твои волшебные мечты

Стратегия. Выработать и придерживаться, а лучше всего двигаться четко согласно ей. В этот раз Гром не ошибется, потому что у Сережи завязаны закрыты глаза на многое в поведении Грома. Справедливости ради, Игорь не решился бы на такой отчаянный шаг, если бы не видел щенячью преданность и наивность в глазах Разумовского. «Записать одной четкой, понятной строкой» И Гром всю ночь ломает голову над тем, как уломать Сережу. Нет никакой гарантии (даже в спонтанном минете в кабинке туалета) в том, что Разумовский не плюнет Игорю в лицо и не попытается отвесить пощечину. Как намекнуть о том, что хочет Гром? Не скажешь же просто так: «Слушай, мне тут одна не дала, а ты очень со спины на нее похож. Переспишь со мной, по-братски?». Тут даже самые преданные фанатики приостановятся и задумаются о перспективе. Как? Намекнуть о «фетишах»? Да, Игорь, у тебя совершенно случайно в доме завалялось платье Сережиного размера, ага! Думай, Игорь, думай. А Сережа,кстати, ни о чем не хочет думать. В голове чудным образом стираются постыдные действия, остаются только теплые объятия Грома и поцелуй на прощанье. Засыпает он в сладкой истоме, погрузившись в самые сладкие мечты. Разумовский не знает, что делать дальше, но на следующий день очень хочется позвонить Игорю, потому что первая мысль с утра: все произошедшее - сон. Но треснувшая губа разбивает все страхи. Да, все было. И, что ужасно, Сережа хочет повторения. В голове звенящая пустота, когда он тыкает пальцем в заученный номер. - Приходи вечером, - после первого гудка. Потому что Гром сидит на рабочем месте и не спускает глаз с телефона. - Тебе не кажется... Что у нас все происходит слишком быстро? - Сережа сам удивляется здравой мысли, внезапно озарившей его. Удивляется и тут же прикусывает губу, потому что он скорее всего совершенно не прав... - Ээ... - несколько злое и озадаченное, - приходи попить чаю?... Мне нужно тебе кое-что рассказать. Часов в семь. Адрес ты знаешь. Давай, увидимся, милашка. Гром не рассматривает вариант, что Сережа может быть сегодня занят. Разумовский, к слову, тоже не рассматривает. Первый прогул за два года обучения - ему простят.

***

Пять пар проходят как в тумане. На задних рядах не думается ни о чем кроме сегодняшнего вечера, и Сережа корит себя за произнесенную фразу. Может, Гром позвал его, чтобы сказать, что между ними ничего не будет? Что тогда? Тогда Сережа будет валяться у Игоря в ногах и соглашаться на всё. На всё, Сереженька? На все. Игорь был единственным, кто полюбил его, и Разумовский просто знает, что больше такого ему ни с кем не видать. Он не хочет никого другого, ему нужен Игорь рядом, внутри, не важно!!! Любовь на всю жизнь стоило выплеснутого кофе и тех вещей, которые уже сделал и сказал Гром. Сережа свято в это верит. «Внутри тебя пульсирует пустота». Звонок. Недовольный взгляд преподавателя. Затхлый гардероб в подвальном помещении. Легкая куртка с тонким подкладом. Эскалатор. Душный вагон метро. Пять минут пешком. Сердце бьется чаще, в спину отдает неправильно уложенная в рюкзак упаковка печенья. Холодные кнопки домофона. Гром открывает даже не уточняя имени. В дверь приходится звонить еще раз, но открывают незамедлительным образом. Сережа делает вдох, собираясь войти, но его затаскивают в квартиру и прижимают к стенке. Весь воздух уходит в поцелуй. У прошедшей по лестнице тети Гали с последнего этажа возникает несколько вопросов.... - Я очень рад тебя видеть, - как будто Сережа не догадался. Игоря умиляют эти быстро приобретающие пунцовый цвет щеки. От волнения Сережа запутывается в куртке и сует шапку мимо рукава два раза, в попытке достать печенье роняет с полочки ключи Игоря и краснеет еще сильнее. Гром по-доброму улыбается, принимая печенье, а про себя матерится, потому что чая "к чаю" он не купил. - Ты не против, если мы попьем кипятка? - Да, конечно! - Разумовский соглашается еще до того, как слышит вторую часть предложения. На кухне перегорела одна лампочка, а Сережа такой лапочка в полумраке. Не морщась пьет кипяток и жует печенье, собирая пальцем по столу осыпавшиеся крошки. Говорить не хочется, хочется прижаться к Игорю и молчать, пока сон не сморит обоих. Но Игорь прерывает тишину, потому что печенье, конечно, очень вкусное, но кипяток уже закончился, а новый чайник он ставить не хочет. Поэтому берет чашки и отправляет в раковину к другой недомытой посуде. Аккуратно перехватывает Сережину руку и ведет его в зал, толкая на диван и увлекая в еще один долгий поцелуй. «Чтобы посмотреть, чего ты стоишь» - Ты хотел о чем-то поговорить? - Разумовский отталкивает отстраняет Игоря и шумно выдыхает. Лицо напротив на секунду искривляется в недоброй улыбке, но уже через секунду возвращает добродушное выражение. - Да понимаешь в чем штука, - Игорь идет напролом, обхватывает пальцами лицо Сережи и смотрит прямо в глаза, - я до тебя влюблялся и трахался только с девушками... Сережа взволнованно замирает, боится прерывать. В голове проносится радостная мысль: первый, первый, первый! - ...И мне до жути непривычно, понимаешь? В общем... - вдох-выдох, - можешь ради меня походить в платье? Сережа искренне улыбается, потому что в голове проносится множество самых страшных вариантов за эти секунды. Платье - самый лайтовый из всех генерируемых ситуаций. - Конечно, ради тебя - все что угодно! Игорь заваливает Сережу на диван еще раз, вплетает руки в волосы и шепчет теплые сбивчивые слова. Платье красное и короткое. Сидит чересчур идеально. Так, что Сережа готов сам себе дать. Игорь и подавно. Он еле удерживает свои руки на талии, стараясь не засунуть их под подол. - Ты очаровательна, - потому что Гром уже прижал Разумовского настолько близко, что не видит его лица. Только короткие волосы и обтянутая задница, которую так приятно будет сминать на следующих свиданиях. Ничего криминального ведь нет! Сереже ведь нравится, платье он сам надевал, Гром его не заставлял. Разумовскому льстит обращение в женском роде. Значит, что он не хуже его прошлых девок, значит, он даже лучше их. Игорь кружит Сережу (Сережу?) в вальсе, напевая какую-то мелодию, а парень просто прижимается к Грому грудью и тихо улыбается. Счастье любит тишину, и Разумовский будет молчать сколько угодно, чтобы его не спугнуть.

***

- Хочешь остаться? Время уже позднее... - просто Игорь не хочет, чтоб Сережа переодевался обратно. Что-то внутри Разумовского вопит задуматься, и он ведь всеми руками и ногами "за", но почему-то тормозит с утвердительным ответом. - Я рук распускать не буду, - Игорь доверительно смотрит на Сережу, протягивая ладонь с призывом остаться. В объятьях очень хорошо, а Сережа впервые плачет от счастья, потому что Игорь ведь и вправду не будет. Потому что любит. Но мы же не дураки. Читайте как "потому что иначе он сорвется". В квартире гаснет свет. В душе Разумовского свет разгорается с еще большей силой. Насколько его хватит - вопрос хороший. И если хватит ненадолго - так ли уж это плохо?