твои волшебные мечты

Три месяца - это достаточно большой срок. Правда, не для Сережи, потому что для парня уже не существует понятия времени. Каждый день одинаков - подъем, таблетки, пытаешься не думать, таблетки, проваливаешься в сон. По кругу. Иногда за дверью проскальзывает грустное лицо Олега. "На икону похоже", - думает про себя Сережа, не в силах что-то произнести вслух при взгляде на Волкова. Иногда Разумовского пробивает на более острые воспоминания, и он внезапно кричит, чтобы заглушить их в своей голове. Так громко, что ему колят дополнительную дозу успокоительного. Картинка становится мутной, и Сереже легче. Что находится за пеленой - он не хочет узнавать, куда интереснее рисовать красивые пейзажи очень далекого прошлого. Три месяца - личный срок заточения для Олега. Дни ненависти, попыток что-то сделать, когда поправить уже ничего невозможно. Месть - не выход, но Волков пытается выплеснуть энергию хоть во что-то. Со скандалом забирает Сережины вещи, разбивает Игорю нос, но взамен получает удар электрошокером от Юли, которая не потерпит такое отношение к Грому и не будет притворяться беззащитной девочкой. Олег пытается напасть на Игоря в подворотне недалеко от его дома, но Волкову выламывают руку и сообщают, что свою поехавшую шлюху надо хорошенько прятать от других, чтобы никто не застыдил. Признаться, Гром даже рад этой встрече, потому что три месяца - это срок, за который он понял, что на Юле он злость и гнев выместить не может. Это выедало в нем огромную дыру, и на Олеге удалось кое-как эти чувства выпустить. Игорь думает и решается, потому что не в силах больше избивать стены. Он не может без Сережи, надо срочно отыграться за все тяготы жизни. Гром даже не знает, на что рассчитывает, но увидеться жизненно необходимо. Пропуск в палату стоит обещаний о заглаживании проблем с законом и угроз со стороны Игоря. Правда, картинка уже совсем другая... Сережа лежит лицом к стене и временами подрагивает. Поначалу все точно так же, как и в их последнюю встречу. Гром на цыпочках подходит ближе и садится на край кровати. Рука не в силах удержаться, залезает под одеяло и щупает такие знакомые конечности. Разумовского подбрасывает на кровати, ногу будто прошибает ток. Сережа ошалело смотрит на Игоря несколько секунд, а когда тот тянется к нему, то быстро отползает в угол кровати и пытается спрятаться. - Тебя нет, тебя не существует, исчезни!! - Сережа начинает пинаться, когда Игорь приближается к нему. - Да постой, давай поговорим, - Гром хватается за ступни и притягивает Разумовского. Оставшись без возможности защититься, Сережа просто орет, пока не получает такой знакомой пятерней по лицу... Он замолкает и расфокусированно смотрит на ударившую его руку, начинает тихо посмеиваться и дрожать. Постепенно это доходит до того, что Сережа вцепляется в волосы и хохочет как психопат со слезами на глазах и щеках. Гром смотрит на порождение своих рук и не видит в этом теле своего Сережи. Теперь это лишь изломанное подобие человека, которое скоро спеленают санитары и которому вколят дозу снотворного, но сейчас Разумовский заходится кашлем и, группируясь, ожидая удары и избиения, начинает поскуливать, все так же расфокусированно глядя мимо. Лишь оттенок мольбы примешивается в потухшие голубые глаза. Игорь от досады один раз крепко проезжается по стене кулаком и хлопает дверью. Идти ему некуда. Он в засаде. Три месяца - это одна треть беременности, которую прошла Юля. И Грома больше всего расстраивает, что игрушка сломалась и он находится в клетке. Игорь бредет по переулку, когда мимо него пролетает рыжий парень, о чем-то задорно болтающий по телефону. Гром тормозит и смотрит ему вслед. Его толкает на это безвыходность. И давайте будем честны. У Игоря фляга свистит давно. Этот парень - просто песчинка в сравнении с пройденным и предстоящим. Да, совсем не такой как Сережа, но если натянуть корсет и сузить ребра... Вполне сойдет. Гром резко меняет траекторию своего движения и устремляется за парнем. Он не узнает его имени, и, наверное, так будет легче. Его тоже можно назвать Сережей. Копия номер два. Прекрасное название для посредственности.