твои волшебные мечты

Игорь выпивает уже третью рюмку, но щека все еще горит от пощечины, оставленной около часа назад. Или это уже не щека, а уязвленное самолюбие? Какая к черту разница, если и то, и другое жжет чрез меры? Это так обидно, что пазл не сходится. Вот вся картина мира уже завершена, все детальки сложены вместе, уже практически вросли друг в друга, а тут раз - и тебе подбрасывают кусок из другой коробки. И, что обидно, красивый такой кусочек. Пытаешься разобрать, что на нем изображено: подол платья принцессы, море, облака? В любом случае, нечто прекрасное для глаза. И вся проблема в том, что нужной части ты не нашел, а это кусочек совсем не подходит, но он такой красивый! На полку не положишь и уж тем более не выбросишь. Ходишь, мыкаешься с этим пазлом, и на душе тошно. Но с пазлами все-таки проще: они пощечин не оставляют. А вот Юля оставила. Причем нормальную такую, с размаха, постаралась. Гром не может злиться на нее, потому что утопает в любви, как в болоте. Если не решить, что делать сегодня, он сотворит с собой что-нибудь скверное. Торчать под окнами и петь серенады - не вариант, Пчелкина не оценит, да и Игорь не романтик. Взламывать квартиру (Гром умеет) и стоять на коленях, чтобы простили "дурака грешного", конечно, унизительно, но все равно не подействует. Ни одна идея не ведет к разгадке сложившейся проблемы. Кроме как мысль еще выпить. Гром пытается вспомнить пафосную строчку из стихов, чтобы красиво накатить, но плюет на это дело и закидывает содержимое рюмки в себя. Пока жгучее тепло ползет по пищеводу, а на душе становится чуточку свободнее, Игорь немного отсутствует в реальности, но его учтиво (совсем нет, по мнению Грома) возвращает на землю деликатный кашель под боком. Игорь резко оборачивается, явно отпугивая стоящего рядом, и несколько секунд пытается понять, где он видел это лицо. Совсем недолго, потому что как же не узнать! С уст срывается обреченный вздох: - Сережа, опять ты... - Игорь Константинович! - Гром сбился со счету восторженных приветствий. С Сережей все очень сложно и странно. Игорь случайным образом «спас ему жизнь» — избил до полусмерти напавших в подворотне грабителей. Проводил до дома трясущегося от страха парня и после долгих уговоров оставил свой номер телефона. Конечно же, на случай, если произойдет что-то из ряда вон выходящее. Но нет, Сережа звонил каждый вечер до тех пор, пока Игорь перестал брать трубки. Тогда он отыскал место его работы и узнал график дежурств (Игорь не хочет выпытывать, каким образом). Сережа провожал его до дома (точнее Игорь провожал, потому что нельзя этого дурака одного оставлять на улице). Сережа покупал шаверму, правда, уже после того как Игорь вылил заботливо купленный кофе на тротуар. Словом, Сережа делал все, чтобы понравиться. - Чего тебе опять? - Гром откровенно злится, потому что сегодня он как никогда готов разбить мальчишке нос. - Я… Просто вы… И я подумал... - слова не хотят формироваться в связные предложения, ведь причину постоянного преследования не объяснишь просто так. Сережа не может просто взять и сказать в лицо. Никогда не умел и сегодня явно не день, чтобы учиться этому. Секунды мчатся с огромной скоростью, пауза провисает. - Ясно, - Игорь встает с места и возвышается над Разумовским, который отступает полшага назад, - сейчас ты берешь ноги в руки и чешешь отсюда. И чтоб глаза мои тебя в ближайшие дни не видели. Я понятно объяснил? Сережа молча кивает, и несколько секунд пытается углядеть каплю сочувствия к его невзаимной влюбленности. Он не хочет дожидаться второго напоминания о своей ненужности, разворачивается и... Тут Грома кроет. Этого… Быть не может. Этого быть не должно. Это очень глупая шутка, но рыжее недоразумение сзади — это копия Юли. Длина волос, контур бедер и талии. И даже походка, черт возьми! - Стой! - Игорь кричит не своим голосом так, что все присутствующие оборачиваются, а Сережа вздрагивает и замирает. В пару секунд Гром долетает до Разумовского и, хватая того за локоть, оттаскивает подальше от заинтересовавшейся толпы. До туалета — пока Сережа органично не вписывается в кафельную стену. Разумовский с трудом дышит, сердце заходится в ударах. Игорь его убьет? Что, что он сделал не так? Гром сжимает в руках худые плечи и осматривает остальные части тела. Назревающий план — идиотский, но когда он придумывал другие? - Слушай… - Гром возвращается к лицу с расширенными от испуга глазами, - ты ведь вполне конкретного хочешь, да? - Что? Вы о чем? Я просто не совсем понимаю, - Сережа пытается сгладить углы и освободиться от сжимающихся рук. Ой, как будто ему неприятно. - Ходишь за мной, кофе этот мерзкий покупаешь… Зачем? - Игорь чувствует, что режет по больному. - Если не скажешь по-хорошему - я из тебя этот ответ выбью. Сережа сглатывает, ему не по себе, дрожь колотит. До этого момента он не осознавал, что легко может разделить