечной темноте было удручающей перспективой. Смогу ли я когда-то вернуться на солнце, существовать днем? Новые органы чувств намекали на крайне малую того вероятность. — Вообще, скоро нам надо отправляться в путешествие, — собака послушно шла за мной. — Я вспомнил что до того как все началось, она улетела в другой город. Шансов конечно практически нет. Но мне хочется верить что могло произойти чудо. Да и дядя военный и Лоурен той же профессии, неплохой набор для выживания, они в любом случае были подготовлены к чему-то такому значительно лучше чем кто-либо из гражданских. На самом деле я банально себя успокаивал, и немного, ладно очень сильно радовался тому что мои руки не были причиной гибели хотя бы одной, но самой важной для меня жизни. В действительности к катастрофе подобного масштаба и характера невозможно быть готовым. Сколько фильмов было снято. Стоило бы уже смириться. Потому что больше всего хотелось не предпринимать абсолютно ничего для движения дальше, а сесть под мост и безостановочно винить себя за все к чему я был причастен и не был. Было очень горько, сказочная почти безумная надежда единственное что удерживало от истерики и ярости. — Теперь я могу намного больше чем раньше, но все-равно ощущаю полную беспомощность перед происходящим. Собака шла уже рядом со мной, она поворачивала голову на бок когда я начинал говорить.***
Шум реки сменился стрекотом насекомых. Кроме этого — мертвая тишина. Для города такое было невероятно жутким явлением. Да, конечно, все умерли, а монстров в округе почти не осталось, но все равно черные пустые окна многоэтажек в гробовом безмолвии нагоняли жути даже на чудовище. Каждая открытая дверь и каждый тёмный переулок как немые рты кричали давящей пустотой. В действительности не время было бояться, да и нечего было, но истинный человеческий мозг придумывал новых мистических смыслов. Мало на то было переживаний. Мы шли между брошенных машин, я рассматривал здания, пес устало плелся рядом. Не хотелось долго бродить, близился рассвет. Я зашел в первый попавшийся подъезд. Шаги громко разносились по лестнице вверх и эхом возвращались обратно. Собака скрежетала по бетону коготками и тихо беспокойно посвистывала, для нее было слишком темно и она осторожно ступала по ступеням. Где-то размеренно капала вода, да и в целом ощущалась сырость и характерный запах. И немного запахи трупов где-то в квартирах выше. Я поднимался, искал дверь за которой не пахло кровью и смертью. Или пахло, но меньше всего. Под ногами хрустнули стекла. — Так. Я повернулся и поднял пса на руки. Он сначала пискнул от неожиданности, попытался вырваться, но после успокоился и затрусил кончиком хвоста. Воняла собака конечно знатно, может ее тоже стоило помыть, хотя наверно вода в реке слишком холодная для этого. Стекла хрустели все громче, почти как снег, крупные куски отлетали от ног и звонко ударялись о ступени. Этаже на восьмом наконец нашлась подходящая по запаху квартира. Она удачно оказалась открыта. Внутри не ощущалось никаких признаков ни людей, ни зомби. Только такая же непроглядная тьма как в подъезде, запашок плесени и воющий за окном ветер. Я прошел в комнату и зашторил окна, неудобно получится проснуться от адской боли. Да, теперь вернулось и ощущение усталости. Искаженное, но тем не менее спать мне хотелось. Я плюхнулся на диван, собака в очередной раз шуганулась резкого звука и громыхнула какими-то вещами в комнате. — Ты же не будешь скулить и лаять пока я сплю? Хотя бы не каждый день. По рассказам я знал что собаки довольно шумные и назойливые, у меня раньше никогда не было собаки. Не знаю как они себя ведут в действительности, но в прошлой жизни такая специфика питомца мне максимально не нравилась. Я закрыл глаза и начал засыпать. Это был мой первый полностью осознанный день. Точнее ночь.