участь избитых грабителей. Почему Игорь не угрожал раньше? До того момента, пока Сережа не влюбился по уши… - Я жду, - Игорь встряхивает Разумовского. Если бы он захотел — Сережа отлетел бы с легкостью пушинки в противоположную стену. Очень страшно говорить, но еще страшнее медлить. - Вы… Вы мне нравитесь, - Сережа быстро выпаливает это и зажмуривается, ожидая мощного удара, но его не случается. Игорь ухмыляется. Конечно. Это было ясно с первого дня. Идеализация — страшная штука, особенно когда закрываешь глаза на чересчур страшные стороны возводимого в совершенство. Хочешь счастливо жить — не влюбляйся и не доверяйся. И Сережа с треском проваливается в обоих этих направлениях. То, что делает Игорь — это риск. И весьма возможно, что неоправданный. Приличные люди не предлагают такого даже на первых свиданиях, а они с Сережей толком и не знакомы даже. Но Гром просто хочет проверить — ведь он-то ничего не потеряет. Максимум — это возмущенное выражение лица и попытка вырваться из крепких рук. Так уж случилось — Вселенная свела их к сегодняшним обстоятельствам и не оставила выхода. - Ты мне тоже симпатичен, - основы психологии, - но знаешь, у меня давно никого не было… Я пойму, если ты откажешься, но тогда нам, наверное, не суждено быть вместе. Сережа перестает сопротивляться сжимающим его рукам, уставившись на Игоря. Сердце заходится в адском ритме второй раз за вечер, но на этот раз от радости. Он даже и не мечтал, что его могут полюбить в ответ — такого не происходило никогда, Разумовский по-тихому любил и также по-тихому страдал от одиночества. - Я и вправду вам нравлюсь? - Сережа очень тихо задает этот вопрос. Счастье, растекающееся кровью по подбородку, любит тишину, поэтому Разумовский очень надеется, что его не расслышали. - Правда… - Игорь осторожно гладит тыльной стороной ладони Сережу по лицу, и тот млеет и, кажется, слишком быстро расслабляется в руках не очень-то хорошо знакомого человека. Постыдился бы, Сереженька. Разумовский затыкает тупой внутренний голос и цепляется всеми конечностями за этот шанс — быть любимым. Пока Игорь не делает больно. - Докажешь мне это? - риторический вопрос, потому что Игорь заталкивает Сережу в ближайшую кабинку, прежде чем тот успевает что-то ответить. - Вы хотите, кхм, поцеловаться? - Сережа надеется на лучший исход событий, но оскалившийся Игорь разбивает все надежды. - Не глупи, мы же взрослые люди, - Гром давит на плечи Сережи, заставляя упасть на колени. - Если не хочешь, можешь уходить, но не рассчитывай ни на какие отношения в таком случае. - Пожалуйста, я не могу так, - Разумовский опирается на унитаз, но холод поверхности не отрезвляет. - Давайте не здесь, у меня просто до вас никого не было… - Я не сделаю тебе больно, если ты, конечно, не перестанешь ломаться и ныть. Я просто хочу посмотреть, ну же, - Игорь не может удержаться. Он не видит своего полоумного взгляда. Рука неосознанно тянется к рыжим волосам — Игорь не замечает, что делает больно, когда с силой прижимает голову Сережи к своей ширинке. - Давай, тебе понравится, - Гром чуть не вырывает «собачку» на джинсах, быстро спускает трусы и достает член. Сережа пытается поймать его взгляд, чтобы объяснить, что он не готов, но Игорь вовсе не ради слезливых глазок сюда затащил. «Наверное, так и надо… Может это все напридумывали про любовь без секса», - Сережа хочет плакать, думая об этом, но… Он же сам, дурак, признался в любви, на что вообще рассчитывал? «Возможно, это и есть любовь. Все же любят по-разному..», - Сережа открывает рот и зажмуривается, позволяя Игорю войти. От картинки сводит нижнюю часть тела — если бы волосы были розового цвета, Гром никогда бы не отличил Сережу от Юли. До одури приятно представлять, что отсасывает ему сейчас не приставучий студент, а любовь его жизни. Покорная такая, ничего не требующая и совсем не гордая. Гром кончает чересчур быстро Сереже на лицо и отпускает волосы, позволяя парню упасть и закашляться. Игорь размышляет несколько секунд, облокачиваясь на стену от кайфа, после чего застегивает ширинку и протягивает Разумовскому руку. Сережа - красный как помидор. Пытается спрятать глаза, потому что он почти уверен, что Игорь сейчас будет над ним ржать. Но вместо этого, его обнимают крепко-крепко, а руки ползут вовсе не к другим прелестям Сережи, а прижимают его голову к груди. - Ты умница просто, лучше всех, - Гром шепчет это на ухо, заставляя Разумовского рдеть еще сильнее. - Я люблю тебя. - Я не могу не верить... -Сережа ведется на эту приманку снова. Я полюблю тебя, если ты будешь стараться заслужить мою любовь. Ему не объяснишь, что любовь — это не когда ты отсосал ему в туалете клуба, а он взамен проводил тебя до квартиры и купил булочку по дороге. Возможно, сожитель Сережи, Олег, и объяснил бы, но ему невдомек, почему Разумовский пришел будто пьяный, жутко радостный и со следами сахара на губах.